Форма Одержимости ♡

Понедельник, 8:15 утра. Школа встречает Сашу привычным гулом - сотни голосов сливаются в один монотонный шум, который давит на барабанные перепонки и заставляет плечи непроизвольно сжиматься. Запах дешёвого кофе из автомата, хлорки из туалетов и чужих духов окутывает её с головой, как только она толкает тяжёлую стеклянную дверь главного входа. Она на секунду замирает на пороге, привыкая к свету, к шуму, к необходимости снова быть здесь - среди тех, для кого она пустое место. Рюкзак тяжело давит на плечо, в кармане - телефон с пятнадцатью фотками роуна за прошлую ночь. Она не считала их специально. Просто знает. Потому что каждая из них - как зарубка на стене. «Ещё один день, - думает она, делая первый шаг. - Ещё один день, когда нужно делать вид».

- О, смотрите, труп пришёл, - бросает кто-то слева, даже не понижая голос. Саша не оборачивается - Джессика с параллельного класса, та, у которой вечно есть время на чужие проблемы, потому что свои она решает папиным кошельком. Чёрные волосы, карие глаза, идеальные зубы - улыбается каждый раз, когда хочет сделать больно. - Эй, Блэквуд, а правда, что твоя мать наняла тебе репетитора по алгебре, но ты его прогнала, потому что он сказал, что ты безнадёжна? - кричат из конца коридора, и следом раздаётся гогот нескольких голосов. Саша идёт дальше, не ускоряя шага и не замедляя. Её пальцы сжимают лямку рюкзака, внутри - знакомая, выжженная пустота. Она научилась не отвечать годам так тренировок. Если молчать, если не дёргаться, если не показывать, что задело - они отстают быстрее. Тишина - лучшая броня. Холодная, тяжёлая, надёжная.

Пурпурные глаза и длинные пурпурные волосы мелькают в толпе - Вивиан, королева школы, проходит мимо в окружении своей свиты. Она улыбается каждой встречной, но улыбка её одинакова для всех - приторно-сладкая, как сироп, в который добавили слишком много сахара, чтобы скрыть горечь. Сегодня на ней светло-розовый кардиган и белая юбка, она выглядит так, будто сошла с обложки глянца. Вивиан замечает Сашу, и на секунду их взгляды пересекаются. - Привет, Саша! Как выходные? - голос звенит, как хрустальный бокал. Саша знает, что Вивиан в курсе всех её домашних драм - сёстры позаботились. - Нормально, - бросает она на ходу, даже не сбавляя шага. - Передавай привет Карине! - кричит вслед Вивиан и смеётся - звонко, наигранно, как кукла, у которой дёргают за ниточку. Саша не отвечает. «Интересно, она знает, что я вижу её насквозь? Что я вижу, как она смотрит на Роуна, когда никто не замечает? Как её пальцы сжимаются в кулаки, когда он проходит мимо, даже не глядя в её сторону?» Ей почти жаль Вивиан - но только почти. Потому что жалеть кого-то - значит признавать, что у тебя самой есть силы на жалость. А у Саши их нет.

Луна и Итан стоят у шкафчиков в конце коридора. Итан - рыжие волосы тёмно-красного отлива, словно его голову окунули в бокал с вишнёвым вином, рост под сто восемьдесят три, он возвышается над толпой, жестикулирует и рассказывает что-то громким, уверенным голосом. Сегодня на нём чёрная толстовка с капюшоном и потёртые джинсы, он выглядит так, будто только что с тренировки. Рядом с ним Луна кажется маленькой и почти незаметной - её серые волосы сливаются с серыми стенами школы, а зелёные глаза смотрят на мир с усталым спокойствием. Она не выглядит слабой - скорее отстранённой, как будто всё происходящее вокруг неё идёт на фоне, а главное кино - у неё в голове. Итан замечает Сашу и ухмыляется: - Эй, Блэквуд! Ты вчера видела матч? Твой парень так облажался на последней минуте! - он подкалывает, без злобы, просто потому что ему весело. Саша даже не знает, о каком «парне» он говорит. Она проходит мимо, не поднимая глаз. Луна провожает её взглядом - тихим, цепким, изучающим. «Она тоже наблюдает, - проносится в голове у Саши. - Но зачем? Я для неё никто». Луна ничего не говорит. Она вообще почти никогда не говорит. Но её никто не трогает. Потому что трогать Луну - значит трогать Роуна Веть они друзья. А Роуна не трогает никто в этой школе.

Перемена. Саша идёт к автомату с водой и натыкается на сестёр. Марта и Карина стоят у окна - две идеальные картинки, две улыбки, два набора фиолетовых глаз, которые сияют так ярко, будто им никогда не приходилось плакать. На Марте - бежевый тренч и лодочки на каблуке, она выглядит как модель с показа. На Карине - аккуратная школьная форма, плиссированная юбка, белые гольфы, она вся такая правильная, такая милая, что хочется отвернуться. Марта рассказывает о том, как она «случайно» пролила сок на платье соперницы на прошлых выходных, и её подружки визжат от восторга. Карина поправляет волосы и кивает, будто слушает что-то невероятно важное. «Они даже не знают, как я выгляжу, - думает Саша, глядя на них со стороны. - Они смотрят сквозь меня, как сквозь стекло. Как сквозь окно в комнату, в которой никто не живёт». Карина поворачивает голову, замечает Сашу - и её губы растягиваются в улыбке, но не тёплой, не сестринской, а той, которую дарят прислуге, когда хотят что-то приказать. - О, а вот и наша серая мышь, - говорит она, и её подружки хихикают. Марта даже не оборачивается. Она слишком занята собой. - Кстати, мама сказала, чтобы ты купила продукты после школы, - бросает Карина Саше в спину, когда та уже проходит мимо. - Не забудь, а то опять будет орать. Саша не отвечает. «Купи сама, - думает она, сжимая кулаки в карманах худи. - У тебя тоже есть карманные деньги».

Первый урок. Математика. Саша садится на заднюю парту, у окна, где её никто не видит - и откуда видно всех. Рюкзак она кладёт на колени, телефон достаёт из кармана и кладёт на парту экраном вниз. Где-то на заднем плане учительница что-то пишет на доске, мелом скрипит по зелёной поверхности, но Саша не слушает. Она думает о другом. «Надо решить, что делать дальше. Проект по химии почти готов. Мы должны встретиться после уроков. Но зачем? Я не хочу с ним говорить. Я хочу...» Она не заканчивает мысль. Вместо этого поднимает голову и смотрит вперёд. Роун сидит на первой парте. Спина прямая, плечи расправлены, хотя он всегда выглядит так, будто хочет сжаться в комок. Очки блестят в свете ламп. Он что-то пишет в тетради, не поднимая головы. Саша берёт телефон. Бесшумно. Без вспышки. Наводит камеру. Щёлк. Фотография готова. Роун в профиль: чёрные волосы падают на лоб, кончик ручки зажат между пальцами, губы чуть приоткрыты, будто он хочет что-то сказать, но не решается. Она убирает телефон в карман и смотрит в окно. За стеклом - серое апрельское небо, голые ветки деревьев и редкие облака, которые плывут куда-то в никуда. «Мне просто интересно, - убеждает она себя. - Я не преследую его. Я не такая, как он». Но её пальцы уже сами собой скользят в карман, открывают галерею. В галерее - три фотографии Роуна за сегодня.Она закрывает телефон и сжимает его в руке так сильно, что костяшки белеют. «Я не такая. Я просто... изучаю. Для безопасности».

Второй урок. История. Саша сидит на том же месте, но теперь она не смотрит в окно. Она наблюдает. Луна сидит через два ряда от неё, рядом с Итаном. Они не разговаривают - Итан пишет что-то в тетради, Луна смотрит в учебник, но её глаза не двигаются по строчкам. Она не читает. Она тоже наблюдает. Саша замечает, как взгляд Луны скользит по классу - останавливается на Роуне, потом на Итане, потом снова на Роуне. «Она проверяет, - понимает Саша. - Всё время проверяет. Кто на кого смотрит. Кто слишком близко. Кто опасен». Итан вдруг наклоняется к Луне, что-то шепчет ей на ухо. Луна не улыбается, не краснеет - просто кивает. Один раз. Коротко. И возвращается к своему наблюдению. Саша отводит взгляд. Ей становится не по себе, хотя она не может объяснить почему. «Они оба странные. Но Луна - страннее. Она как зеркало, в котором ничего не отражается».

Третий урок. Химия. Мистер Харрис раздаёт тесты. Саша получает свой и почти сразу переворачивает - «С». Нормально. Лучше, чем «Д», хуже, чем «А». Она смотрит на Роуна. Он уже закончил - сидит, уставившись в одну точку на доске. Очки сползли на кончик носа. Его лицо спокойное, почти скучающее. Но Саша знает, что это не так. Она видела его настоящего - на записи. Того, кто прятался за фургоном. Того, кто шёл за ней по улице. Она берёт телефон под партой. Щёлк. Ещё одна фотография. Роун в фас - чёрные глаза с красноватыми зрачками смотрят сквозь стёкла очков куда-то в пустоту. Саша убирает телефон и чувствует, как уголки её губ дёргаются вверх. Она не улыбается. Нет. «Просто мышцы свело».

После уроков. Библиотека. Они сидят за тем же столом, что и в прошлый раз. Роун передвигает листы, тихо объясняет что-то про коэффициенты в уравнениях. Его голос - тихий, почти шёпот, будто он боится, что кто-то услышит и рассмеётся. Саша кивает, но не слушает. Она смотрит на его руки. Длинные, бледные пальцы, голубоватые вены, просвечивающие сквозь тонкую кожу. Он нервничает - теребит край листа, поправляет очки каждые две минуты, хотя они и так сидят идеально. - ...и тогда раствор меняет цвет, - заканчивает он и поднимает глаза. Саша не отводит взгляд. Смотрит прямо на него. Роун краснеет. Не так, как обычно - чуть-чуть, на щеках. А полностью - от шеи до ушей, от ушей до корней чёрных волос. Он опускает глаза, поправляет очки - в сотый раз за час - и снова утыкается в листы. «Что ты скрываешь, Роун Эшфорд?» - думает Саша. Она вспоминает кадры с записи. Как он стоял за стеклом. Как прятался за фургоном. Как шёл за ней по улице, держась на расстоянии, но никогда не теряя её из виду. - Саша? - его голос возвращает её в реальность. - Я спросил, понятно ли тебе про коэффициенты. - А. Да. Всё понятно. Он улыбается - той же мягкой, стеснительной улыбкой, которая делает его похожим на испуганного котёнка. Но в его глазах, за стёклами очков, - что-то тёмное, жадное, голодное. Саша отводит взгляд первой. «Он чувствует, что я на него смотрю. Он ждёт этого. Ему это нравится».

Большая перемена. Столовая. Саша стоит в очереди за кофе, когда к ней подходит Вивиан. Королева школы улыбается своей идеальной улыбкой, в руках - розовый стаканчик с латте. - Саша, привет! Можно сесть с тобой за обедом? - голос сладкий, как вата. Саша знает, что Вивиан не хочет с ней сидеть. Вивиан хочет узнать, что Саша знает о Роуне. Потому что Вивиан заметила. Заметила, как Роун смотрит на Сашу. Заметила, как Саша начала смотреть в ответ. - Мне всё равно, - пожимает плечами Саша. Вивиан садится напротив. Её пурпурные глаза сканируют лицо Саши, ищут слабости, ищут информацию. - Слушай, а вы с Роуном... вы же в паре по химии? - как бы невзначай спрашивает Вивиан, отпивая латте.

- Ну да, - Саша не подыгрывает. Ей плевать. - И как он? - Вивиан наклоняется ближе, её голос становится тише. - Нормально. Пишет красиво. Вивиан кивает, но её пальцы сжимают стаканчик так, что пластик скрипит. - А он... он не говорил про меня ничего? Саша смотрит на Вивиан. На её пурпурные глаза, в которых плещется что-то жалкое, почти отчаянное. На её идеальную укладку, которая стоит сотни долларов. На её улыбку, за которой прячется боль. «Она такая же, как я, - понимает Саша. - Только она притворяется, что у неё всё хорошо. А я даже притворяться разучилась». - Нет, - отвечает Саша. - Он вообще мало говорит.

Вивиан откидывается на спинку стула. Её улыбка становится чуть шире - но глаза не улыбаются. - Понятно. Ну ладно. Спасибо. Она встаёт и уходит, не оглядываясь. Саша смотрит ей вслед. «Бедная дура. Он никогда не посмотрит на тебя так, как смотрит на меня...чего это я так подумала?странно».

Шестой урок. Физика. Саша сидит у окна и думает о дроне. О том, что сегодня вечером она запустит его над домом Роуна. Узнает, где он живёт. Узнает, что он делает, когда никто не видит. «Это не слежка, - убеждает она себя. - Это... исследование. Если он следит за мной, я имею право знать, кто он такой». Она достаёт телефон и листает фотографии. Роун в библиотеке. Роун в коридоре. Роун в классе. Роун, выходящий из школы. Она остановилась на последней - он идёт по улице, засунув руки в карманы джинсов, чёрные волосы развеваются на ветру, очки блестят. «Красивый, - думает она, и эта мысль не пугает её. - Красивый и опасный. Мой сталкер».

16:45. Конец уроков. Саша выходит из школы. Апрельское небо затянуто облаками, ветер треплет её волосы, бросает их в лицо, и она щурится, поправляя непослушные пряди. Она оглядывается через плечо - привычка, которая стала почти рефлексом за последнюю неделю. Никого. Только стайка девятиклассников у крыльца и машина охранника на парковке. Она делает несколько шагов в сторону выхода - и замирает. Из стеклянных дверей школы выходят трое. Итан - громкий, жестикулирующий, он что-то рассказывает, смеётся, и его рыжие волосы горят в свете уличных фонарей, которые уже начали включаться. Луна - почти спрятанная за его спиной, она держит его под руку, её серые волосы сливаются с сумерками, а зелёные глаза смотрят куда-то в пустоту. И Роун. Он идёт чуть позади них, улыбается, кивает, но его взгляд - чёрный, прожигающий - направлен прямо на неё. Саша отворачивается. Слишком быстро. Слишком резко. Сердце колотится где-то в горле - не от страха, нет. От чего-то другого. От того, что она не может назвать, но чувствует каждой клеткой. Она достаёт телефон из кармана, делает вид, что читает сообщения - хотя экран тёмный, а в голове - одна единственная мысль, пульсирующая где-то в затылке: «Он смотрит на меня. Он всегда на меня смотрит. И мне... мне это нравится». Она не произносит это вслух. Даже себе. Но где-то глубоко внутри, в той самой выжженной пустоте, где когда-то была боль, что-то начинает тлеть. Маленький, тёмный огонёк.

Роун прощается с друзьями у входа. Итан хлопает его по плечу: - Завтра, бро, не опаздывай! - и уводит Луну в сторону парковки. Луна оборачивается на секунду - её зелёные глаза встречаются с фиолетовыми Саши, которые смотрят из-под опущенных ресниц. Саша уже отвернулась, но Луна всё равно видит. Луна видит всё. Она ничего не говорит. Только сжимает руку Итана чуть сильнее и ускоряет шаг. Роун улыбается им вслед - стеснительно, мягко, как улыбаются тем, кого любят, но не так, как любят тех, кого хочется сломать и собрать заново - и заходит обратно в школу. Саша смотрит, как чёрный силуэт исчезает за стеклянными дверями. «В туалет, наверное. Или в библиотеку. Неважно». Она разворачивается и уходит. Не оборачивается. Потому что знает - если обернётся сейчас, то увидит его. И тогда она не сможет притворяться, что ничего не чувствует.

Школьный туалет. 16:52. Роун заходит внутрь, оглядывается - никого. Только грязный кафель на полу, ржавые трубы под раковинами и тусклый свет люминесцентной лампы, который гудит и мигает, будто вот-вот перегорит. Он запирает дверь на щеколду - щелчок замка звучит громко в тишине, почти оглушительно - и прислоняется спиной к холодной поверхности. Холод проникает сквозь ткань футболки, сквозь кожу, сквозь рёбра, добирается до сердца, но не может его остудить. Он медленно сползает вниз, не отрывая спины от двери, пока не оказывается сидя на грязном кафельном полу. Ноги вытянуты, руки безвольно лежат по бокам, голова откинута назад. Он закрывает лицо ладонями. Тишина. Только капает вода из крана - кап-кап-кап, как секундомер, как счётчик времени, которое он тратит на дыхание, когда мог бы тратить его на неё.

- Она... - его голос тихий, дрожащий, почти беззвучный - разбивает тишину на тысячи осколков. - Она на меня смотрела...

Он убирает руки от лица. Ладони мокрые - от пота, от слёз(из-за того что в глаза пыль попала в не потому что разревелся), от чего-то ещё, чему он не даёт названия. Но его лицо... его лицо - покрасневшее до состояния помидора, от лба до шеи, от ушей до ключиц. Он выглядит так, будто у него температура под сорок, будто он горит изнутри и этот огонь вот-вот вырвется наружу. «Сегодня она посмотрела на меня шесть раз, - считает он в голове, и каждое «раз» отдаётся пульсом где-то в висках. - Шесть. Это в два раза больше, чем вчера. Прогресс». Он улыбается. Улыбка - дрожащая, кривая, безумная, она не вяжется с его тихим голосом и вечными очками. Глаза блестят - от счастья? От безумия? От того и другого вместе?

- Она на меня смотрела, - повторяет он, и в голосе появляется что-то тёмное, глубокое, как колодец, в который никто не решается заглянуть. - Она меня видит. Она меня заметила.

Он достаёт телефон из кармана джинсов. Пальцы дрожат, когда он вводит пароль - комбинацию цифр, которую знает только он, потому что это дата, когда он впервые увидел Сашу (тогда она ещё не знала его имени, а он уже сохранил её лицо в памяти навсегда). Он открывает защищённую папку. Там - сотни фотографий. Саша в школе. Саша на улице. Саша в кафе. Саша в парке. Саша в библиотеке. Саша улыбается - редкий кадр, который он поймал пять дней назад, когда она разговаривала с кем-то по телефону и на секунду забыла, что её никто не любит. Он листает галерею, и его улыбка становится шире, безумнее, страшнее.

- Скоро ты будешь смотреть только на меня, - шепчет он, глядя на её фотографию на экране. Голос - мягкий, почти ласковый, но в нём слышится металл. - Я сделаю так, чтобы ты не могла отвести взгляд. Ты будешь смотреть на меня всегда. Даже когда закроешь глаза,ты будешь думать обо мне.

Он закрывает телефон, сжимает его в руке так сильно, что пластик корпуса скрипит. На полу холодно - грязный кафель отдаёт холодом, который пробирает до костей, заставляет зубы стучать, если сидеть слишком долго. Но Роуну всё равно. Он смотрит в потолок - там, где тусклая лампа мигает, отсчитывая секунды его жизни - и улыбается. Улыбается тому, что сегодня она посмотрела на него шесть раз. Шесть раз. Она думает о нём. Она видит его. Она больше не проходит мимо, глядя сквозь него, как сквозь пустое место.

«Я не один, - думает Роун, сидя на холодном кафеле в туалете, с красным лицом и безумной улыбкой на губах. - У меня есть она. Даже если она пока об этом не знает. Даже если она боится себе в этом признаться. Она моя. Она всегда была моей. Она просто ещё не поняла».

Он сидит так несколько минут. Потом встаёт, отряхивает джинсы, поправляет очки, убирает телефон в карман. Открывает дверь и выходит в коридор. На его лице - та же мягкая, стеснительная улыбка, которая делает его похожим на испуганного котёнка. Никто не знает, что было за закрытой дверью. Никто не видит красных пятен на его щеках, которые всё ещё не прошли. Никто не слышит, как шепчет он, уже выходя на улицу, глядя вслед удаляющейся фигуре с русыми волосами:

- До завтра, Саша. Я буду ждать.