S. S. S.

Это случилось случайно. Ну, почти.

Сильвер провожал Блейз до её комнаты. Шёл на полусогнутых, потому что боялся её гнева, но втайне надеялся, что она успокоится и они просто поговорят. Как нормальные люди. Без криков. Без единорогов.

— Я оставлю вещи, — сказала Блейз у двери. — И потом мы серьёзно поговорим. О твоём... твоём синем друге.

— Его зовут Соник, — тихо напомнил Сильвер.

— Мне всё равно, как его зовут.

Блейз открыла дверь. Сильвер шагнул следом.

И в этот момент — никто не понял, как — дверь закрылась.

За ними.

А перед ними, в коридоре, остались...

---

Никто. Коридор был пуст.

Но если бы кто-то стоял за углом, он бы услышал:

— Блейз, что ты делаешь?

— Не двигайся, Сильвер. Я просто... проверю...

— Проверишь что?

— Есть ли у тебя... ну... ты же не целовался с ним?

— С КЕМ?!

— С синим!

Секунда тишины. Потом голос Блейз — тише, растеряннее:

— Просто стой смирно. Я хочу убедиться.

— В ЧЁМ УБЕДИТЬСЯ?!

— В том, что ты всё ещё мой.

И — тишина. Долгая, напряжённая, полная невысказанного.

А за углом, прижавшись к стене, замерли двое.

Соник и Шедоу.

---

— Что это было? — прошептал Шедоу, когда дверь за Блейз и Сильвером наконец закрылась.

— Шедс, — так же шёпотом ответил Соник, — ты ещё меня спрашиваешь? Иди спроси у... о боже, я никогда в жизни больше не скажу ему «друг»!

— Почему?

— Потому что теперь я знаю, что после слова «друг» бывает проверка на поцелуи!

Шедоу завис.

Не в прямом смысле — он просто замер, уставившись в одну точку на стене. Его лицо медленно — очень медленно — наливалось красным. Мысли в голове метались, как пойманные птицы: Синие волосы. Острые зубы. Холодные пальцы в перчатках без пальцев. Яблоки. Ветер. И этот смех...

«Остановись, — приказал он себе. — Остановись немедленно».

Но мысли не слушались. Они рисовали картины — одну запретнее другой.

— Алоооо! — Соник щёлкнул пальцами перед его лицом. Не помогло. Тогда он сделал то, что делал всегда, когда Шедоу уходил в себя слишком глубоко.

Он укусил его за плечо.

Сильно. С чувством. С острыми зубами, которые легко протыкали ткань.

Шедоу дёрнулся, как от удара током. Развернулся. И оторвал синее чудо от своего плеча.

На ткани хаори остались маленькие дырки. И — алое пятно. Кровь.

— Заткнись, — сказал Шедоу. Голос — низкий, опасный, на грани рыка.

— Ой, какие мы нежные, ути-пути, — пропел Соник, облизывая губы (на зубах тоже была кровь, чужая, горячая). — Прям как Блейз с Сильвером!

— Я щас блевану, если ты ещё раз упомянешь их.

— О, отлично, а ты знал, Блейз с Сильве...

Соник не договорил.

Потому что Шедоу зажал ему рот рукой. Ладонью — горячей, чуть шершавой, пахнущей книжной пылью и изумрудом Хаоса.

— Тихо, — прошипел Шедоу.

Потому что мимо, прямо по коридору, прошли Блейз и Сильвер.

Сильвер был красный. Краснее, чем полосы на кимоно Шедоу. Краснее, чем кровь на плече. Он шёл, смотря в пол, и выглядел так, будто его только что переехал поезд.

Блейз шла впереди, с каменным лицом, но уши у неё — под волосами, никто бы не заметил — горели.

Соник замер. Шедоу убрал руку.

Они пропустили парочку. Дождались, когда шаги стихнут.

— Сукин сын! — выдохнул Соник.

— Я просто не хотел, чтобы они нас видели.

— Я не про это! Ты меня укусить не дал!

— Ты первый укусил.

— Я первый не считаю!

— Двойные стандарты.

Соник щёлкнул пальцами.

И через пять секунд они оба висели на тентаклях вниз головой.

---

— Я тебя ненавижу, — сказал Шедоу, глядя на мир перевёрнутым взглядом.

— Взаимно, фанат хентая, — ответил Соник, болтая ногами.

— Неправда. Я не смотрю хентай.

— Шедс, ты смотришь. Я сидел у тебя в комнате и тоже смотрел.

Тишина. Очень громкая.

— ВСМЫСЛЕ ТЫ СМОТРЕЛ БЛЯТЬ?! — Шедоу дёрнулся в тентаклях так, что они заскрипели.

— Так это всё-таки правда? — Соник прищурился, и в его глазах заплясали чёртики.

— НЕТ!

— Фырк. А кто тогда на мои колени пялился?

Соник потянулся — насколько это возможно вниз головой — и ткнул пальцем себе в колено. Голое, бледное, с маленькой царапиной от вчерашнего побега.

Это было слишком мило. Настолько, что дышать стало трудно.

— Сильвер, — выдавил Шедоу. — Не я. Он.

— Врёшь.

— 24/7. Это моё хобби.

Соник качнулся на тентакле, перехватился одной рукой, подтянулся — и теперь висел на одной ноге, как летучая мышь в отпуске. Свободными руками он начал кидаться в Шедоу энерго-шарами.

Маленькими. Почти игрушечными. Но от них искрило.

— Прекрати! — Шедоу увернулся от одного, второго, третьего. Тентакли мешали двигаться, связывали руки, не давали нормально защищаться.

— Не прекращу! — Соник зарядил новый шар, побольше. — Скажи правду!

— Какую?!

— Что пялился на мои колени!

— НИКОГДА!

— У тебя уши дёргаются!

— МОИ УШИ НЕ ДЁРГАЮТСЯ!

— ДЁРГАЮТСЯ! ОБА! КРАСНЫЕ! СТЫДНЫЕ!

Шар попал Шедоу в лоб. Не больно. Унизительно.

— Ты... — начал Шедоу.

— Я красивый, умный и быстрый, — закончил Соник. — Знаю.

Он снова качнулся, перевернулся в воздухе и повис уже нормально — головой вверх, но ноги всё ещё держал тентакль. Похоже, Соник сам запутался в собственной магии.

— Помоги, — попросил он.

— Нет.

— Пожалуйста?

— Ты меня укусил.

— Ты вкусный.

Шедоу покраснел. Снова. Ещё сильнее.

— Я не вкусный.

— А я говорю — вкусный. Спорить будешь?

— С тобой бесполезно.

— Вот именно.

Соник щёлкнул пальцами — и тентакли исчезли. Они оба рухнули на пол. Шедоу — на спину, аккуратно, как кошка (потому что навык). Соник — на пятую точку, с громким «ой».

— Больно? — спросил Шедоу, не двигаясь.

— Ужасно, — соврал Соник. И потянулся к нему, как обычно — за рукой, за помощью, за теплом. — Понесёшь меня в комнату?

— Иди сам.

— Не могу. У меня ноги отнялись. От красоты.

— Твоей?

— Твоей, идиот.

Шедоу медленно сел. Посмотрел на Соника. На его растрёпанные синие волосы. На острые зубы, которые улыбались нагло и нежно одновременно. На зрачки — сердечки. Снова сердечки.

«Он не знает, что я превращаюсь в кошку, — подумал Шедоу. — Он не знает, что я целовал его сто раз. Он не знает... что я люблю его. И, может быть, это к лучшему».

Он встал. Подошёл к Сонику. Протянул руку.

— Держись, — сказал он.

— Держусь, — ответил Соник.

И улыбнулся.

---

А в это время в комнате Блейз всё ещё горел свет.

Сильвер сидел на краю кровати и смотрел в стену. Блейз раскладывала вещи. Молча. Напряжённо.

— Блейз, — тихо сказал Сильвер.

— М?

— Я люблю тебя.

Она замерла. Медленно повернулась.

— Правда?

— Правда.

— Тогда почему ты смотришь на него так, как никогда не смотришь на меня?

Сильвер не ответил. Потому что ответа не было.

А в коридоре двое всё ещё стояли у стены. Один — синий, с звёздочками в глазах. Другой — красный, с прокушенным плечом и разбитым сердцем.

И оба улыбались.