S. S. S.

Всё началось с того, что Соник потерял свою комнату.

Нет, не буквально. Просто Тейлз решил устроить там «генеральную уборку» (читай: переставить все книги по цветам радуги), а Шедоу сказал, что в библиотеку сегодня нельзя, потому что там «заседание кружка любителей тишины» (это правда существовало, и Шедоу был его председателем). Соник мотался по коридорам, как загнанная синяя молния, и случайно (ну, совсем случайно) залетел в комнату, дверь которой была приоткрыта.

Комната Сильвера.

Сильвер сидел на кровати, поджав ноги, и рисовал. Когда дверь распахнулась с грохотом, он подпрыгнул и мгновенно спрятал рисунок под подушку.

— Приве-е-ет! — Соник влетел внутрь, босиком, с яблоком в зубах и явным намерением оккупировать чужое пространство. — Ты не против, если я здесь посижу? У меня везде бардак.

— Э-э… — Сильвер покраснел до корней волос. — Да, конечно. Я… да. Садись.

Соник огляделся. Комната Сильвера была идеально чистой. Книги стояли по алфавиту (на русском и японском), на столе горела свеча с запахом ванили, а на подоконнике лежало надкусанное яблоко (Сильвер пытался, но ему не нравилось).

— У тебя уютно, — сказал Соник и, не долго думая, рухнул на кровать. Головой прямо на колени Сильверу. — О, твёрдые. Удобно.

Сильвер замер. Его руки зависли в воздухе в пяти сантиметрах от синей макушки. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие отказывались дышать, а искра в пальцах вспыхнула размером с футбольный мяч.

— Ты… ты хочешь… подушку? — выдавил он.

— Зачем? У меня есть твои колени, — Соник закрыл глаза, зрачки приняли форму довольных звёздочек, и он довольно вздохнул. — Мягкие. И пахнут лавандой.

— Это кондиционер для белья.

— Вкусный кондиционер.

Сильвер понял, что если сейчас не начнёт дышать, то умрёт. Он сделал вдох. Потом ещё один. Потом — осторожно, как будто трогал бомбу — опустил руку на голову Соника.

Синие волосы оказались мягкими. Неожиданно мягкими. И пахли яблоками и дымом.

«Я прикасаюсь к нему, — подумал Сильвер. — Он лежит на моих коленях. Он сказал, что я пахну вкусно. Это сон. Это точно сон».

— Ты дрожишь, — заметил Соник, не открывая глаз. — Холодно?

— Н-нет.

— Тогда почему?

— Потому что ты… — Сильвер запнулся. — Потому что я волнуюсь.

— Чего?

— Всего.

Соник открыл один глаз, посмотрел на раскрасневшееся лицо Сильвера, на его дёргающиеся уши (у Сильвера тоже дёргались, когда он врал), и усмехнулся.

— Ты забавный, — сказал он. — Оставайся таким.

И снова закрыл глаза.

Сильвер сидел, не дыша, и смотрел на синюю макушку. На острые уши. На бледную шею. На то, как солнечный свет играет в неоновых прядях.

«Я люблю тебя», — подумал он. — «Я так тебя люблю, что это причиняет боль. И ты никогда не узнаешь».

В этот момент дверь открылась.

Тейлз вошёл с двумя чашками чая — потому что он был хорошим мальчиком и всегда предлагал гостям напитки. Он сделал шаг, поднял глаза… и замер.

Его брат лежал на коленях у тихого русского парня. С закрытыми глазами. С довольным лицом. С руками, которые обнимали собственное яблоко, как плюшевого мишку.

А Сильвер смотрел на Соника так, как смотрят на что-то бесконечно дорогое и бесконечно недоступное.

— Я… — голос Тейлза сорвался. — Я принёс чай.

Соник открыл глаза, приподнял голову и улыбнулся.

— О, чай! Ставь на стол, Тейлз. Сильвер, подвинься, я сяду.

Сильвер подвинулся. Медленно. Как в тумане.

Тейлз поставил чашки на стол, но сам не сел. Он стоял, таращился на брата, на его растрёпанные волосы, на мягкую улыбку, и внутри у него всё кипело.

«Он не понимает, — понял Тейлз. — Он вообще не понимает, что только что сделал. Он просто лёг. Потому что ему было удобно. А этот парень… этот парень сейчас умрёт на месте».

— Тейлз, ты чего? — Соник отхлебнул чай, поморщился (несладкий) и протянул кружку Сильверу. — На, допей. Тебе нужно успокоиться. У тебя всё лицо красное.

Сильвер взял кружку дрожащими руками.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не за что.

Соник встал, потянулся (футболка задралась, открывая бледный живот — Сильвер отвернулся, Тейлз закатил глаза), и направился к выходу.

— Ладно, пойду искать свой ботинок. Тейлз, ты его не видел?

— Он в прихожей, — выдавил Тейлз.

— А, точно. Пока, Сильвер! Хорошие у тебя колени. Я зайду ещё.

Дверь закрылась.

Сильвер остался сидеть на кровати, сжимая в руках чужую кружку, с отпечатком чужих губ на ободке.

— Тейлз, — сказал он тихо. — Пожалуйста, никому не говори.

Тейлз посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Слишком поздно, — ответил он. — В этой академии стены имеют уши. А Руж — рентген.

---

К вечеру вся академия знала.

Сплетни расползались, как масло по горячей сковородке. Версия первая: «Сильвер и Соник встречаются! Я видел, как он лежал у него на коленях!» Версия вторая: «Соник спит у Сильвера в комнате, потому что Шедоу его выгнал!» Версия третья: «У них любовь втроём!» (эту запустила Руж, просто чтобы посмотреть на реакцию Шедоу).

Шедоу узнал первым. Ему написала Руж. Тремя восклицательными знаками и гифкой с горящим попкорном.

Он прочитал сообщение. Перечитал. Убрал телефон в карман. Достал снова. Перечитал ещё раз.

— Я убью его, — сказал он вслух.

— Кого? — спросила Сумрак (настоящая), сидевшая на подоконнике.

— Всех.

Кошка фыркнула и отвернулась. Она знала, что Шедоу никого не убьёт. Он будет сидеть и страдать. Молча. Красиво. Как всегда.

Эми узнала второй. Она плакала в своей комнате полчаса, потом вытерла слёзы, взяла молот и пошла искать Сильвера.

— Я просто поговорю, — сказала она Руж. — По-дружески.

— Ты с молотом, — заметила Руж.

— Это для дружеских объятий.

Сильвер, увидев Эми с молотом, спрятался в библиотеке. Шедоу, который там сидел, посмотрел на него, на взмокший лоб, на дрожащие руки и сказал:

— Ты действительно в него влюблён.

Это не был вопрос.

— Да, — выдохнул Сильвер. — И это ужасно. Потому что он… он просто лёг. Ему было удобно. А для меня это был конец света.

Шедоу молчал долго. Потом встал, подошёл к окну, посмотрел на закат.

— Я знаю это чувство, — сказал он тихо. — Когда он трогает тебя — не потому, что ты особенный, а потому что ты просто есть. И это хуже, чем если бы он игнорировал.

Сильвер поднял на него глаза.

— Вы тоже… вы его…

— Да, — Шедоу не обернулся. — С первого дня. И ничего с этим не сделаешь. Просто учишься жить с этим.

Они замолчали. Двое. С разбитыми сердцами. В библиотеке, пахнущей книгами и чужими тайнами.

А Соник в это время сидел на крыше, болтал ногами, ел яблоко и думал: «Почему все такие странные сегодня? Тейлз на меня косо смотрит, Шедоу не отвечает на сообщения, а Сильвер покраснел как помидор. Может, у них аллергия на весну? Но сейчас же осень».

Он надкусил яб

локо, посмотрел на звёзды и решил, что разберётся с этим завтра.

Сплетни умрут. Колени Сильвера останутся.

А Шедоу… Шедоу будет рядом. Как всегда.