Глава 8
День выезда наступил быстрее, чем ожидала Терра.
Она проснулась за час до рассвета — не от кошмара, а от собственного внутреннего голоса, который сказал: «Пора».
За окном ещё темно, только на востоке небо начинает светлеть, переходя из чёрного в густо-синий. Луна ещё висит низко, бледная, почти прозрачная.
Она сидит на кровати, смотрит на свои вещи — небольшую сумку из грубой кожи, которую собрала накануне. Тёплая куртка, два кинжала - один запасной, фляга с водой, сухой паёк на три дня, огниво, бинты.
Всё это она перебирает уже в третий раз. Не потому, что не уверена — потому что руки нужно занять чем-то, пока голова не начинает думать о лишнем.
Лаборатория, - думает она. - Там, где всё началось.
Терра не знает, что найдёт. Возможно, ничего. Возможно, слишком много.
Она встаёт, накидывает куртку — утро холодное, даже внутри дворца чувствуется приближающаяся осень. Затягивает ремни, проверяет кинжал — легко выходит из ножен, легко входит обратно.
На столе — недописанное письмо Айро. Девушка так и не отправила его. Оставлять недописанным нельзя — вдруг не вернётся. Она садится, дописывает несколько строк:
«Уезжаю в лабораторию. Не знаю, что найду. Если не вернусь — спасибо за всё. Вы дали мне имя, когда у меня его не было. Это дорогого стоит.
Терра»
Запечатывает конверт, кладёт на видное место — для Томина, который обещал отправлять её письма.
***
Наконец вышла из комнаты. Коридоры дворца пусты — только слуги снуют с подносами, да редкие стражники меняются на постах.
В главном холле — сбор.
Зуко уже там. На нём дорожная одежда — тёмно-красный плащ, подбитый мехом, сапоги для верховой езды, простой меч на поясе. Без короны — только кожаная повязка на лбу, чтобы волосы не лезли в глаза.
Томин стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он хмурится — больше обычного.
- Готова? - Спрашивает он.
- Да, капитан, - отвечает Терра.
Томин оглядывает девушку. Смотрит на сумку, на кинжал, на её лицо:
- Смотри у меня. Вернись живой. Мне не нужны героические смерти в рапортах.
Терра почти улыбнулась:
- Постараюсь.
Томин перевёл взгляд на Зуко.
- Вы, Лорд Огня, тоже. Берегите себя. И её.
Зуко лишь кивает, не говоря ни слова.
***
На рассвете они отправились в путь.
Солнце только показалось из-за крыш — красное, огромное, похожее на раскалённый диск. Небо розовеет, облака на востоке горят золотом.
Отряд небольшой — Терра, Зуко, и двое стражников: Тан, который вызвался сам, сказал, что «негоже напарницу одну отправлять», и старый Рен, здоровяк, который никогда не говорит больше трёх слов подряд.
Лошадей четверо. Терре досталась гнедая кобыла с белым пятном на лбу — смирная, но с характером. При посторонних — тише воды, но когда остаётся одна — пытается укусить за плечо.
Девушка гладит её по шее, шепчет что-то успокаивающее. Лошадь фыркает, но не кусается.
Тан подъезжает рядом:
- Ты что, разговариваешь с ней?
- Она нервничает, - отвечает Терра.
- Это лошадь.
- Лошади тоже нервничают.
Тан усмехается, но ничего не говорит.
Город просыпается. Лавочники открывают ставни, торговцы выкатывают тележки с овощами и рыбой, дети бегут в школу, кричат, толкаются.
Люди расступаются перед отрядом — не потому, что узнают Зуко - он в дорожной одежде, без короны, его можно принять за обычного офицера, а потому, что всадники в красном — это всегда власть, а к власти привыкли уступать.
Терра смотрит по сторонам. Узнаёт улицы, по которым ходила в патруль. Ряд рыбы. Переулок со старыми складами.
Там была стычка, - думает она. - Неделю назад.
Ей кажется, что прошла вечность.
***
К полудню они покидают город.
Городские стены остаются позади — высокие, чёрные, с башнями, на которых развеваются флаги Нации Огня. Дорога расширяется, становится грунтовой, пыльной.
Справа — поля, засаженные чем-то зелёным, низким. Слева — редкий лес, берёзы и сосны. Вдали, на горизонте, видны горы — синие, размытые дымкой.
Едут молча. Дорога однообразная — поле, лес, поле, речка. Иногда — деревни: несколько домов, колодец, бабушка на завалинке, которая смотрит вслед отряду.
К вечеру они сворачивают с основной дороги на просёлок. Дорога становится хуже — колеи, камни, корни деревьев, выступающие из земли.
Зуко останавливается и всматривается в карту:
- До ущелья ещё полдня. - Говорит он. - Переночуем здесь.
Они разбивают лагерь на берегу небольшой реки. Вода холодная, прозрачная, течёт быстро, перекатываясь по камням.
Тан собирает хворост. Рен ставит палатки. Терра сидит на камне, смотрит на воду.
Зуко подходит, садится рядом.
- Устала? - Спросил он. глядя ей в глаза.
- Нет. - Девушка выдохнула. - Привычная работа.
- Я не про ноги. - Терра поворачивается к нему. Зуко продолжает - Я про голову. Про сны.
- Снов нет уже несколько недель. Одна лишь пустота.
- Это хорошо?
- Не знаю. - Терра пожала плечами. - Будто затишье перед бурей.
Зуко замолчал. Он перевёл взгляд на реку.
- У меня перед битвой всегда тишина. В голове. Никаких мыслей. Никакого страха. Просто... пусто. А потом начинается бой, и всё возвращается.
- Как вы с этим справляетесь?
- Дышу, - он усмехнулся. - И делаю следующий шаг.
Утро. Туман. Серый, плотный, как вата.
Они едут медленно — дорога идёт вдоль ущелья, с одной стороны — отвесная скала, с другой — обрыв. Внизу — река, серая, злая, несётся по камням.
- Мне здесь не нравится, - прошептал Тан.
- Тебе везде не нравится, - парирует Терра.
- Вот именно.
Лошади нервничают. Гнедая кобыла Ли прядает ушами, косит глазом — не то на обрыв, не то на туман.
- Тихо, - Терра гладит её по шее. - Тихо.
Сзади раздаётся свист.
Терра оборачивается, но было слишком поздно.
Стрела впивается в дерево в метре от головы Тана. Вторая — в седло Рена. Третья — мимо.
- В укрытие, - крикнул Зуко.
Лошади встают на дыбы. Терра падает — больно ударяется плечом о камень. Кобыла убегает, скрываясь в тумане.
Из тумана выходят люди. Много. В чёрном, с ножами, с луками. Их глаза — холодные, пустые.
Люди Ло Фана, - понимает Терра.
Терра вскакивает. В руках — искры. Она бьёт не глядя — влево, вправо, вверх, везде. Тело двигается само, быстрее, чем голова успевает подумать.
Рядом — Зуко. Меч в одной руке, огонь — в другой. Он бьёт, как в старые времена, без жалости, без сомнений.
Тан и Рен держат спины.
Бой длится вечность. Или минуту. Терра не знает.
Она чувствует усталость только тогда, когда последний чёрный падает на землю и не встаёт.
Тихо. Только река внизу шумит.
Девушка опускает руки. Огонь гаснет.
Она смотрит на Зуко. У него на щеке — кровь. Не его — чужая.
- Вы ранены? - Спрашивает девушка.
- Нет, - отвечает лорд, - А ты?
- Не знаю.
Она смотрит на свои руки - в них больше не искрит огонь, не сверкают молнии. Но есть дрожь, противная, но довольно к месту.
Тан и Рен живы, но потрёпаны. Лошади разбежались — пришлось собирать по кустам.
Зуко стоит над телом одного из чёрных, рассматривает татуировку на шее.
- Тот же знак. Круг с тремя точками. - Терра подошла чуть ближе. Зуко продолжил. - Они знали, куда мы едем. Знали, когда и где напасть.
- Кто-то их предупредил. - Заключила Терра.
Все четверо переглянулись.
Во дворце — предатель, — думает каждый, но никто не говорит вслух.
***
К вечеру они добираются до места.
Здание — старый храм, перестроенный под лабораторию. Или лаборатория, замаскированная под храм. Ли не знает.
Стены серые, в трещинах. Окна заколочены. Дверь — металлическая, ржавая, с синяком от тарана.
Зуко пробует открыть — не поддаётся.
- Рен, - зовёт Зуко.
Рен, здоровяк, подходит, разбегается, бьёт плечом. Дверь со скрипом открывается.
Внутри — темнота. Холод. Запах — плесени, сырости, чего-то ещё, от чего у Терры сводит живот.
Я знаю этот запах, — думает она.
Они зажигают факелы. Свет вырывает из темноты стены — бетонные, серые, с пятнами плесени. На полу — лужи, чёрные, зловонные.
Они идут по коридору. Терра считает шаги. Тридцать. Сорок. Пятьдесят.
Коридор расширяется, превращается в зал.
Зал. Большой, круглый, с высоким потолком. В центре — стол. Металлический, ржавый, с ремнями. Рядом — шкафы с инструментами. На стенах — кляксы. Тёмные. Старые.
Кровь, - понимает Терра. Она смотрит на стол. - Я лежала там.
Память не возвращается — нет ярких картинок, нет голосов. Но тело помнит.
Она трогает свои запястья — там, где были ремни. Кожа чистая. Но под пальцами — как будто шрамы.
- Терра, - голос Зуко. - Ты как?
Она не отвечает. Смотрит на потолок.
Там — рисунок. Круг с тремя точками. Нарисован кровью. Или краской. Или чем-то ещё.
Ло Фан, - думает она. - Ты был здесь. Ты стоял там, где я стою сейчас. И смотрел на меня.
- Терра! - Зуко берёт ее за плечо, поворачивает к себе. - Ты слышишь меня?
Она моргает.
- Да, я в порядке.
Зуко не отпускал её плечо.
- Ты побледнела.
- Здесь холодно.
Лорд снова посмотрел на неё. Он не поверил в её слова, но переспрашивать не стал.
Они обыскивают лабораторию.
Рен находит шкаф с бумагами — чертежи, журналы, письма. Тан — ящики с инструментами.
Зуко собирает всё в сумку.
- Здесь больше ничего нет. Выходим.
Терра осталась в зале и посмотрела на стол. Она подошла ближе и положила руку на холодный металл.
- Ты выжила, - сказала она себе тихо. - Ты выжила. И теперь ты здесь, чтобы найти его.
Она убирает руку.
- Я найду тебя, Ло Фан, - шепчет она. - И я задам тебе один вопрос: зачем?
Никто не отвечает.
***
Они разбивают лагерь в лесу, подальше от лаборатории. Уже темно, луна прячется за облаками, звёзды высыпали на небо — холодные, далёкие.
Костер горит ярко, отбрасывая пляшущие тени на стволы деревьев.
Зуко сидит на бревне, перебирает бумаги из лаборатории. Рен и Тан возятся с лошадьми — поят, расседлывают, проверяют ноги.
Терра сидит у костра, поджав колени, смотрит на огонь. В голове — пустота. Та самая, которая хуже кошмаров.
- Ты молодец, - говорит Зуко, не поднимая головы. - Там, в лаборатории. Ты не сломалась. Я думал, что ты сломаешься.
- Я тоже так думала.
И снова тишина, слышалось лишь потрескивание костра.
- Мы найдём его, - продолжил Зуко. - Эти бумаги — ключ. Здесь должны быть указания на резонаторы. Где они спрятаны. Как работают.
- А если нет?
Зуко поднял голову и посмотрел на неё:
- Тогда будем искать дальше.
Девушка кивнула.
Лошади успокоились. Тан и Рен забрались в палатку — слышен храп, приглушённый тканью.
Терра не ложится. Сидит у костра, смотрит на угли.
Зуко тоже не спит. Он читает журнал Ло Фана, водя пальцем по строчкам. Иногда останавливается, перечитывает, хмурится.
- Ты должен спать, - говорит Терра. - Завтра тяжелый день.
Зуко усмехнулся.
- Я и сам знаю, что должен. Но не могу. - Он отложил журнал. - Ты когда-нибудь думала о том, что было до? До того, как ты потеряла память?
Терра молчит. Долго. Потом говорит тихо:
- Думала. В начале. Но потом поняла, что это всё равно, что гадать на кофейной гуще.
- А сейчас?
- Сейчас... я не знаю. Часть меня хочет знать. Часть — боится. Что, если я была плохим человеком? Что, если я заслужила то, что со мной сделали?
Зуко смотрит на неё — серьёзно, не отводя взгляда.
- Никто не заслуживает того, что делал Ло Фан.
Терра не отвечает. Они сидят молча.
Она не замечает, как её голова начинает клониться к плечу Зуко. Не замечает, как он накрывает её своим плащом.
Она засыпает сидя. Зуко не шевелится. Сидит так до тех пор, пока угли не догорают.