7 глава
Дни пролетали неумолимо, осень мелькнула так стремительно, будто кто-то ускорил ход времени. Я и сама не заметила, как расцвела, похорошела, обретя новую легкость и внутреннее сияние. Отношения с моей семьей, к счастью, оставались теплыми и гармоничными, наполненными привычной любовью и заботой. Но был один существенный нюанс, который омрачал эту идиллию: они не знали о нас с Исламом. Наша любовь оставалась нашим драгоценным секретом.
Я была настолько счастлива, что это состояние невозможно было описать словами. Чувство всеобъемлющей радости, трепета и предвкушения окутывало меня. Ответ Исламу я дала в тот же вечер, когда он осмелился открыть свои чувства. Моё да , прозвучало тихо, но для нас двоих оно стало началом нового мира. Он был на седьмом небе от счастья, и его радость передавалась мне. После школы он провожал меня до самой улицы, каждый вечер, словно оберегая наш только зарождающийся мир. Так прошли месяцы. Декабрь с его испытаниями, о которых я вспоминала с содроганием, остался позади, и наступил Март. Сегодня он снова провожал меня, и я, несмотря на прошедшее время, влюблялась в него, как в первый раз, чувствуя ту же свежесть и новизну чувств.
Эти отношения мы скрывали ото всех, оберегая их от любопытных глаз и случайных пересудов. Мы дорожили нашим маленьким миром, где были только мы вдвоём. На выходных я часто бывала у Линды, помогая ей с пред свадебными хлопотами. Она выходила замуж, и наше общее счастье было столь велико, что мы не могли его выразить. Моя повседневность же была однообразна: сон, утро, школа, дом, день сменял ночь, а за ним неизменно звучал будильник. Ничто дома не радовало по-настоящему. Будучи единственной дочерью в семье, я часто ощущала некую пустоту, тоску по чему-то большему, чем привычный уклад. Именно поэтому мне так хочется рассказать о случае, произошедшем со мной в декабре. Это событие перевернуло мой мир, лишило сна, заставило ночами совершать тахаджуды, читать истихары, искать ответы и утешение у Всевышнего. Глаза были постоянно опухшими от слёз. После этого инцидента моя подруга Раяна уехала, а я разорвала с ней все связи. До сих пор я не могу понять, как люди могут носить эти лживые маски, притворяться тем, кем не являются. Мой шок был огромен, и я до сих пор задаюсь вопросом, как вообще могла с ней дружить.
12 декабря. Зима.
Обычный зимний день. За окном кружится снег, окутывая мир в белое покрывало.В 07:20 утра меня будит назойливый звон будильника, и я, торопясь, быстро одеваюсь, ведь каждая минута на счету. О, как же не хочется покидать уютный дом в такую стужу, когда душа стремится лишь к теплому чаю и мягкому пледу. Но долг зовёт, и я направляюсь в школу, где меня уже ждет подруга.
— Джамиля, какой прекрасный наряд! — восклицает Раяна, сияя улыбкой.
— Обычный, что в нём такого? — отвечаю я, пытаясь скрыть легкую смущение.
— Нет, что ты! Очень красивый свитер и юбка. Где ты их купила? — не унимается она.
В этот момент входит наша Хава Расуловна, классная руководительница, и её голос наполняет класс: — Девочки, займите свои места! Сегодня все пришли в школу, Альхамдулиллях. Зимой, конечно, все стремятся прийти, ведь есть возможность поиграть в снежки на перемене. Я сижу, едва удерживая веки от сна, чувствуя тяжесть навалившейся усталости.
— Доброе утро всем! — звучит бодрый голос учительницы.
— Доброе! — хором отвечаем мы.
— Садитесь. У нас сегодня важный разговор.
— Какой? — с любопытством вопрошают ученики.
— Как вы уже знаете, в мае у вас выпускной. Ваш выпуск. Вы же не забыли об этом?
— Как можно забыть такое замечательное событие! — улыбается Ризван.
— Замечательное оно для тебя, Ризван, а для нас, учителей, оно всегда немного трогательное, — мягко отвечает Хава Расуловна.
— Так что дальше? — вмешивается Магомед.
— Нам нужно собрать деньги на ленты! Я закажу их, — говорит учительница.
— Да, давайте соберем заранее, чтобы не опоздать, — поддерживает её Раяна.
— Именно поэтому я говорю... — Хава Расуловна переводит взгляд на меня, и все в классе тоже смотрят на меня. — Джамиля, поскольку ты заместитель старосты, а староста у нас Амирхан, ты соберешь деньги. Поняла?
Я замялась. Ответственность была огромной, и произнести да было непросто. — Так ты согласна? — повторили мне, ожидая ответа.
— Да, — наконец, выдохнула я.
— Замечательно! — воскликнула учительница, а затем перешла к объяснению правил, касающихся предстоящих экзаменов, и подчеркнула важность поддержания успеваемости.
Я сидела, глубоко задумавшись, как я буду собирать эти деньги, как справиться с такой задачей.
— А сумма какова? — прерывает мои размышления Самира.
— Сумма — 3000 рублей! — отвечает учительница. — Завтра приносите!
— Хорошо, — соглашаются все.
— Отдайте их Джамиле, а Джамиля после передаст их мне.
— Хорошо! — заверили мы.
Дни шли своим чередом. Одноклассники постепенно отдавали мне деньги, которые я аккуратно складывала в конверт. Однажды, когда я с Раяной шла домой, погруженная в зимнюю прохладу, меня внезапно что-то ударило сзади. Это был снежок. Обернувшись, я увидела вдалеке Ислама, который стоял с другом, одетый в черную зимнюю куртку и шапку.
Раяна, заметив происходящее, вскинула брови, а затем её лицо озарила широкая, озорная улыбка. — Это же тот самый парень, Джамиля! — воскликнула она, ткнув пальцем в сторону Ислама, который всё ещё стоял на некотором расстоянии.— Мой краш!
Я лишь кивнула, стараясь выглядеть максимально равнодушно. — Да, тот самый, — подтвердила я. Раяна всегда была такой — открытой, непосредственной, не скрывающей своих симпатий.
Её мысли не заставили себя ждать.
— Почему он попал именно в тебя? Почему?! — она прищурилась. — Может быть, он хотел попасть в меня своим снежком? — она счастливо улыбнулась, явно упиваясь этой мыслью. Но в этот самый момент, словно по велению судьбы, из кармана её пуховика послышалась настойчивая трель. Она достала телефон, на экране высветился номер отца. Значит, пришло время.
Раяна, мой самый близкий человек, моя родственная душа, и я чувствовала, что тянуть дальше нельзя. Она заслуживала знать правду о нас с Исламом, пусть это и было ужасно неловко. Пока она торопливо разговаривала с отцом, отпуская его на громкой связи, я стояла, и ждала. Мои пальцы непроизвольно сжимали край перчаток. Глубокий вдох. Выдох. Я должна это сделать. Наконец, она закончила разговор. Я решилась.
— Раяна, он мой парень, — слова слетели с губ чуть тише, чем я планировала. Я медленно стянула с рук зимние перчатки.
Её лицо моментально вытянулось. Брови взлетели вверх, а уголки губ опустились, выражая не легкое недовольство, а скорее... ошеломление, смешанное с какой-то детской обидой. Честно говоря, такой реакции я совершенно не ожидала. Я ждала чего угодно — восторга, расспросов, но не этого легкого оттенка разочарования. Чтобы не выдать собственного смущения, я нервно засмеялась, стараясь, чтобы мой смех звучал естественно, а не истерично. — Да! Я хотела тебе рассказать о нас, прости, что не сделала этого раньше! — Я выдохнула облачко пара на холодном воздухе, которое тут же растаяло. — Так уж получилось.
На мгновение повисла тишина, а потом Раяна вдруг расхохоталась.— А-а-а! Так вот почему он попал в тебя снежком! — она воскликнула, тыкая меня пальцем в грудь.
— Почему же ты не рассказала мне о вас раньше, а? — она бросилась ко мне, крепко обняв, так, что я чуть не потеряла равновесие. Её объятия были тёплыми и такими знакомыми. — Желаю вам счастья, сестренка! — прошептала она мне в ухо, а потом, отстранившись, с озорной улыбкой добавила: — Но твой парень всё равно мой краш! — Она игриво ударила меня кулаком в плечо.
— Спасибо! — ответила я, чувствуя, как с меня сваливается огромный груз.
— Серьёзно, вы прям подходите друг другу! Очень! — она вновь оглядела меня и, кажется, оценила образ.
— Спасибо! — повторила я, чувствуя себя полной дурой. Боже, как же странно стоять между своим парнем и лучшей подругой, которая только что призналась, что он её краш. Какие эмоции мне показывать? Радоваться? Смущаться? Я чувствовала себя как на театральной сцене, где забыла свою роль.
И тут мой телефон завибрировал в кармане. Я быстро достала его, бросив быстрый взгляд на экран, и тут же сбросила вызов. Это был он. Ислам. Я взглянула вдаль, туда, где за деревьями виднелись очертания школы, и увидела его фигуру.
— Тогда я пойду, — сказала я Раяне, понимая, что пришла пора исчезать.
Я ушла, и в тот день у нас с Исламом было свидание. Воздух был морозным и колючим, а дорога, по которой мы шли, подлой и скользкой. В один момент я потеряла равновесие и поскользнулась прямо перед ним, шлёпнувшись на колени. Он на мгновение отвернулся, видимо, чтобы не засмущать меня, и это лишь усилило мой стыд. Но чтобы сгладить эту неловкость, я тут же сама залилась смехом, громким, почти преувеличенным, не желая, чтобы он подумал о чём-то плохом или чтобы этот казус испортил нам настроение. Несмотря на это, день был прекрасным, наполненным волнением и радостью первых встреч, лёгким трепетом в груди.
Однако вскоре после этого наступило самое страшное. Нечто, что лишило меня сна на многие ночи, заставило беззвучно плакать в подушку, терзаться пронзительной болью и неутолимым страхом. Я боялась этого больше всего на свете, предчувствие окутывало меня липкой, холодной тревогой. Школа. Вторник. Эти два слова стали для меня синонимом надвигающейся беды, которая вот-вот должна была обрушиться, и от которой не было спасения.
Физкультура. В этот час камеры обычно не работали, словно по негласному уговору. Мы собрались в большом спортзале, смеялись, делились историями, беззаботно наслаждаясь моментом. Вдруг Самира, взглянув на меня, спросила: — Джамиля, а сколько денег у нас уже собралось?
— Да я не посчитала вовсе! — ответила я.
— Сегодня отдам их Хаве Расуловне. Пусть она посмотрит.
— Да! — согласилась Самира.
В этот момент в проеме двери спортзала появилась наша классная руководительница и, увидев меня, позвала: — Джамиля, идем со мной. Отдай мне деньги.
Я, ничего не подозревая, согласилась и последовала за ней. Мы зашли в кабинет, дверь которого была открыта. Я взяла свою сумку, достала конверт и передала его учительнице.
— Давай посчитаем на месте, — предложила она.
— Я думаю, что много собралось, — ответила я, полная уверенности.
Она открыла конверт, и мои глаза расширились от шока. Вместо денег там лежали нарезанные листочки бумаги. Удар был таким сильным, что щеки мгновенно вспыхнули румянцем, а я застыла, глядя на пустой конверт. Учительница, повернувшись ко мне, произнесла: — Джамиля, что это? Где собранные деньги? — Как... как так получилось? Как? — прошептала я, едва дыша, чувствуя, как подступает комок к горлу. Слезы уже готовы были хлынуть.
В этот миг прозвенел звонок, предвещая приход одноклассников. Что я им скажу? Что? Я стояла, дрожа всем телом, и дала волю слезам. Они сами катились по моим щекам, горячие и обжигающие.
— Когда... когда я приходила сюда утром, — начала я, едва сдерживая рыдания, — они лежали там. Поверьте мне! Поверьте!
Я начинаю рыдать, и меня охватывает леденящий холод. В класс с шумом и смехом входят одноклассники. Амирхан, наш староста, первым замечает мое состояние. — Что случилось, Джамиля? — спрашивает он, но я не в силах ответить.
— ...
Просто стою, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок, задыхаясь от горя. — Джамиля, что случилось? — повторяют все, их голоса сливаются в один тревожный хор.
— ...
Хава Расуловна быстро закрывает дверь и рассаживает всех по местам. Её взгляд обводит каждого ученика, и в нём читается гнев и разочарование.
— А теперь признавайтесь! — кричит она. — Кто украл эти деньги? Признавайтесь! Все начинают переглядываться, перешептываясь, не понимая, что происходит.
— Что? Деньги где? Что? — недоуменно спрашивает Самира.
— Что случилось? — вторят ей другие. — Вам ясно и чётко сказано: кто украл деньги? В конверте просто листочки вместо денег! Клянусь Аллахом! Я накажу того, кто бы это ни был! Как тебе не стыдно находиться здесь?! Аллах накажет тебя! Кто он? Или она?
Мальчики начинают что-то говорить, и в классе поднимается страшный шум.
— Джамиля, ты не смогла сохранить деньги! Почему взяла на себя такую ответственность? — обращается ко мне одноклассник Халид.
— Да! Потеряла такую большую сумму! — Она что, воровка? — слышу я голос с последних парт, и эти слова, словно кинжал, пронзают меня.
— Хватит! — кричит учительница, пытаясь унять гам. — Скажите, кто был в кабинете?
— Да мы все в спортзале были! Это вина Джамили! — восклицает Ризван. — Не надо было ей давать эту ответственность, она украла деньги! И что ты себе купила? Свитер? — издевается он, его слова полны яда.
Его пытаются остановить одноклассники, но слова уже сказаны. Всё это выводит меня из себя, и я, вставая, сквозь слезы кричу: — Хватит! Да хватит уже! Признавайтесь ради Аллаха! Я не из богатой семьи, я не смогу положить эти деньги обратно, отдайте их ради Аллаха!
— Ты отдай их! У тебя что, куриная память? — отвечает Ризван. — Ты что, нас используешь? А что, наши родители миллионеры, они не дадут нам больше денег.
— А ты молчи, мужчина из тебя не выйдет никогда! — кричу я на Ризвана, и слова вырываются из меня, словно из раненого зверя. — Ты умеешь только с девушками спорить!
— Что ты сказала?! — он тут же вскакивает из-за парты. — Это твой отец не мужчина! — кричит он мне вслед.
Я хватаю сумку и бегу прочь из класса. За мной выходит Амирхан, а следом — Раяна. Амирхан подходит ко мне и протягивает воду из столовой, но я не беру её. Раяна стоит позади, пытаясь меня успокоить, но я лишь отталкиваю их. Мне не нужна ничья поддержка сейчас. Мой помощник — Всевышний, и Он мне судья. Я докопаюсь до правды с помощью Аллаха. Голова уже болит от плача. Я бегу, Амирхан пытается меня успокоить, но у него не получается. Я повышаю на него голос и продолжаю бежать.
О, Аллах, как же велик Ты в Своём величии, и как ничтожны мы, Твои создания, перед лицом испытаний! Вспоминая слова Пророка Мухаммада ﷺ, да пребудет над ним мир и благословение Аллаха: «Поистине, если Аллах полюбит какого-либо человека, то подвергает его испытаниям» (ат-Тирмизи). И также сказано в Коране: «Или вы полагали, что войдете в Рай, не испытав того, что постигло ваших предшественников? Их поражали нищета и болезни, и они подвергались таким сотрясениям, что Посланник и уверовавшие вместе с ним говорили: «Когда же придет помощь Аллаха?» Воистину, помощь Аллаха близка» (Сура «аль-Бакара», аят 214). Пусть эти слова станут для меня утешением и напоминанием о том, что Всевышний не оставляет Своих рабов, что после трудностей наступает облегчение. Я верю в Его справедливость и в Его помощь, и лишь к Нему обращаюсь.