S. S. S.

Блейз приехала утром.

На такси. С чемоданом. И с выражением лица, которое говорило: «Я здесь не для того, чтобы развлекаться, а для того, чтобы наводить порядок».

Сильвер встретил её в холле общежития. Он был бледный, как стена за его спиной, и дрожал, как студень.

— Блейз... — начал он.

— Молчи, — отрезала она. — Я всё знаю. Про побег. Про полицию. Про то, как ты сидел на плечах у... у этого.

Она кивнула в сторону, где за её спиной стояли двое.

Соник привалился к стене, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто его сейчас вырвет от скуки. Рядом, на полу (потому что устал стоять и потому что ноги болели после вчерашнего марафона), сидел Шедоу. Он прислонился спиной к ноге Соника — прямо к голени, потому что Соник снова был босиком — и делал вид, что читает книгу (книгу он прихватил из библиотеки, на всякий случай, чтобы не участвовать в этом цирке).

— У этого есть имя, — лениво сказал Соник. — Соник. Быстро запоминаешь.

— Я не с тобой разговариваю, — отрезала Блейз, сверкнув фиолетовыми глазами.

— А я с тобой. Приятно познакомиться. У тебя огонь в волосах. Буквально. Это модно?

Блейз проигнорировала его и повернулась к Сильверу.

— Сильвер, — сказала она голосом, не терпящим возражений. — Я не хочу, чтобы ты общался с этим... этим синим хулиганом. Он плохо на тебя влияет.

Сильвер открыл рот, но Блейз уже разошлась.

— Ты стал другим. Ты пропадаешь ночами. Ты попал в новости! В МЕЖДУНАРОДНЫЕ новости! Твоя бабушка звонила мне и плакала!

— У меня нет бабушки, — тихо сказал Сильвер.

— Это неважно! Важно то, что ты забываешь о своей девушке!

— Я не забываю...

— Забываешь! — Блейз ткнула пальцем в его грудь. — Ты даже не написал мне, как прошли соревнования! Я узнала о них от Руж! От Руж, Сильвер!

Шедоу, сидящий на полу, издал тихий звук. Очень тихий. Похожий на «кхм». Если бы кто-то не знал Шедоу, он мог бы подумать, что это смешок.

Но Шедоу не смеялся. Шедоу был серьёзным. Абсолютно.

Соник посмотрел вниз, на макушку Шедоу, и его губы дёрнулись.

— И ещё! — Блейз развернулась к Сонику, подбоченилась. — Ты! Ты спишь у него в комнате! На его кровати!

— На полу, — поправил Соник. — Мы уже выяснили, что пол твёрдый, а колени Сильвера мягкие. Хороший компромисс.

— НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ!

— Не буду.

— Ты уже перебиваешь!

— А это не считается. Я просто дышу.

Блейз покраснела. Её волосы, в которых и правда горел огонь, вспыхнули ярче.

Шедоу снова издал звук. На этот раз громче. Что-то среднее между «хф» и «хе». Он прикрыл лицо книгой.

Соник тем временем, пока Блейз отвлеклась на очередную тираду о «сохранении приличий», начал кривляться. Он сложил губы трубочкой, изобразив Блейз, поднял брови домиком и закатил глаза. Потом изобразил, как она тычет пальцем — ткнул в воздух с такой серьёзной миной, что у Шедоу задрожали плечи.

И — о чудо — зрачки Соника изменились.

Теперь в них читалась надпись. Маленькая, но очень чёткая: «FUCK U».

Шедоу увидел. И книга в его руках задрожала.

— Ты издеваешься? — спросила Блейз, заметив, что Соник не слушает.

— Ни в коем случае, — ответил Соник, и его зрачки мигнули, превратившись в невинные звёздочки. — Я внимателен, как никогда.

— Я требую, чтобы ты перестал общаться с Сильвером! — выпалила Блейз.

— А я требую, чтобы ты перестала есть мороженое на ночь. У тебя прыщ на подбородке.

— У МЕНЯ НЕТ ПРЫЩА!

— Был. Я заметил. Прости, что сказал.

Сильвер схватил Блейз за руку, когда та уже занесла кулак для удара.

— Дорогая, — сказал он умоляюще. — Давай ты сначала заселишься в комнату, отдохнёшь с дороги, а потом...

— А потом я убью его, — закончила Блейз, но кулак опустила.

Она схватила чемодан (на колёсиках, с принтом — О БОЖЕ — с единорогами), развернулась и ушла в сторону жилого корпуса, громко цокая каблуками.

Сильвер, извиняюще пожав плечами, поплёлся за ней.

Дверь хлопнула.

---

Тишина длилась три секунды.

Потом Шедоу издал звук. Короткий. Похожий на «пххх».

Соник посмотрел вниз.

Шедоу смотрел на него снизу вверх. И его лицо — обычно каменное, непроницаемое — начало меняться. Уголки губ поползли вверх. Щёки надулись. Глаза заблестели.

— Стадия первая, — прошептал Соник. — Тихое «хи-хи».

И Шедоу сломался.

Сначала это был просто выдох. Потом — лёгкое подрагивание плеч. Потом — «хы». Короткое, сдавленное, как будто он пытался его удержать.

— Она... — начал Шедоу и не смог закончить.

— У неё, — подхватил Соник, — чемодан с единорогами.

Шедоу замер. Его лицо стало пунцовым.

— Бля, — выдохнул он. — Бля, я видел.

— С блёстками, Шедоу. С БЛЁСТКАМИ.

— Хватит...

— И она требовала, чтобы я перестал с ним общаться. Как будто я его наркотик!

— Соник...

— А прыщ! Ты видел его лицо, когда я сказал про прыщ?!

— СОНИК!

Соник замер. Шедоу смотрел на него. Три секунды. Потом они оба — одновременно — заржали.

Не сдерживаясь. Не пытаясь быть взрослыми. Просто — от души, от живота, до слёз.

— Единороги! — заорал Соник, падая на пол рядом с Шедоу. — У неё ЕДИНОРОГИ на чемодане! Взрослая тётка с огнём в волосах и чемоданом для пятилетней девочки!

— И она сказала «твоя бабушка плакала», — выдавил Шедоу, хватаясь за живот. — У него нет бабушки!

— ОН САМ ЭТО СКАЗАЛ! ЕЁ ЭТО НЕ СМУТИЛО!

— А прыщ...

— БЫЛ! Я ТОЧНО ВИДЕЛ!

Они катались по полу. Буквально. Шедоу — впервые в жизни — потерял контроль над осанкой и лежал на спине, прижимая руки к животу. Соник — рядом, согнувшись пополам, с выступившими слезами на глазах.

— Шедоу, — простонал Соник, — ты видел его лицо? Когда она сказала «я требую»? У него был такой взгляд, как будто его сейчас казнят!

— У него всегда такой взгляд, когда ты рядом, — выдохнул Шедоу.

— Это лестно!

— Это факт.

Они переглянулись. И снова — смех. Громче, чем в прошлый раз.

Соник сполз со стены и грохнулся прямо на Шедоу, уткнувшись лицом ему в плечо. Шедоу не отодвинулся. Он тоже смеялся — тише, но так же искренне.

— У МЕНЯ УЖЕ СЛЁЗЫ ТЕКУТ! — заорал Соник, колотя кулаком по полу. — ХЫХЫХЫ! ШЕДОУ, ТЫ ВИДЕЛ? У НЕЁ ДОРОЖНЫЙ КОСТЮМ С ЕДИНОРОГАМИ, БЛЯТЬ!

— Я видел, — простонал Шедоу, вытирая глаза рукавом. — Я ВСЁ ВИДЕЛ.

— А надпись! Ты видел надпись у меня в глазах?!

— «FUCK U», — процитировал Шедоу. — Очень тонко.

— Я художник, я так вижу.

Они затихли. Лежали на полу, глядя в потолок, с красными лицами и мокрыми щеками.

— Она его убьёт, — сказал Шедоу.

— Кого? Сильвера? — хмыкнул Соник. — Не убьёт. Он слишком милый.

— А если убьёт?

— Тогда мы напишем Мефилесу. Он знает ритуалы воскрешения.

— Мефилес не знает ритуалов.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он сам меня об этом спрашивал.

Соник замолчал. Потом повернул голову к Шедоу и посмотрел на него — долгим, странным, серьёзным взглядом.

— Ты забавный, когда смеёшься, — сказал он тихо.

Шедоу перестал дышать.

— Не привыкай, — ответил он. — Это больше не повторится.

— Повторится. Я заставлю.

Соник поднялся, отряхнул шорты и протянул Шедоу руку.

— Вставай, — сказал он. — Пойдём смотреть, как Блейз распаковывает единорогов.

— Я не пойду.

— Пойдёшь.

— Нет.

— Тогда я расскажу всем, что ты смеялся до слёз.

— Ты не посмеешь.

— Я уже набираю сообщение Руж.

Шедоу вскочил, выхватил у Соника телефон (которого там не было — это была иллюзия), понял, что его обманули, и посмотрел на Соника с ненавистью и обожанием одновременно.

— Ты — чудовище.

— Знаю, — улыбнулся Соник, сверкнув острыми зубами. — Но ты всё равно пойдёшь со мной.

Они пошли. И по пути Шедоу всё ещё улыбался — не каменной улыбкой, а живой, настоящей, почти человеческой.

Сильвер потом рассказывал, что они стояли под дверью комнаты Блейз и слушали, как она раскладывает вещи, и периодически давились смехом в кулаки.

Блейз так и не узнала, что стала звездой их личного комедийного шоу.

Но чемодан с единорогами она спрятала под кровать.

На всякий случай.