Глава 12
Роун выходит из дома. Тяжёлая дубовая дверь с тихим щелчком закрывается за спиной, отрезая его от идеальной тишины внутри, от запаха дорогого дерева и цветов. Апрельский воздух бьёт в лицо холодом, смешанным с сыростью недавнего дождя. Он делает шаг, потом ещё один. Кроссовки мягко ступают по мокрому асфальту, оставляя за собой тёмные следы, которые тут же исчезают, сливаясь с влажной поверхностью.
Он идёт, опустив голову, руки в карманах лёгкой куртки. Стыд - всё ещё горячий, липкий - сидит под рёбрами, не давая дышать полной грудью. Он сгорает от мысли, что уснул. Прямо у неё. Прямо во время проекта. Она, наверное, подумала, что он какой-то больной, что он не может держать себя в руках, что он слабый и жалкий. Он сжимает челюсть, и желваки ходят под тонкой кожей.
«Идиот. Она пригласила меня. Она дала мне шанс быть рядом. А я взял и опозорился, как последний дурак. Провалился в сон, как ребёнок, который не выспался накануне.»
Он идёт ещё несколько шагов, и его мысли наконец начинают смещаться в другую сторону. Только через пять минут ходьбы, когда он сворачивает за угол и видит впереди свет фонарей, окрашивающих лужи в жёлтые полосы, стыд начинает отпускать. Его сменяет другое - холодное, цепкое любопытство.
Он задумывается о том, что знает о Саше.
Он знает её расписание. Её любимый кофе. Её привычку кусать губу, когда нервничает. Её ненависть к старшей сестре. Её улыбку - ту редкую, которую он видел всего несколько раз. Он знает, как она дышит, когда пишет конспект. Как она поправляет волосы за ухо. Как её фиолетовые глаза темнеют, когда она злится.
Он знает всё.
Но ведь он не знает её прошлого. Не настоящего. Только то, что лежит в школьных документах - с четырнадцати лет, с того момента, как она перешла в их школу. Списки оценок, медицинские карточки, старые фотографии для удостоверения. Больше ничего.
А до этого? Она ведь тоже жила. Где? С кем? Что с ней случилось до того, как она стала той самой Сашей, которая сидит у окна на задней парте?
Он задумался, прикусил губу, глядя в темноту перед собой. Лоб слегка нахмурился, на переносице залегла тонкая складка.
- Странно, - произнёс он вслух, и его голос прозвучал глухо, почти растворённо в шуме ветра. - Надо проверить в интернете, когда прийду.
Он зашагал быстрее, почти переходя на бег, чувствуя, как внутри разгорается любопытство, смешанное с тревогой. Что-то в этой пустоте вокруг её прошлого его беспокоило. Это была не просто забывчивость или недостаток данных. Это была червоточина. Намёк на то, что она - нечто большее, чем просто «затравленная девочка из богатой семьи». И это его одновременно манило и пугало.
Через двадцать минут он уже сидит в своей комнате.
Дверь заперта. Шторы задвинуты. Только слабый свет ноутбука освещает его лицо, выхватывая из темноты контуры скул, блеск очков и тёмные круги под глазами. Он одет в нежно-розовую пижаму - мягкую, фланелевую, с длинными рукавами, которая делает его почти безобидным на вид. Но в его глазах горит тёмный, настойчивый огонь.
Он сидит на кровати, скрестив ноги в позе араба, и смотрит в экран ноутбука. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, открывая вкладку за вкладкой.
Первое - поиск по фамилии Блэквуд. Результатов много. Отец Саши - владелец крупной строительной компании. Есть статьи о его деловых успехах, интервью в деловых журналах, публикации о благотворительных акциях, в которых он участвовал. Мать - бывшая модель, теперь светская львица, её лицо мелькает на страницах глянца.
Роун листает страницы, и его брови начинают ползти вверх.
Он находит информацию о том, что Блэквуды раньше жили не в Нью-Йорке, а в штате Калифорния. В Лос-Анджелесе. Они переехали несколько лет назад. Именно тогда Саша и появилась в их школе. Как раз в четырнадцать лет.
«Переезд. - мысль бьёт в голове, острая и холодная. - Почему? Бизнес? Или что-то другое?»
Он углубляется в поиск.
Информации о сёстрах Саши - море. Марта и Карина активно ведут социальные сети. Тысячи подписчиков. Фотографии с олимпиад, спортивных соревнований, светских мероприятий. Улыбки, блеск в глазах, победы. Они - идеальные дочери. Гордость семьи. Их лица украшают страницы школьных газет и сайтов.
А про Сашу - почти ничего.
Он находит её имя с фамилией. Краткое упоминание в списке учеников средней школы. Одна фотокарточка - но не нынешняя, а детская. Лет десяти, не больше. Небольшое лицо, серьёзные глаза, тёмные круги под ними. Она выглядит уставшей даже тогда. Ничего больше. Будто её не существует в интернете. Будто она никогда не делала селфи, не участвовала в конкурсах, не получала наград, не существовала для внешнего мира.
Он почесал затылок, задумавшись.
- Сука... - вырвалось у него тихо, почти беззвучно. - Это очень странно.
Он откинулся на подушки, глядя в потолок, и глубоко вздохнул. Где-то в груди зарождалась тревога. Она смешивалась с его одержимостью, со злостью, с желанием обладать, с привычным стремлением добивать сломленных. Но сейчас всё было иначе.
«Я всегда любил добивать уже сломленных людей. Они сдаются быстро. Им нужен только толчок. А она... она не сдалась. Она вообще не открылась мне. Даже после того, как я вошёл в её дом, даже после того, как она сама позвала меня. Она осталась той же - закрытой, холодной, с этой своей пустотой, которая притягивает и одновременно отталкивает.»
«Она даже сложнее, чем я думал. Она не просто жертва. Она... она страннее, чем я. Она скрывает что-то. Что-то, чего нет в документах. Что-то, что она унесла с собой из Калифорнии. И я не знаю, что это.»
Он сел прямо. Схватил ноутбук и закрыл все вкладки. Комната снова погрузилась в полумрак.
Он сидел неподвижно, смотря в одну точку, и чувствовал, как внутри разрастается новый слой его одержимости. Это уже была не просто жажда разбить чужую жизнь. Это было желание докопаться до самого дна. Увидеть ту Сашу, которую она прячет за спиной идеальных сестёр и безразличных родителей. Увидеть ту, кто живёт в её прошлом.
«Я должен узнать. Я должен знать всё. Каждую трещину. Каждый шрам. Каждую ночь, когда она не спала и смотрела в потолок, думая о чём-то, чего не расскажешь никому. Я заставлю её рассказать мне. Я вытащу это из неё. Даже если она будет сопротивляться.»
Его мысли прерывает звук.
Тихий. Настойчивый. Почти механический.
Он замирает, прислушиваясь.
Это не в его голове. Он слишком часто слышал этот звук за последние дни, чтобы списывать его на галлюцинации. Раньше он думал, что это - обычный тиннитус. Классический звон в ушах от переутомления, когда слишком долго пялишься в монитор, выслеживая... её. Организм просто сдавал назад.
Но сейчас его мозг ясен. Он не пьян, не в полудрёме. Он отдохнул. И звук не исчез.
Чтобы заглушить этот раздражающий зуд, он, как обычно во время учёбы, включил на ноутбуке трёхчасовое видео с белым шумом. Ровный, шуршащий, похожий на далёкий водопад поток звуков всегда помогал. Мозг привыкал к нему за пару минут, растворяя в этой искусственной статике любые посторонние мысли.
Но сегодня это не сработало.
Он сидел неподвижно в абсолютной тишине своей комнаты. Экран ноутбука послушно шипел водопадом. Но... что-то было не так. Внутри этого идеального, монотонного белого шума застряла чужеродная деталь. Какая-то рваная, механическая пульсация. Слишком ритмичная для галлюцинации. Слишком ясная для уставшего рассудка.
«Мой мозг сейчас чист», - подумал он, и от этой мысли по спине пробежал холодок. Он не был пьян, у него не кружилась голова. Звон из-за переутомления обычно плавает, меняет тональность, когда сглатываешь слюну или задерживаешь дыхание. Этот звук не менялся. Он не был внутри головы. Он шёл снаружи. Из-за окна.
Это был не белый шум. Это было сухое, настойчивое, жужжащее трение пластиковых лопастей о воздух. Звук, который маскировался под его собственную усталость, прямо сейчас завис с той стороны стекла.
Роун медленно поднял голову. Его глаза сузились. Он смотрел на зашторенное окно, за которым сгущалась ночь. Звук не прекращался. Он был там. Снаружи. Ждал.
«Это не моя голова. Это реально. Кто-то... или что-то... за окном.»
Он отложил ноутбук в сторону. Поднялся с кровати, стараясь двигаться бесшумно. Босые ступни ступают по мягкому ковру, поглощая звук шагов. Он идёт к окну, и с каждым шагом жужжание становится громче. Чётче.
«Последние пару дней этот звук казался просто фоном. Мелкий, зудящий комар, застрявший где-то между правым ухом и воспалённым от бессонницы мозгом. Я был уверен: это обычный тиннитус. Классический звон в ушах от переутомления, когда слишком долго пялишься в монитор, выслеживая... её. Организм просто сдавал назад.»
«Но сейчас я не устал. Я выспался. И этот звук... он не исчез. Он стал громче. Он не плавает, как обычно. Он ровный. Механический. Как маленький пропеллер.»
Он остановился перед окном. Протянул руку к штору, но не дёрнул её. Замер. Прислушался.
Жужжание вибрировало в стекле. Оно было почти неразличимо, но теперь, когда он знал, что искать, он не мог его не слышать.
«Это не галлюцинация. Это кто-то. Или что-то. Там. Снаружи.»
Его челюсть сжалась. Внутри поднималась злость - ровная, холодная. Не страх. Никогда не страх. Он ненавидел, когда кто-то вторгался в его личное пространство. Когда кто-то смел приближаться к тому, что принадлежит ему. Даже если это был просто шум.
Он резко дёрнул штору.
Тёмное стекло. За ним - ночной двор. Фонари, мокрый асфальт, деревья. И тишина.
Жужжание исчезло.
Он прищурился, вглядываясь в темноту. Никого. Никаких силуэтов. Только отражение его собственного лица в стекле - бледное, напряжённое, с горящими глазами.
«Спрятался. Или улетел. Или... я действительно схожу с ума?»
Он стоял неподвижно, вглядываясь в ночь, и слушал тишину. Но она была пуста. Только ветер шуршал в кронах деревьев, да где-то вдалеке проехала машина.
Терпение лопнуло. Ощущение чужого присутствия за окном стало слишком удушливым. Роун резко поднялся со стула, едва не опрокинув ноутбук с шуршащим белым шумом, и решительно зашагал к балконной двери. Хватит галлюцинаций. Нужно просто открыть, посмотреть в темноту и убедиться, что там никого нет.
Он дернул ручку, пластиковая дверь с тихим вздохом распахнулась, впуская в комнату сырой ночной воздух. И в ту же секунду звук исчез.
Наступила странная, обрывающая мысли тишина. Никакого жужжания. Никакого навязчивого зуда лопастей. Парень замер на пороге, вглядываясь в серые сумерки двора. Под окнами темнели мокрые кроны деревьев, на парковке блестели крыши машин, но в воздухе не было ни единого силуэта. Всё чисто. Только глухой, пустой шум засыпающего города после недавнего ливня. Словно кто-то нажал на паузу прямо в тот момент, когда повернулась дверная ручка.
Он шагнул на балкон, вглядываясь в темноту.
- Есть кто? - спросил он тихо, почти беззвучно. Но ответа не было. Только ветер и тишина.
Он выдохнул. Внутри смешались злость и странное облегчение.
«Никого. Показалось. Нервы, наверное. После всего, что случилось с ней, я сам себе придумываю угрозы.»
Он уже хотел было вернуться в комнату, как вдруг его нога наступила на что-то скользкое. Он посмотрел вниз, но в темноте ничего не разглядел. Лужа. Ночной дождь оставил на гладком бетоне невидимую, скользкую пленку воды. Он поскользнулся, и его тело потеряло равновесие.
Пытаясь разглядеть хоть что-то внизу, он сделал быстрый шаг вперёд, прямо на бетонный пол балкона. И тут же потерял опору. Ночной дождь оставил на гладком покрытии невидимую, скользкую пленку воды. Нога поехала назад, руки взмахнули в воздухе, пытаясь ухватиться за пустоту. Сердце испуганно ухнуло куда-то в желудок. Не удержавшись, он по инерции полетел вперёд, всем телом подаваясь к шаткому балконному ограждению...
Воздух вырвался из лёгких.
Руки судорожно метнулись к перилам, но они были слишком мокрыми. Пальцы соскользнули, оставляя мокрые следы на металле.
Сердце замерло.
Время остановилось.
Он видел только ночное небо, мелькнувшее перед глазами, и чувствовал, как его тело теряет опору. Как земля уходит из-под ног. Как он падает в пустоту, хватая ртом влажный воздух.
И в этом падении, на какую-то долю секунды, он услышал снова тот звук.
Жужжание.
Над головой.
Близко. Совсем близко.