Глава 10
Роун уходит ровно в 21:32.
Саша стоит в прихожей, прислонившись плечом к косяку, и смотрит, как он натягивает кроссовки. Его пальцы дрожат - он всё ещё красный, всё ещё смущённый, до сих пор бормочет извинения за то, что «нелепо заснул посреди проекта». Она кивает, улыбается той самой безразличной улыбкой, которая ничего не значит, и закрывает за ним дверь, как только его шаги затихают за поворотом.
В коридоре тихо. Где-то в гостиной смеются сёстры. Мать что-то гремит на кухне. Отец, как всегда, молчит за своим ноутбуком.
Саша медленно выдыхает. Проводит ладонью по лицу, стирая маску.
«Двадцать один тридцать две.»
Она смотрит на свои пальцы. Они всё ещё помнят его кожу. Шею. Пульс под пальцами. Мысль, которая мелькнула и исчезла, оставив после себя липкий, тёмный след.
«Какое лицо было бы у него, если бы я его душила...»
Она отгоняет эту мысль. Хватается за перила, спускается на первый этаж. Шаги - тихие, привычные, почти незаметные, как у мыши, которая знает, что в этом доме её могут раздавить в любую секунду.
Кухня.Большая, светлая, с хрустальной люстрой, которая стоила больше, чем некоторые машины. Отец сидит во главе стола - в рубашке с закатанными рукавами, на столе перед ним открытый ноутбук. Он читает новости. Он всегда читает новости во время ужина. Смотрит в экран, а не на семью. Наверное, так проще.
Марта и Карина сидят рядом, наклонившись к общему планшету. Они хихикают - перешёптываются, тыкают пальцами в экран, обсуждают какую-то новую фотографию в соцсетях. Они всегда так делают. Будто их мир существует только вдвоём, а Саша в нём - лишний пиксель.
Мать накрывает на стол. Она двигается быстро, ловко, с той самой идеальной грацией, которую демонстрирует только на людях. Здесь, дома, её движения становятся резче, злее. Она ставит тарелку перед отцом, потом перед сёстрами, потом перед Сашей - но тарелку Саши она ставит с таким звуком, будто хочет, чтобы та треснула.
- Ешь, - бросает мать, даже не глядя в её сторону.
Саша садится. Молча. Берёт вилку. Начинает есть.
Она не поднимает глаз. Смотрит в тарелку. Но краем сознания слышит голос матери - он звучит приторно, как всегда, когда та разговаривает с любимыми дочками.
- Кариночка, передай мне салат... Марта, ты сегодня такая красивая, платье новое? Боже, девочки мои, вы моя гордость...
Саша жуёт. У неё нет вкуса. Давно нет.
И тут голос матери меняется. Становится резче. Колючее.
- Саша, - говорит она, и в этом голосе слышится приказ, - ну скажи, зачем ты этот пурпурный сарафан надела? У тебя и плечи широкие, и бёдра узкие, боже упаси. Сними, надень что-то нормальное. Как можно быть такой некрасивой?
Саша медленно поднимает голову.
Смотрит на мать долгим, тяжёлым взглядом. И внутри что-то щёлкает - знакомо, холодно, почти автоматически. Словно старый механизм, который запускается без её участия.
- У самой-то что отличается? - говорит она ровно и снова опускает глаза в тарелку
(От автора:Дива 💋)
Тишина.
Мать замирает. Карина перестаёт улыбаться. Марта отрывает взгляд от планшета и смотрит на мать с лёгкой тревогой.
Мать медленно опускает руку на стол. Её пальцы сжимаются в кулак. Глаза темнеют.
- Что ты сказала, сука? - голос матери становится тихим, почти шёпотом, но этот шёпот звучит громче крика.
Она замахивается.
Саша не дёргается. Она просто убирает голову вправо - и удар проходит мимо, разрезая воздух там, где только что была её щека. Ладонь матери с глухим стуком ударяется о спинку стула.
Саша смотрит на неё. Спокойно. Ровно. Без эмоций.
Но внутри - холодок. Тот самый, который она помнит с детства. С десяти лет, когда мать впервые ударила её так сильно, что из носа пошла кровь. Она была меньше, слабее, не умела уворачиваться.
Теперь она умеет.
- Успокойся, - раздаётся голос отца. Он поднимает голову от ноутбука и смотрит на жену холодным, спокойным взглядом. - Дай девочкам нормально поужинать.
Мать замирает.
Она медленно опускает руку. Садится на своё место. Её лицо всё ещё перекошено от злости, но она молчит.
Саша знает, почему мать подчинилась. Не из уважения. Не из послушания. Просто отец - тот, кто даёт деньги на её хотелки. Если она разозлит его, в следующем месяце счёт на карте может не пополниться.
Мать берёт вилку. Её пальцы дрожат.
Саша продолжает есть. Жуёт. Проглатывает. Не чувствует вкуса.
Тишина. Только звук вилок о тарелки.
И вдруг Карина поворачивается к ней. Вжимает локоть в её бок - коротко, резко, почти незаметно для остальных.
- Сучка, - шепчет она, наклоняясь к уху Саши. - Не могла, как обычно, промолчать? Всю атмосферу испортила.
Саша молчит. Смотрит в тарелку.
А потом делает ровно то же самое - поворачивается, вжимает локоть в бок Карины с такой силой, что та сдавленно ойкает и отшатывается.
Саша встаёт из-за стола. Аккуратно ставит тарелку в раковину. Разворачивается и идёт к лестнице.
Не оборачивается.
Поднимается по ступеням. Шаг. Ещё шаг. Спина прямая. Плечи расправлены.
Но когда она заходит в свою комнату и запирает дверь, что-то внутри неё ломается.
Она прислоняется спиной к двери и закрывает глаза. Дышит. Медленно, глубоко.
Тишина. Только стук сердца.
Она подходит к кровати и садится на край. Достаёт телефон. Смотрит на экран. На фотографию.
Роун.
Чёрные волосы. Очки. Та самая стеснительная улыбка, которую он прячет за вежливостью.
Она смотрит на его фотографию, и внутри неё разливается что-то странное, незнакомое. Тепло. Безопасность. Будто он - единственный в мире, кто видит её настоящую, даже не зная её саму.
Она шепчет:
- Ничего. У меня есть ты. Другого мне не надо.
Она быстро падает на кровать, зарывается лицом в подушку, натягивает одеяло до самой головы, словно в этом тёмном коконе можно спрятаться от всего. От голосов внизу. От взглядов. От рук, которые когда-то били её, а теперь просто проходят мимо.
В голове проносится далёкая мысль. Смутная, как воспоминание о чужом сне.
«Сама родила, сама и убью.»
Она забыла, когда мать сказала это. В прошлом году? Два года назад? Может, и раньше. Её мозг научился забывать - стирать из памяти самые острые моменты, чтобы не повредить психику окончательно. Чтобы выжить.
Но он запоминает всё. Размыто. Смазанно. Как старую фотографию, которую залили водой.
Саша лежит под одеялом, сжимая телефон в руке.
Смотрит на фотографию Роуна.
«Ты даже не знаешь, - думает она, - как я жду, когда этот вечер повторится.»
Она улыбается в темноте.
Снаружи - тишина. Голоса внизу стихли. Сёстры разошлись по комнатам. Мать остывает на кухне с бокалом вина.
А Саша лежит и думает о нём. О том, как он пах. О том, какая у него кожа на ощупь. О том, что он не знает, что у неё в телефоне теперь тоже есть его фотографии.
Она закрывает глаза.
«Завтра. Завтра я сделаю шаг ближе.»
«Завтра. Я сделаю так, чтобы он не смог уйти.»
«Никогда.»
От автора 🌺
Боже... С каждой главой всё сложнее придумывать продолжение.Но надеюсь вам понравится,в этой главе я оставила подсказку к будущему раскрытию Саши,так что надеюсь вы прочитали всё внимательно.