Свидетель этого мира

Раз, два, три, четыре, пять – никому нас не поймать

Большие города могут притягивать к себе разных людей. Часто тех, кто ищет славу и деньги. Не реже подлецов, чьи умыслы темнее ночи. А иногда, избитых жизнью, кочевников, кто следует за своей целью через мир, чью волю судьба шквалом треплет, но получает всякий раз в ответ лишь трепет.

– Ты слышал, что говорят? Король сейчас не в самом лучшем здравии. –, осведомил один купец другого, отмахнувшись от зазывалы, проезжавшего мимо поставщика.

– Ага. –, кивнул ему в ответ второй, потирая затылок, – Ещё, я слышал, что его величество приказал сделать его дочь преемницей трона... Ей всего-то сколько, лет двадцать отроду? Потянет ли?

Первый купец перевел взгляд за плечо другого, вдоль широкой улицы жилого квартала, а следом подергал за рукав напарника по перемыванию костей, – Гляди.

Второй бросил взгляд через плечо и приподнял бровь, – Если бы у мрака были глаза, они бы смотрели примерно, как эти. Мутный тип.

На улицу, под взор купцов, ступила высокая стройная фигура. Черный плащ завернул всё его тело и еле касался земли, издавая шорох на каждом шаге. Со стороны казалось, словно все тяготы этого мира свалились на плечи этого человека, и под этим весом его плечи скрутила небольшая дуга. Хотя и не было видно седины в локонах черных волос, что спускались до плечей, его лицо было покрыто морщинами, в глазах плыла томная усталость, а под ними темнели две полосы.

Каждый его шаг был размеренным и неспешным, но твердым. Темные карие глаза были явно где-то далеко, где-то в поисках его цели, и лишь изредка скользили по образам, что проплывали мимо него.

*– Улица, небольшой рынок вдоль жилого квартала. Люди суетятся, шумят, спешат куда-то, жизнь течет, летит. – мимолетный запах подцепил его внимание, и заставил на мгновение остановиться, – Пахнет. Кажется из открытого окна вон там. Пирог? Должно быть он, но с чем? Похоже на малину, или на смородину, скорее смородину. Знакомо...*

– Эй, Хью! Нужно ещё два килограмма карпа! – женский голос донесся из рыбной лавки, мимо которой он проходил.

– Хорошо, уже несу! – раздалось из окна дома, к которому примыкала лавка.

*– Так знакомо...*

На встречу фигуре бежала ребятня в сопровождении озорного хохота и гомона, то и дело повторяющая старую считалку, – Раз, два, три, четыре, пять – никому нас…

*– Не поймать…*

На следующем шаге фигура в плаще остановилась. К горлу подкатило, воздуха стало не хватать, и на глубоком вдохе мир вокруг него преобразился.

Главная улица небольшой деревни где он рос. Солнце то и дело играло бликами от бочек с водой. В нос ударил запах выпечки и сена, а шум листвы деревьев на ветру, в унисон с кипящей жизнью там заглушили все мысли. Хлопок по плечу от его лучшего друга Гаса вернул его в чувства, – Эй, чего стоишь столбом? Без нас уже начали!

Гас пробежал мимо него вперед к игравшей немного дальше ребятне вскинув руки к верху растворяясь в солнечном, слепящем свете, – Раз, два, три, четыре, пять – никому нас не поймать!

В руках забила дрожь, спину обдало льдом, а сердце вот-вот разорвет.

Солнце перестало слепить. На месте заполненной им и его бликами улицы, где протекала жизнь и проплывали лучшие мгновения его детства, оказался серый, обугленный ряд домов.

Дымоходы, там, где они еще остались, больше не извергали пушистые клубни дыма. За нос цеплялся лишь неприятный запах сгоревшего дерева, а в ушах сновался одинокий ветерок.

Больше его не беспокоил озноб, дыхание стало ровным, а ноги наконец стали его слушать. Каждый шаг сопровождался треском то обугленного дерева, то кусками глиняной посуды. Иногда приходилось переступать через лежащих на земле людей, а иногда одичалых.

Он остановился перед лежащим на земле Гасом, чей пустой взор устремился в серое небо. В очередной раз он упал на колени и наклонился к своему другу, чтобы закрыть ему веки и подарить покой.

Но внезапно, рука Гаса схватила его за рукав, глаза уже смотрели в его сторону, двумя чернеющими пятнами – Эй, не хочешь поиграть?

– Эй, мистер, не хочешь поиграть? – спросил фигуру в плаще мальчик, держа в руках мяч.

– Нет. – ответила фигура басом, и направилась дальше по улице.

Такое было с ним не первый раз. Каждый город, каждая улица, где бы он ни был, всё напоминало ему о его доме, что однажды стал шрамом не земле и на его сердце. Местом, где он встретил свою первую и последнюю радость, первую, но не последнюю утрату.

С тех пор, он движим лишь своей целью, живет ради того, чтобы достичь ее. Каждый день, из года в год, он идет вперед, без малейшего сомнения или сожаления, в сопровождении одного единственного желания.

– Ты чего так долго-то? Мы тебя уже заждались! – внезапно окликнули фигуру в плаще.

Впереди по улице виднелась вывеска «Пьяный карлик», а под ней стоял коренастый воин, упершись кулаками в бока и давя широкую улыбку. Под улыбкой в тридцать два зуба, колыхалась на ветру рыжая кудрявая борода чуть ли не до пояса, – Да чего ты как черепаха-то! Гляди, чтоб тебя вместо «Черного инквизитора» не стали называть «Томным бормом»! – в след за шуткой, на всю улицу разнесся хохот, от которого в ушах зазвенело.

– С чего бы? У меня рогов даже нет, да и на гигантскую жабу я не похож. А вот тебя за табурет легко спутать, будь осторожен, если будешь у меня за спиной. – ответил черный инквизитор с натянутой улыбкой, после чего его накрыло очередной волной хохота. – Ты лучше скажи, Дэнк, все в сборе?

На этих словах он уже дошел в плотную к воину и протянул ему руку, на что в ответ получил крепкое рукопожатие с размаху. Черный плащ бы улетел в сторону, если бы не клепки, но сам инквизитор остался неподвижным.

– Конечно, все здесь. – инквизитор и воин открыли двери бара и прошли внутрь, – Вчера даже смогли размяться, тут такой мордобой был! Какой-то толстый придурок пришел, начал топоры в столы втыкать. Ну ему Гвин и прочистил два уха одним ударом, а потом начался пьяный дебош! Я как в старые добрые, только и успевал махать то налево, то направо! – воодушевленный смех Дэнка местами даже перебивал гул бара.

– А ты хоть убедился, что мордобой действительно начался, перед тем как махать? – приподняв бровь спросил инквизитор.

Улыбка Дэнка сменилась вдумчивым выражением лица, он прищурил глаза и стал расчесывать бороду, – Знаешь, как только ты спросил, я сразу стал сомневаться в этом…

Тем временем, пока томный инквизитор и вдумчивый дворф продвигались в глубь бара к месту встречи своих товарищей, их провожали взглядом завсегдатай кожевник Тирод и приезжий, что сидел с ним за одним столом, на голове его был капюшон, из-под него виднелась нестираемая улыбка, представился он Настааром.

– Слушай, Тирод, а что это за мутный тип идет рядом с тем дворфом? – спросил юноша в капюшоне указывая пальцем, не убирая при этом ухмылки.

Кожевник, добротно принявший уже «на грудь», прищурил один глаз и всмотрелся в направлении, что указал его собутыльник. – А, этот. Он редко здесь появляется, обычно даже в городе его не видно, колесит все время по стране, да нечисть изгоняет. За это его и прозвали «Черным инквизитором».

– Чёрным? Они же все палачи божьи, хоть руки и по локоть в крови, но статус священнослужителей они имеют, разве нет? Почему он черный, а не белый тогда?

На этих словах Тирод опрокинул в себя кружку пива. Допив ее до дна, он вытер усы и медленно перевел охмелевший взгляд на Настаара, – В том то и дело, что он ненавидит богов. Его родная деревня пострадала от них.

– Чего?

– Когда герои запечатывали повелителя шенси, – вклинился к ним в разговор местный алхимик Ниц, держа бокал крепленого вина в руке, – Они сконцентрировали огромное количество магии в одной точке, сжали ее до предела и создали из нее печать, а всё, что не удалось вместить туда, разнеслось сильнейшей энергетической волной, что прошлась по всему континенту.

– Я историю не прогуливал, господин Ниц. – ответил из-под капюшона Настаар.

– Тогда вот вам, юноша, урок магической системности. – высокомерно ответил Ниц, поправляя очки свободной рукой. – Что произойдет с заклинанием, если сквозь него пройдет волна чистой энергии? Эта волна не просто пронеслась, она нарушила, перемешала все связи в заклинаниях, что поддерживались в тот момент. Говорят, что одним из таких было заклинание контроля, что наложил один из полководцев шенси на группу воинов вблизь деревни, и они…

Внезапно оглянувшись, Ниц понял, что его рассказ уже слушали не только кожевник и незнакомец – весь бар обернулся на стоящего с бокалом хмельного алхимика. А дворф Дэнк, что было крайне нехарактерно для него, стоял мрачнее тучи, сжимая спинку стула настолько сильно, что та захрустела в его кулаке содрогая тишину.

– И приказ выжидать, что отдал шенси, сменился на – уничтожь, сожри и сожги всё что рядом. – безразлично ответил инквизитор.

Внезапно юноша в капюшоне подорвался, поставил одну ногу на стул в направлении инквизитора, и словно в неудержимом негодовании, уже с широкой улыбкой обратился к нему, – Могу я узнать ваше имя, о черный инквизитор?! Как вас зовут?!

Теперь весь бар повернулся уже в сторону фигуры в черном плаще. Инквизитор повернулся к юноше и поднял глаза.

– Меня зовут Гас.

Раз, два, три, четыре, пять – никому нас не поймать