13 глава
Июнь распахнул свои жаркие объятия, и вместе с ним наступили долгожданные выходные, обещавшие Джамиле хоть какое-то забвение. Недавние ссоры и напряжение, окутывающие их дом тяжелой пеленой, растворились. В эти дни Джамиля отправилась к своей бабушке по материнской линии, в далекое село, надеясь обрести там покой и исцеление. Она искала убежище, место, где можно было бы забыть о прошлом, стереть из памяти те мрачные дни, что оставили глубокие шрамы в её душе.
Месяцы пролетели, но даже время не смогло изгнать из ее сердца образ того кареглазого парня, которого она любила всем своим существом. Её телефон разрывался от сотен звонков с незнакомых номеров, но Джамиля не брала трубку. Она знала, что это он, упорно пытающийся пробиться к ней, сменяя номера в надежде, что она ответит. Он даже появлялся на их улице по ночам, стоял под окнами, не уходя. Но девушка не могла выйти, не могла заговорить с ним, потому что у неё не было слов. Что она могла сказать? Что мама против? Что она запуталась, и он виноват? Нет, она никого не винила, в этой запутанной истории она видела виновным лишь одного человека – саму себя. Её вина, ее ошибки, её решения – они лежали на ней тяжким грузом, словно аманат, который она не смогла сохранить.
И вот, словно предрешенное кадаром, Джамиля оказалась в селе у своей бабушки. Это было небольшое, но живое место, пропитанное исконной сельской атмосферой. Мычание коров, кудахтанье кур, гомон других домашних животных – всё это создавало неповторимую симфонию простой, размеренной жизни. У бабушки тоже были свои животные, и ее быт был устроен по старинке: она сама доила коров, собирала свежее молоко, которое, парное и ароматное, было единственным, что пили в этом доме. Бабуля жила одна со своей внучкой, Ашурой. Сыновей у неё, конечно, было несколько, но они давно выросли, женились и разъехались по разным городам, оставив мать в тихом уединении своего родового гнезда.
Вечер опустился на село, и наконец бабушка Разет, словно после долгого рабочего дня, смогла сесть, отложив все свои хлопоты. С глубоким вздохом облегчения она взяла чашку горячего чая с молоком. Джамиля сидела напротив, потягивая свой чай, но без молока, она не любила его вкус. В этом не было ни капли высокомерия, просто разные вкусы, сформированные разной жизнью: одна выросла в городе, другая всю жизнь провела в селе. Лишь летом Джамиля могла приехать сюда, проведать бабушку, заснуть, укутавшись в её старенькую сорочку, и гулять с ней по вечерним улицам. У Разет была своя, особенная привычка: до наступления намаза Иша, последнего намаза дня, она пешком отправлялась к своей сестре, Раисе. Улицы села, даже ночью, были залиты светом, и она чувствовала себя в безопасности. Сейчас же она брала с собой Джамилю, и та, хоть и молчаливая, была не против.
— Ох, как спина болит, — произнесла бабуля, блаженно жуя конфету и потирая поясницу.
— Поспи, бабушка. Ты, наверное, устала, я приберусь тут, — начала Джамиля, подходя к кухонному столу, проявляя заботу и адаб.
Бабуля рассмеялась, её глаза озорно сверкнули. — Ты и так должна тут убираться! А у нас есть парень? — пошутила он.
— Ба, не начинай! — Джамиля почувствовала, как румянец заливает её щеки.
— Сядь, поговорим. Скажи, есть? Если нет, то должен быть немедленно!
— Нет у меня! И не будет, — твердо ответила Джамиля, пытаясь отшутиться.
— Не говори так! Я тебя прибью! — Бабушка нарочито пригрозила. — У такой красивой моей внучки должны быть парни!
— Парни? — Джамиля тихонько усмехнулась. — Может, парень!
— Парни! Не надо верить одному! Если много парней, то будут тебе подарки, и другое, — назидательно произнесла бабушка. — Поэтому выходи на улицу. Ты принесла с собой вещи?
— Нет, мама не разрешила, но есть простые платья.
— Мама не разрешила? — Бабушка покачала головой. — Да я её прибью! Она знает, что тебе семнадцать лет? Твоя мама... — начала она, но тут же прервала себя. — Твоя мама уже задницу до размеров булавочной головки истерзала переживаниями! У неё-то парней отродясь не водилось, так что ты уж не подведи — заведи хотя бы парочку!
— Мне не нужны, ба! — Джамиля рассмеялась, слушая её слова. Бабушка так забавно и по-простому рассказывала обо всем, что это вызывало у неё искреннюю, хоть и немного нервную, улыбку.
— Не смейся! Вот тут молодой человек есть, он сено возит на тракторе. Вот как раз нужно вас связать друг с другом, — с совершенно серьезным видом заявила бабушка, доставая телефон.
Джамиля лишь тихо посмеялась от такой откровенности. Но бабушка уже надела свои очки и увлеченно искала что-то в телефоне.
— Ба, не надо мне! — прошептала Джамиля, пытаясь остановить её. — Надо! Он очень красивый! Хочу такого тебе. Да ещё не женат, — бабушка гордо подняла телефон, демонстрируя фотографию своей внучке.
На снимке был крупный мужчина, на вид лет сорока пяти, внушительного телосложения. Он стоял возле старенького трактора, в очках, а его большой живот едва помещался в натянутую футболку. На ногах у него были те самые, непритязательные, сельские тапочки. Джамиле показалось, что этот мужчина запросто мог бы быть её отцом, а то и старше.
— Ну как тебе, красивый? — с ожиданием спросила бабушка.
— Ба, ты что! Да он мне в отцы годится! — воскликнула Джамиля, не сдержав смеха.
— Не говори так, прибью! За него точно кто-то выйдет из наших девушек! Хочу, чтобы в это село вышла моя любая внучка!
Джамиля лишь рассмеялась в ответ. Так прошел их вечер, наполненный незамысловатым разговором и бабушкиными мудростями. Позже Джамиля надела мягкую бабушкину сорочку и легла спать на уютный диван. Бабушка же уснула в другой комнате, на чем-то, что было и не диваном, и не совсем кроватью, а каким-то своим, особенным, сельским ложем.