14
Питерский концерт оставил после себя странное послевкусие. Пока техники сворачивали оборудование, а зал «A2» медленно пустел, в гримёрке было непривычно тихо. Обычно после таких мощных выступлений команда закатывала шумную вечеринку, но сегодня всё было иначе.
Дана зашла в гримёрку первой. Она молча сняла сценическую куртку, аккуратно сложила её в рюкзак и начала смывать макияж. В зеркале на неё смотрела всё та же блондинка с «глазами-океанами», но сейчас в этих глазах не было ни капли той боли, которую она только что изливала на сцене. Осталось только ледяное спокойствие.
Через несколько минут вошёл Гриша. Он был насквозь мокрый от пота, тяжело дышал, но в его взгляде, когда он посмотрел на Дану через зеркало, читалось что-то новое. Не высокомерие, не хамство, а странное, неохотное признание.
— Самойлова, — негромко сказал он, останавливаясь у стола с водой. — На «Твоей болью»... это было сильно. Честно.
Дана даже не обернулась. Она продолжала стирать остатки туши ватным диском.
— Я рада, что вам понравилось, Григорий. Я просто стараюсь соответствовать вашему уровню, чтобы не быть той самой «заменой из жалости», — её голос был ровным, без тени сарказма, что жалило ещё сильнее.
Гриша замер с бутылкой в руке. Он понял, что утренняя фраза прочно засела в ней, и никакие похвалы сейчас не растопят этот лед.
— Дана, слушай... — начал он, делая шаг к ней.
— Такси приехало, — перебила она его, глянув в экран телефона. — Доброй ночи.
Она подхватила рюкзак и вышла, даже не взглянув на вошедшего в дверях Кирилла. Тот лишь проводил её тоскливым взглядом, прижимая к себе сумку с диджейским контроллером.
*
Ночью в отеле Дана снова не могла уснуть. Она зашла в соцсети. Видео с питерского концерта уже разлетались с бешеной скоростью. Хэштег с её именем вышел в тренды.
«Дана моя мама, кто не знает»
«Пока она пела - я плакала»
«Блонда самая лучшая!»
«Завидую ее будующему парню»
Дана закрыла вкладку. Ей было приятно, но эта популярность сейчас казалась чем-то призрачным. Она думала о том, что через две недели всё это закончится. Она вернётся в Москву, найдёт другую работу, и этот тур останется просто странным, болезненным сном.
*
На следующее утро, когда они грузились в автобус для переезда в следующий город, Гриша выглядел ещё более хмурым, чем обычно. Он не выспался, и его раздражало всё: слишком громкий смех Тёмы, медлительность техников и, больше всего — Дана, которая снова сидела в наушниках, полностью игнорируя окружающих.
— Так, — Гриша зашёл в автобус и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Всем слушать. Сегодня вечером у нас закрытая репетиция перед следующим городом. Самойлова, к тебе отдельный разговор.
Дана медленно сняла один наушник и подняла на него взгляд своих синих глаз. В них не было ни вопроса, ни вызова — только холодное ожидание.
— Да, Григорий?
— По поводу «Твоей болью», — Гриша старался говорить жестко, чтобы вернуть себе позицию лидера. — Ты слишком затягиваешь финал. Мне нужно, чтобы ты уходила в тень раньше, давая мне закрыть трек. Поняла?
Никитин, сидевший неподалёку, удивлённо приподнял бровь. Он-то видел вчера, что Дана сделала всё идеально, и этот наезд Гриши выглядел как попытка просто придраться на ровном месте.
Дана на секунду задержала взгляд на лице Гриши. Она видела, что он просто пытается уколоть её, напомнить, кто здесь главный.
— Как скажете, — коротко ответила она. — В финале я буду уходить раньше. Это всё?
— Всё, — буркнул Гриша, недовольный тем, что не получил никакой эмоциональной реакции.
Он прошёл на своё место в начале автобуса, чувствуя себя победителем, но почему-то это не приносило радости. Он видел, как она снова надела наушники и уткнулась в книгу.
Кирилл подошёл к Грише, когда автобус тронулся.
— Гриш, зачем ты так? — тихо спросил он. — Она же вчера реально вытащила этот трек как надо.
— Кирюха, не лезь не в своё дело, — отрезал Гриша. — Я знаю, что делаю. Если она решит, что она тут главная звезда — тур пойдёт по пизде. Ей нужно знать своё место.
Но он сам не заметил, как в течение всей дороги его взгляд то и дело возвращался к зеркалу заднего вида, в котором отражалась спокойная, недосягаемая блондинка. Он смотрел на неё чаще, чем на дорогу, чаще, чем на свои тексты. Синеглазка стала для него не просто «заменой», она стала вызовом, с которым он не знал, что делать. А Дана уже вела обратный отсчёт дней до конца тура, когда она сможет навсегда оставить этих людей в прошлом.
Продолжение следует...