12
Дорога до Санкт-Петербурга казалась бесконечной. За окнами двухэтажного автобуса тянулся однообразный, размытый дождём пейзаж: голые деревья, серые заправки и мокрый асфальт трассы М-11.
Внутри автобуса царила странная, гнетущая тишина. Обычно весёлые и шумные пацаны из команды вели себя на удивление тихо. Тёма играл в телефон на первом этаже, но даже его привычные эмоциональные выкрики сегодня звучали приглушённо. Кирилл безвылазно сидел в наушниках, уставившись в экран ноутбука — делал вид, что сводит новые сэмплы, хотя на самом деле просто пытался скрыться от собственного стыда и гнетущей атмосферы.
Дана весь путь провела на втором этаже. Она включила в наушниках классические джазовые стандарты, которые всегда помогали ей упорядочить мысли, и читала книгу. Она полностью абстрагировалась от присутствия парней. Для неё их больше не существовало как компании — только как коллеги, с которыми её связывал контракт.
Гриша несколько раз поднимался на второй этаж. Он выглядел хмурым, пил крепкий чёрный кофе и то и дело бросал быстрые, исподлобья, взгляды на Дану. Она сидела у окна, бледная, спокойная, с идеально прямой спиной. Её платиновые волосы мягкими волнами падали на плечи, а на лице не было ни тени тех эмоций, которые бушевали утром. Она вела себя так, словно его резких слов вообще не было. И именно это её ледяное безразличие раздражало Ляхова больше всего.
Он привык, что люди вокруг него либо обижаются, либо оправдываются, либо пытаются загладить вину. Дана же просто вычеркнула его из своего личного пространства, оставив только рабочие отношения. Его эго, привыкшее к безусловному авторитету, получило тихий, но очень ощутимый щелчок по носу.
*
В Санкт-Петербург они прибыли ближе к вечеру. Огромный клуб «A2 Green Concert» уже готовился к приёму публики, хотя до запуска зрителей оставалось ещё три часа. Техники спешно настраивали свет, сцена была залита тусклым рабочим освещением.
Команда зашла в здание через служебный вход. Пахло пылью, дым-машиной и сыростью питерского вечера.
— Так, пацаны, быстро на саундчек, времени в обрез, — скомандовал тур-менеджер, подгоняя уставших музыкантов.
Дана молча прошла в гримёрку, оставила там куртку и сумку. Когда она поднялась на сцену, Кирилл уже стоял за пультом. Он бросил на неё быстрый, виноватый взгляд, но Дана прошла мимо, словно он был деталью интерьера. Она взяла свой микрофон и встала у стойки на краю сцены.
Гриша стоял в центре, обсуждая что-то со звукорежиссёром площадки. Заметив Дану, он замолчал, проводил её взглядом и резко бросил в микрофон:
— Семён, давай проверим вокал Самойловой. Начнём с «На-на-на». Кирюха, запускай.
Музыка заполнила пустой, огромный зал. Без тысяч кричащих фанатов акустика помещения казалась холодной и гулкой.
Дана поднесла микрофон к губам. Она запела свой парт — чисто, ритмично, с той самой дерзкой хрипотцой, которую они отрепетировали в Москве. Никакой обиды в её голосе не было. Только холодный, безупречный профессионализм.
— Ты не хочешь меня слышать, говоришь мне: «На-на-на»... — её голос разносился по пустому клубу, звуча мощно и объёмно.
Гриша слушал внимательно, прищурив глаза. Он пытался найти хоть малейшую помарку, хоть какую-то зацепку, чтобы сделать ей замечание и вернуть себе контроль над ситуацией. Но придраться было не к чему. Дана пела идеально.
Когда музыка стихла, Гриша подошёл к краю сцены, поближе к её стойке. Он опустил микрофон и заговорил своим обычным, слегка хриплым голосом, без микрофона:
— Во втором куплете, на бэках, сделай чуть больше воздуха. Звук немного зажат.
Дана медленно повернула к нему голову. Её синие глаза встретились с его тёмным, требовательным взглядом. В них не было страха, не было злости. Только абсолютная пустота.
— Хорошо, Григорий, — ровно ответила она. — Я сделаю больше воздуха. Ещё замечания будут?
Её тон был настолько официально-вежливым, что Гриша невольно сжал челюсти. Она обращалась к нему по имени и отчеству на репетициях, но сейчас это звучало как непреодолимая стена, которую она выстроила между ними.
— Нет. Всё, — сухо бросил он и отвернулся.
— В таком случае, я могу идти в гримёрку? — спросила она.
— Иди, — буркнул Гриша, даже не повернувшись.
Дана аккуратно положила микрофон на стойку и сошла со сцены. Тёма, стоявший у кулис, проводил её сочувственным взглядом, а затем подошёл к Грише.
— Слушай, Гриш... — осторожно начал Тёма. — Ты утречком, конечно, перегнул палку. Девчонка реально пашет, слова против не говорит. Может, стоит полегче с ней? Она же не Ксюха, которая к твоим закидонам привыкла.
Гриша злобно зыркнул на друга.
— Тём, отвали. Я требую результат. Она делает свою работу, я ей за это плачу. Всё остальное меня не волнует.
Он привык быть главным, привык доминировать в любом конфликте. Но эта синеглазая блондинка умудрилась поставить его на место, даже не повысив голоса. И этот раунд остался за ней.
Продолжение следует...