S. S. S.

Утро. Класс. Учитель — тот самый, с бородой — вошёл и сразу понял, что сегодня будет долгий день.

— Садитесь, — сказал он.

Все сели.

Сильвер — на первую парту. Рядом с Блейз. Бледный, с красными щеками и сжатыми кулаками.

Команда Вольтрон — на последние парты. Соник — развалившись. Шедоу — с идеальной осанкой. Руж — с телефоном наготове. Тейлз — с гаджетом, который он делал вид, что чинит.

— Сегодня — контрольная, — сказал учитель.

— Мы готовы, — ответил Соник.

— Вы никогда не готовы.

— Это часть нашего обаяния.

Учитель вздохнул и раздал листы.

---

Первая записка.

Соник написал на клочке бумаги: «Привет!» — и передал Тейлзу. Тот передал Руж. Та передала Шедоу. Шедоу... задумался.

— Передай дальше, — прошептал Соник.

— Сильвер далеко, — ответил Шедоу. — Блейз перехватит.

— Тогда пусть перехватит. Посмотрим, что она сделает.

Шедоу передал записку по цепочке. Тейлз — соседу. Сосед — соседке. Соседка — ещё кому-то. Записка добралась до Сильвера.

Но перехватила её Блейз.

Она развернула бумагу, прочитала, смяла, и из её пальцев вырвался маленький огонёк. Пепел упал на парту.

— Она сожгла её, — прошептал Тейлз.

— Я видел, — ответил Соник.

— Она конченная? — спросила Руж.

— Похоже на то.

---

Вторая записка.

Соник написал: «Может, сядешь к нам?» — и снова запустил цепочку.

Блейз снова перехватила. Снова сожгла. Пепел смешался с первым.

— Она читает всё, — сказал Шедоу. — Даже то, что не ей.

— Это нарушение личных границ, — заметила Руж.

— Это Блейз, — ответил Соник. — У неё нет личных границ. Только огонь и ревность.

---

Третья записка.

Соник написал: «Мы по тебе скучаем» — и добавил грустный смайлик. Тейлз передал. Руж добавила сердечко. Шедоу добавил точку (потому что он не умел выражать чувства).

Блейз прочитала. На её лице не дрогнул ни один мускул. Огонь — и пепел.

— Она каменная, — сказал Тейлз.

— Она огненная, — поправила Руж. — Камень плавится.

— Её ничто не проймёт.

— Тогда мы напишем то, что её проймёт.

---

Четвёртая записка. Главная.

Соник и Шедоу писали её вместе. По буквам. Одну букву Соник, вторую — Шедоу. Руки их двигались синхронно, как будто они делали это всю жизнь.

— Что вы пишете? — спросил Тейлз, заглядывая через плечо.

— Увидишь, — ответил Соник, заслоняя бумагу.

— Это секрет?

— Это искусство.

Закончив, они зачаровали записку на огнестойкость. Шедоу добавил багровое сияние. Соник — синее. Бумага стала переливаться, как их артефакты.

— Теперь не сгорит, — сказал Соник.

— Точно? — спросила Руж.

— Проверим.

Записка отправилась в путь. От парты к парте. От руки к руке. Блейз перехватила её, как и предыдущие. Развернула. Прочитала.

И не сожгла.

Потому что не смогла.

На бумаге было написано:

«Ты как на цепи собака с этой Блейз.»

Блейз побелела. Потом покраснела. Потом снова побелела. Её волосы вспыхнули — буквально — и погасли. Она сжала записку в кулаке, но та не горела. Только переливалась синим и багровым.

— Что там? — прошептал Сильвер, пытаясь заглянуть.

— Ничего, — ответила Блейз, пряча бумагу в карман.

— Ты красная.

— Тебе показалось.

— Я видел огонь.

— Это была иллюзия.

— Блейз.

— Молчи. Сосредоточься на контрольной.

Сильвер замолчал. Но внутри него что-то ёкнуло. «Они написали что-то важное, — подумал он. — Что-то, что её задело».

---

Реакция команды.

— Она не сожгла! — прошептал Тейлз, не веря своим глазам.

— Потому что не смогла, — ответила Руж. — Огнестойкость сработала.

— Это гениально, — сказал Тейлз.

— Это Шедоу и Соник, — поправила Руж. — Они гениальны, когда работают вместе.

— Мы всегда работаем вместе, — сказал Соник, не отрывая глаз от Блейз.

— Ты с ней? — спросил Шедоу.

— Я с тобой.

Шедоу покраснел. Уши дёргались.

---

Разговор на последней парте.

Соник держал руку у Шедоу на спине — не обнимал, просто держал, как будто боялся, что тот упадёт. И хихикал.

— Конченная какая-то, — прошептал он, глядя на Блейз. — Не находишь?

— Она ревнует его к нам, — ответил Шедоу, склоняясь ближе.

— Я вижу. Она запретила ему с нами общаться.

Соник говорил тихо, почти неслышно. Только Шедоу мог разобрать слова.

— Откуда информация? — спросил Шедоу.

— Мы с Руж подслушали.

Соник снова хихикнул и слегка дёрнул Шедоу за рукав рубашки.

— Ты бы видел её рожу! Красная, как клубника в июле...

— А фото прилагается хоть? — плечи Шедоу дрогнули.

— Конечно! Ща-ща...

Соник достал из кармана телефон и включил его под партой. Нашёл нужную фотку — Блейз, красную, с горящими волосами и сжатыми кулаками — и показал Шедоу.

Тот подавился смехом.

— Видишь? Видишь?! — Соник ткнул пальцем в экран.

— Да вижу я, дай отдышаться...

Шедоу закрыл лицо руками. Его плечи тряслись. Он хрипел — сдавленно, почти беззвучно — пытаясь сдержать смех.

Соник сполз под парту.

И начал ржать там. Уткнувшись в колено Шедоу. Тепло. Мягко. Смешно.

— Ты... ты... — прохрипел Шедоу, глядя под парту.

— Я красивый, — ответил Соник снизу. — И смешной.

— Ты идиот.

— Твой идиот.

Шедоу заржал чуть громче. Его идеальная осанка сломалась — он согнулся, положил голову на парту и просто трясся от смеха. Уши дёргались. Изумруд сиял.

Тейлз и Руж подхватили идею.

Тейлз сполз под парту — к Сонику. Руж наклонилась, чтобы видеть их обоих.

— Что там? — спросила она, щёлкая телефоном.

— Рай, — ответил Соник из-под парты.

— Там тесно.

— Мы поместимся.

Тейлз хихикал, зажимая рот рукой. Руж фотографировала (без звука, потому что она профессионал).

А на первой парте Блейз сидела с каменным лицом и сжимала в кармане огнестойкую записку.

— Они смеются, — сказал Сильвер, не оборачиваясь.

— Им весело, — ответила Блейз.

— А нам?

— Мы пишем контрольную.

— Я не могу писать, когда они смеются.

— Можешь. Ты сильный.

Сильвер посмотрел на неё. В глаза. В её фиолетовые глаза, которые горели, как всегда.

— Я не сильный, — сказал он. — Я просто терплю.

— Это и есть сила.

— Нет. Это страх.

Блейз отвернулась. Сильвер — тоже.

А сзади кто-то уронил телефон. Потом заржал громче. Потом учитель сказал:

— Вольтрон, выйдите вон.

— Мы ничего не делали, — сказал Соник из-под парты.

— Вы под партой.

— Мы ищем ручку.

— Ручка у вас в руке.

— Это не ручка. Это яблоко.

Учитель вздохнул. Потёр переносицу.

— Выйдите. Пожалуйста.

— Слово «пожалуйста» меняет всё, — сказал Соник, выбираясь из-под парты. — Пошли, команда.

Они вышли. Все четверо. Смеясь. Синяя вспышка, аэроботинки, крылья и гаджет, который пищал на прощание.

Сильвер остался. С Блейз. С её огнём. С её ревностью.

— Они ушли, — сказал он.

— Да, — ответила Блейз.

— Я хотел с ними.

— Я знаю.

— Ты не пускаешь.

— Я забочусь о тебе.

— Ты душишь.

Они замолчали. Надолго.

А в коридоре кто-то крикнул:

— СОНИК, НЕ НАДО ТЕНТАКЛЕЙ В КОРИДОРЕ!

— НАДО!

— НЕ НАДО!

— НАДО!

Бах. Что-то упало. Кто-то засмеялся.

Сильвер улыбнулся краем губ. Блейз заметила. Сжала кулаки.

— Ты скучаешь по ним, — сказала она.

— Да, — ответил Сильвер. — И ничего не могу с этим сделать.

— Можешь. Останься со мной.

— Я и так с тобой.

— Всем сердцем?

Сильвер не ответил. Потому что его сердце было там. В коридоре. С теми, кто смеялся и ломал ст

ены.

Блейз поняла. Отвернулась. Спрятала записку глубоко в карман.

Она не сожгла её. Не потому, что не могла. Потому что не хотела.

На бумаге было написано то, что она боялась признать.

«Ты как на цепи собака с этой Блейз.»

Она не была цепью. Она была стеной. Но стены рушатся. А цепи — ржавеют.