Глава 5. Мяу! Ужас столпов
Тандзиро задыхался. Паника окончательно сжала его горло невидимыми пальцами. Ледяная вода реки обжигала расцарапанные до крови щеки, но внутренний огонь стыда и ужаса это не тушило. Он уткнулся лбом в сырую землю, сжимая пальцами мох, и приготовился к тому, что его сердце просто разорвется прямо здесь, в глухой чаще. Он ждал, что земля поглотит его, грязного, сломленного полудемона.
И вдруг сквозь оглушительный гул крови в ушах пробился крошечный, едва слышный звук.
«Мяу…»
Тандзиро замер. Его плечи все еще судорожно вздрагивали, но он медленно, через силу поднял голову, разлепляя заплаканные глаза.
Из густых зарослей папоротника, забавно переставляя лапки и пачкаясь в грязи, вышел… котенок блин! Совсем крошечный, серый, с огромными доверчивыми глазами и смешным белым пятнышком на носу.
Тандзиро застыл, боясь даже вздохнуть. Парень панически ждал, что сейчас малыш учует в нем демоническую кровь Мудзана, зашипит, прижмет уши от страха и бросится наутек, как от чудовища.
Но котенок даже не думал бежать. Он смело подошел по мокрой траве прямо к замершему истребителю, ткнулся крошечным розовым носом в его испачканную ладонь, а затем… запрыгнул Тандзиро на колени. Малыш потянулся вверх, встал на задние лапки и начал аккуратно, шершавым язычком вылизывать соленые слезы с исцарапанной щеки парня. И в ту же секунду лесной воздух заполнило громкое, тракторное, до безумия уютное мурчание.
Тандзиро сидел неподвижно, боясь спугнуть это крошечное создание. В его голове воцарилась оглушительная пустота, сменившая хаос.
«Что этот малыш здесь делает?.. — пронеслась в его разуме робкая, ошеломленная мысль. — Разве он не боится меня? Почему он не убегает? Демонов ведь все боятся… От меня должно пахнуть смертью и кровью Кибуцудзи… Почему же он мурчит?»
Котенок улегся поудобнее на его мокром хаори, свернулся клубком и продолжал вибрировать от чистой кошачьей любви, согревая Тандзиро своим маленьким тельцем. И эта теплая вибрация словно начала медленно, по миллиметру разбивать ледяной панцирь страха вокруг сердца парня. Спазм в горле впервые за долгие часы немного ослаб, позволяя сделать первый — глубокий, судорожный, но настоящий вдох.
Тандзиро осторожно опустил котенка на мягкую траву. Взгляд парня, еще минуту назад полный безумного отчаяния, прояснился. Появление пушистого малыша вернуло ему крупицу самообладания.
— У меня есть план… — хрипло прошептал Тандзиро, глядя на котенка, который преданно терся о его колени. — Котенок, спасибо. Мне нужен кое-кто, чтобы помочь…
Он бережно спрятал котенка за пазуху своего хаори. Малыш устроился там, как в гнездышке, тихонько урча и делясь своим крошечным теплом. Тандзиро поднялся на дрожащие ноги. Ему нужно было вернуться. Нужно было рассказать Столпам, что Мудзан близко, но сделать это так, чтобы не активировать проклятие…
Однако стоило ему выйти на главную площадь Поместья Бабочки, как воздух вокруг мгновенно заледенел.
Там были все. Столпы стояли полукругом, и на их лицах не было привычной теплоты. Они смотрели на Тандзиро как на чудовище. Как на опасного зверя, которого нужно немедленно заковать в цепи. Демон Мудзан через своих шпионов или высших лун уже успел пустить слух: Тандзиро Камадо добровольно встретился с Королем Демонов и принял его кровь, предав истребителей.
Мицури Канроджи сделала шаг вперед, прижимая ладони к груди. Ее глаза были полны слез, а голос дрожал от искренней боли:
— Тандзиро!… Э-это… это правда?… Неужели ты…
— Я так и знал, что он слабак, — ледяным, ядовитым тоном перебил ее Обанай Игуро, Столп Змеи. Он стоял, скрестив руки на груди, а его верный змей Кабурамару угрожающе шипел, глядя на Тандзиро. — Мальчишка с самого начала вызывал подозрения. Стоило Мудзану поманить его силой, и он тут же поджал хвост. От него разит демонической энергией за версту.
Тандзиро замер. Сердце пропустило удар. Его феноменальное обоняние улавливало от Столпов волны недоверия, гнева и разочарования.
— Чё за суета? — громко, нарушая тяжелую тишину, выкрикнул Тенген Узуй, Столп Звука. Он картинно вскинул руки, но его лицо было непривычно хмурым. — Парень, твой сердечный ритм сейчас звучит отвратительно фальшиво! И вся эта ситуация… Это абсолютно не блестяще!
Санеми Шиназугава уже держался за рукоять своего клинка, готовый в любой момент снести Тандзиро голову, а Гию Томиока просто молча стоял в стороне, но его взгляд был темнее грозовой тучи — он чувствовал, что рушится все, во что он верил, когда ручался за этого мальчика своей жизнью.
Но страшнее всего было то, что происходило в самом Поместье.
Нэдзуко, узнав от Столпов эту ужасную «правду», просто заперлась в своей темной комнате в ящике. Из-за закрытой двери слышались ее тихие, надрывные всхлипы. Малышка не знала, чему верить, ее сердце разрывалось от боли за брата, который всегда был ее защитником.
А Канао стояла чуть поодаль от Столпов. Ее лицо было бледным, как полотно, а в глазах застыли слезы. Она крепко сжимала в руках свою монетку, вспоминая их вчерашний теплый вечер на террасе, робкое касание рук и искреннюю улыбку Тандзиро. Ей было невыносимо больно. Она отчаянно, изо всех сил пыталась верить, что все это ложь, что ее Тандзиро не мог стать монстром. Но его жуткий вид, исцарапанная кожа и глухое молчание говорили об обратном.
Тандзиро стоял перед ними — бледный, истощенный, не евший несколько дней, с невидимой ментальной удавкой на шее. Он хотел крикнуть, что это ложь, что Мудзан заставил его, но проклятие тут же сжало горло до тошноты. Стоило ему открыть рот, и все они погибнут. Котенок у него на груди испуганно зашевелился, чувствуя колоссальное напряжение.