S. S. S.

Коридоры Академии «Хаос» никогда не были тихими. Но этот конкретный вторник побил все рекорды.

Всё началось с того, что Соник съел на завтрак четыре яблока, выпил энергетик (запрещённый, с ручной разрисовкой банки), и у него кончились сигареты. В такой комбинации его магия становилась нестабильной. Это знали все. Особенно Шедоу.

Особенно сейчас.

— Соник. — Голос Шедоу звучал ровно. Слишком ровно. — Убери это от меня.

Соник стоял посреди коридора, широко расставив ноги в коротких джинсовых шортах, и светился, как новогодняя ёлка. Буквально. Синие неоновые пряди в волосах пульсировали в такт его пульсу. Белые перчатки без пальцев дымились.

— О чём ты, Шедс? — Соничьи зрачки превратились в медленно вращающиеся спирали. Голос — сладкий, как карамель, и такой же липкий.

— Ты что, дурак?!

— Немножко.

Соник рассмеялся и щёлкнул пальцами.

Из пола полезло.

Сначала Шедоу подумал — водоросли. Синие, полупрозрачные, с лёгким свечением. Но потом они дёрнулись, свернулись в жгуты — и обхватили его лодыжки.

— Что ты творишь⁈

— Экспериментирую!

Тентакли — потому что это были именно они, магические щупальца из чистой хаотичной энергии — подняли Шедоу в воздух, как тростинку. Академический кимоно развевалось, красные полосы мелькали в воздухе. Шедоу попытался схватиться за стену — бесполезно. Его собственная магия, дисциплинированная, чёткая, рассыпалась при столкновении с сонной волной хаоса.

«Подавляет, — понял Шедоу, когда его перевернули вверх ногами. — Он меня подавляет. Просто потому что ему весело».

— Ты висишь! — радостно сообщил Соник, задирая голову. Острые зубы сверкнули в оскале. — Как летучая мышь! Только симпатичнее. И злее.

— Соник, я убью тебя, когда спущусь.

— Не сможешь. Ты висишь вверх тормашками, кровь прилила к голове, ты думаешь медленнее.

— Я думаю о двадцати семи способах твоего убийства. Прямо сейчас.

— О, это быстро!

Тентакли начали раскачивать Шедоу из стороны в сторону. Медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. Как качели в парке, только наоборот. Шедоу сжал зубы. В висках стучало. Соник внизу хохотал — громко, искренне, запрокинув голову, обнажая бледную шею.

— Ты идиот! — не выдержал Шедоу, дёрнувшись. — Ты обещал не использовать магию в здании после того случая с актовым залом!

— Я соврал!

— Я знаю, что ты соврал!

— Тогда зачем ты мне поверил?

Шедоу замер. Потому что ответ был прост: он всегда верил. Каждый раз. Даже когда знал, что Соник врёт. Это было хуже, чем слабость. Это было привычкой.

Соник, заметив его молчание, вдруг перестал смеяться. Спирали в глазах замедлились. Он сделал шаг вперёд, запрокинув голову, и положил ладонь в перчатке на ботинок Шедоу.

— Эй. — Тихо. — Я отпущу. Через три часа.

— Три часа⁈

— Ну, или когда энергия кончится. — Соник пожал плечами. — Смотри, как круто.

Он щёлкнул пальцами второй раз.

Из потолка выросло ещё одно щупальце. Толще, надёжнее. Оно обвилось вокруг талии Соника и аккуратно подняло его в воздух, устроив на высоте двух метров — сидя, нога на ногу, как на королевском троне.

— Вот, — довольно сказал Соник, скрещивая руки на груди. — Теперь мы оба висим. Равенство.

Шедоу попытался дотянуться до него свободной рукой (левая была примотана к туловищу). Не хватило полметра. Соник наблюдал за его попытками с выражением кота, который только что уронил вазу и не жалеет.

— Бесполезно, Шедс. Я высоко.

— Я тебя достану.

— Покачаемся?

— Нет.

— А мы всё равно покачаемся.

Тентакли послушно начали раскачивать их обоих, синхронно. Соник довольно зажмурился, подставив лицо под лампы дневного света. Шедоу просто висел и мечтал, чтобы пол разверзся или Соник наконец вырос.

Но пол не разверзался. А Соник расти не собирался.

---

Из-за угла торчала серебряная чёлка.

Сильвер сжимал край стены так, что костяшки побелели. Он смотрел на два висящих в воздухе тела и не знал, что делать: звать на помощь, смеяться или записывать.

— Они… это нормально? — прошептал он себе под нос.

— В этой академии — да, — раздалось за спиной.

Сильвер подпрыгнул. Рядом стояла девушка в розовом, с огромными глазами и взглядом снайпера.

— Эми? — выдохнул Сильвер.

— Он, — Эми указала на висящего Соника, — делает так раз в неделю. В прошлый раз это были гигантские светящиеся грибы в столовой. Шедоу тогда орал так, что стекла дрожали.

— А сейчас он молчит.

— Потому что он его слабость. — Эми вздохнула, и в её вздохе было столько тоски, что Сильверу захотелось её обнять. Но он не решился. — Шедоу может терпеть от Соника всё. Даже это.

В воздухе щёлкнуло. Шедоу ударил ногой — благо аэроботинки ещё работали — и едва не достал до плеча Соника. Тот даже не шелохнулся.

— Промах, — констатировал Соник.

— Это была разминка.

— Ты похож на вяленую рыбу.

— Ты похож на то, что я тебя сейчас убью.

— Угрозы любви, угрозы любви…

Эми покачала головой и, взяв Сильвера за рукав, потащила прочь.

— Идём. Они будут висеть ещё часа три. У Соника магия кончается медленно, когда ему весело.

— А Шедоу?

— А Шедоу будет терпеть. Он всегда терпит. Это их динамика.

Сильвер оглянулся. Соник что-то быстро-быстро говорил на японском — Сильвер не разобрал ни слова, только слышал ритм, похожий на рэп или молитву. Шедоу в ответ дёрнулся, попытался пнуть его снова — и промахнулся.

И в этом движении, в этом рывке была такая тоска, что Сильверу стало не по себе.

— Он его любит, — тихо сказал он.

— Все это знают, — ответила Эми. — Кроме Соника. Или он притворяется. С ним никогда не поймёшь.

Коридор остался позади. А где-то в конце, под потолком, продолжалось их странное, вывернутое наизнанку счастье.

Соник болтал ногами в воздухе и улыбался. Шедоу висел вниз головой, проклинал всё на свете и смотрел только на синюю макушку.

Через два часа сорок семь минут тентакли исчезли. Шедоу приземлился на ноги, аккуратно, как кошка. Соник — на пятую точку, с громким «ой».

— Больно? — спросил Шедоу, подавая ему руку.

— Ужасно, — соврал Соник, хватая за пальцы. — Неси меня в комнату.

— Иди сам.

— Ну Шедооооу…

Шедоу вздохнул и подхватил его на руки, прижимая к груди. Соник тут же обвил его шею руками и закрыл глаза.

— Ты всё равно меня любишь, — пробормотал он.

Шедоу ничего не ответил. Только шагнул в сторону спального корпуса. И никто не увидел, как на его лице мелькнуло что-то слишком нежное для того, кто только что висел вверх ногами три часа.

А за углом Сильвер всё ещё стоял. Сжимал в кармане угасающую искру. И чувствовал, как внутри разгорается что-то новое.

Горячее. Бесполезное. И слишком похожее на любовь с первого взгляда.