Глава 7.
Суббота, 7:42 утра. Дом Эшфордов.
Роун просыпается от звука голосов внизу. Громкие, весёлые, перекрывающие друг друга. Зои и Закари вернулись. Опять. Он открывает глаза и несколько секунд смотрит в потолок - белый, идеально ровный, без единой трещины. Как и всё в этом доме. Как и всё в этой семье. Слишком правильной, чтобы быть настоящей.
Он медленно садится на кровати. Простыни - дорогие, хлопковые, выглаженные горничной каждое утро. Комната - огромная, с высокими потолками, лепниной на стенах и массивной дубовой мебелью. Стиль старых денег. Никаких плакатов на стенах, никаких грязных кроссовок у порога, никакого беспорядка. Всё на своих местах. Всё идеально. Всё до тошноты правильно.
Он встаёт, подходит к окну. За стеклом - аккуратно подстриженный газон, фонтан во дворе, машина отца - чёрный «Мерседес», блестящий на утреннем солнце. Идеальный дом. Идеальная семья. Идеальная жизнь.
Он не чувствует ничего. Кроме пустоты, которая тянется изнутри, как чёрная дыра, готовая поглотить всё вокруг.
Руки сами тянутся к телефону на тумбочке. Экран загорается - и там она. Саша. Её фотография стоит на заставке. Он сделал этот снимок в прошлый вторник, когда она стояла у окна в библиотеке, и свет падал на её волосы так, что они казались золотыми. Таким же золотым, как у сломленных людей, когда они вот-вот разобьются.
Роун улыбается. Коротко. Тихо. В его улыбке нет тепла.
Звук шагов за дверью - громкий, топочущий. Закари.
- Роун, ты встал? Мери уже приехала! - голос брата звенит от энергии, которой у Роуна нет и никогда не было.
Роун замирает на секунду. Мери. Она здесь. Он слышит, как голоса внизу становятся тише. Более сдержанными. Близнецы больше не кричат.
- Иду, - отвечает он ровно, убирая телефон в карман домашних брюк.
Он натягивает на себя серый свитер с длинными рукавами, который всегда носит дома, и спускается вниз. Взгляд на секунду задерживается на собственном запястье - там, где под тканью скрываются старые, почти белые шрамы. Прямые. Аккуратные. Дело рук той, кого они боятся, но продолжают любить.
Гостиная. Большая, светлая, с панорамными окнами и белым роялем в углу, на котором никто не играет уже три года. Сегодня здесь вся семья.
Когда Роун входит, атмосфера уже изменилась.
Зои и Закари стоят рядом с дверью, и их голоса, которые ещё минуту назад гремели на весь дом, теперь звучат почтительно-приглушённо. Зои снимает пальто с женщины в сером костюме и вешает его на вешалку. Закари принимает её сумку и аккуратно ставит у стены.
Мери проходит в центр гостиной с лёгкой, почти неуловимой улыбкой на губах. Ей двадцать пять, она живёт отдельно, но приезжает каждые выходные. У неё тёмные волосы, собранные в низкий хвост, тихий голос и глаза, которые видят всё. Она всегда улыбается. Даже когда молчит. Даже когда её пальцы сжимаются в кулак под столом.
- Роун, - Мери поворачивается к нему, и её улыбка становится чуть шире. - Ты похудел. Опять не ешь?
- Нормально, - отвечает он, подходя к столу.
Она не настаивает. Она никогда не настаивает. Просто наблюдает. Как и всегда.
Отец сидит во главе стола, читает газету. Мать рядом с ним, поправляет салфетки и улыбается всем одновременно. Мери садится на своё место - рядом с матерью, напротив близнецов. Зои и Закари садятся по обе стороны от неё, как телохранители, и их плечи чуть напряжены.
Роун садится на своё место - дальний конец стола, откуда видно всех.
На завтрак подают омлет с шампиньонами, свежевыжатый апельсиновый сок, круассаны из лучшей пекарни города. Роун берёт вилку и смотрит на семью.
Мери тихо разговаривает с матерью о какой-то благотворительной акции. Отец переворачивает страницу. Зои и Закари сидят напряжённо, но пытаются улыбаться.
Роун опускает взгляд на руки Закари - тот держит вилку, и на его запястье, чуть выше манжета рубашки, виднеется бледный, давний шрам. Такой же, как у самого Роуна. Как у Зои, которая привычно поправляет волосы левой рукой, но при этом никогда не закатывает правый рукав.
Мери улыбается им всем.
И Роун знает, что никто за этим столом не скажет ни слова о прошлом.
Он переводит взгляд на окно. За стеклом - серое апрельское небо, голые ветки деревьев и тишина.
«Что она сейчас делает? Наверное, ещё спит. Она любит спать до одиннадцати в субботу. Или не спит. Может, смотрит в окно. Думает о том, как её жизнь превращается в ад. И ей даже не нужен я, чтобы это случилось. Её семья делает всё за меня.»
- Роун! - голос Мери вырывает его из мыслей. - Ты нас слушаешь?
Он поднимает голову. Она смотрит на него спокойно, с той же мягкой улыбкой. Но в её глазах - вопрос. Она знает, что он ушёл в себя. Она всегда знает.
- Да, - отвечает он.
Она не настаивает. Только смотрит чуть дольше, чем нужно, и отводит взгляд.
Роун чувствует, как внутри него разрастается знакомое чувство. Пустота. И желание заполнить её. Сашей.
Её болью. Её отчаянием. Её полным падением.
«Она уже почти сломана, - думает он, глядя в тарелку. - Но она не знает об этом. Она думает, что ещё держится. Но я вижу её трещины. Я хочу видеть, как они расходятся.»
«Я хочу быть рядом, когда она развалится.»
«Я хочу держать её осколки в руках.»
Когда завтрак заканчивается, он поднимается к себе в комнату. Закрывает дверь. Садится за стол.
На столе - дневник. Чёрный, в кожаном переплёте. Он открывает его на первой странице и начинает писать. Быстро. Неровно. Словно мысли выплёскиваются наружу, не давая паузы.
«Она не знает, что я хочу. Она думает, что я просто смотрю. Но я хочу смотреть, как она ломается. Как её стены падают. Как она становится той, кем я хочу её видеть. Полностью моей.»
«Я люблю её такую - разбитую. Я люблю смотреть, как она пытается собрать себя по кускам. Я хочу быть тем, кто её разбивает. Я хочу быть тем, кто соберёт её заново.»
Он закрывает дневник и достаёт телефон. Открывает защищённую папку. Семьдесят три фотографии. Каждое движение её руки. Каждый поворот головы.
Он включает последний снимок - она у школьного входа, ветер играет с её волосами, лицо серьёзное, глаза смотрят вдаль. В них нет надежды. Только усталость.
Он проводит пальцем по экрану, по её лицу.
«Скоро, - шепчет он. - Скоро ты поймёшь, что я единственный, кто тебя видит. И тогда ты будешь моей.»
«Я хочу, чтобы ты знала, что я существую. Что я всегда буду рядом. Даже когда ты захочешь убежать, я найду тебя.»
«Я хочу чувствовать твой страх. Твоё отчаяние. Я хочу видеть, как ты сломаешься окончательно и поймёшь, что только я могу тебя удержать.»
«Только я.»
Он убирает телефон и смотрит в окно. В небе - несколько облаков, редкие птицы. И что-то ещё. Маленькая чёрная точка, которая медленно перемещается за стеклом.
Он не придаёт этому значения. Просто отворачивается и возвращается к своим мыслям.
Он даже не догадывается, что эта точка - дрон, который уже несколько минут наблюдает за его окном. Что внутри дрона записывается видео. Что эта запись попадёт в руки той, кого он считает своей жертвой.
Он не знает, что игра только начинается.
Роун спускается вниз, чтобы идти в школу. Луна уже ждёт его у входа - серая, тихая, почти незаметная. Она никогда не опаздывает. Никогда не задаёт лишних вопросов. Но сегодня она смотрит на него чуть дольше обычного.
- И не устал ты от этого? - спрашивает она, когда они выходят на улицу.
Роун не отвечает. Просто идёт вперёд, засунув руки в карманы.
- Девочку жалко, - продолжает Луна, но в её голосе нет осуждения. Только усталая констатация факта.
Роун останавливается и поворачивается к ней. Смотрит в её серые глаза, в которых он видит себя - отражённого, но не понятого.
- Ты не понимаешь, - говорит он тихо. - Она не жертва. Она - моя.
- Я понимаю, - отвечает Луна ровно. - Ты следишь за ней уже одиннадцать дней. У тебя в телефоне больше семидесяти её фотографий. Ты знаешь её расписание лучше, чем своё. Ты знаешь, когда она просыпается, куда идёт, с кем разговаривает. Ты знаешь всё.
- Это не всё, - перебивает он. - Я хочу знать, что она чувствует. Я хочу видеть, как она боится. Я хочу быть тем, кого она боится.
Луна смотрит на него. Она не удивлена. Она не шокирована. Она просто ждала этого.
- Знаешь, - говорит она, - я всегда знала, что ты странный. Но ты... ты больше чем странный. Ты опасный.
- Но ты всё равно идёшь со мной, - отвечает Роун и улыбается - той же тёмной улыбкой, которую она видела уже много раз.
Луна вздыхает.
- Я не осуждаю тебя, - говорит она. - Я просто хочу, чтобы ты был готов к тому, что она может не понять. Может испугаться. Может убежать.
- Она не убежит, - уверенно отвечает Роун. - Она уже начинает смотреть на меня. Я вижу это. Она думает, что я не замечаю, но я вижу каждое её движение.
Луна молчит. Она знает, что спорить бесполезно.
- Удачи тебе, - говорит она и сворачивает к Итану, который ждёт её у школы.
Роун идёт дальше. В класс. Он надеется, что она там. Он почти уверен, что она там. Он толкает дверь и входит.
И видит её.
Саша сидит у окна на задней парте. За окном - серое апрельское небо, но оно не имеет значения. Потому что она здесь. Свет падает на её русые волосы, и они отливают золотом. Она смотрит в окно, не замечая его. Её пальцы перебирают пряди волос.
Роун останавливается на пороге. Сердце бьётся быстрее. Щёки начинают теплеть. Он чувствует, как кровь приливает к лицу, но он не может отвести взгляд.
«Она... она не знает, что я здесь. Она думает, что она одна. Она думает, что никто на неё не смотрит.»
«Но я смотрю. Я всегда смотрю.»
«Хочу подойти к ней. Хочу сесть рядом. Хочу почувствовать её запах. Хочу, чтобы она знала, что я здесь. Что я вижу каждую её трещину.»
«Я хочу быть тем, кто нажмёт на неё - достаточно сильно, чтобы она треснула.»
«Я хочу видеть её слёзы. Её отчаяние. Её осознание того, что никто не спасёт её.»
«Никто, кроме меня.»
Он стоит, не двигаясь. Мысли в голове становятся тёмными. Липкими. Жуткими. Он думает о том, как бы она выглядела, если бы знала, что он стоит здесь и думает об этом. Если бы знала, что он видит её во сне. Если бы знала, что он знает каждую её привычку, каждую улыбку, каждое движение.
Он делает шаг вперёд. Садится на своё место. Он не поворачивает головы. Он смотрит вперёд, на доску, но ничего не видит. Только её отражение в стекле. Только её силуэт. Только её пальцы в волосах.
Он не замечает, что когда он отворачивается, Саша поднимает глаза и смотрит на его затылок. Она смотрит недолго. Всего пару секунд. Но в её взгляде - что-то новое. Твёрдое. Решительное.
Он не знает, что она знает.
Не знает, что дрон уже вернулся к ней.
Не знает, что она видела его дневник через камеру.
Не знает, что она видела его фотографии.
Не знает, что игра уже перевернулась.
«Скоро», - думает Роун. - «Скоро ты перестанешь отводить взгляд.»
После уроков.
Саша догоняет его в коридоре. Роун идёт к выходу, когда слышит позади себя шаги. Быстрые. Уверенные. Он оборачивается и видит её. Она смотрит прямо на него, смотрит без того привычного безразличия, которое было раньше. В её глазах - что-то новое. Твёрдое. Холодное.
Она останавливается в нескольких шагах от него. Смотрит на него с высоты своего роста, чуть склонив голову.
- Роун, - говорит она, и её голос звучит ровно. Спокойно. - Нам надо поговорить.
Её глаза смотрят прямо в его глаза. Она не отводит взгляд. Она не краснеет. Она стоит перед ним и смотрит так, будто она - охотник, а не жертва.
Роун замирает.
Внутри него всё сжимается. Сердце пропускает удар. Кровь становится холодной. Он не знает, что она хочет сказать. Она знает? Догадалась? Она собирается сказать ему, чтобы он отстал? Или... что?
Он открывает рот, чтобы ответить, но слова не приходят. Он стоит, уставившись на неё, и чувствует, как страх просачивается в каждую клетку. Он не боится того, что она может сказать. Он боится, что она может уйти. Что она может отвернуться. Что она может исчезнуть - и он снова останется один со своей пустотой.
Он не произносит ни слова.
Только смотрит на неё, краснея до корней волос, и его пальцы сжимают край рюкзака.
И она смотрит на него.
Они оба стоят посреди коридора, и между ними - миллиметр воздуха, наполненный напряжением.
Она сказала: «Роун, нам надо поговорить».
И он знает, что это - конец тишины.
Конец седьмой главы.