Неприятое соседство
Анжела Гома выбирается из машины первой и на мгновение задерживается, глядя на Варю и Семёна своими спокойными, всё понимающими глазами. Ни слова не говорит, только чуть заметно кивает — то ли Варе, то ли себе.
Анзор уже тут как тут, заглядывает в салон:
— Але, рыжая! Ты живая? Там Марат конфэты раздаёт, беги быстрэе, а то Бесов всо сожрёт!
Варя наконец моргает. Переводит дыхание. Берёт себя в руки — насколько это возможно — и поднимается на выход, стараясь не задеть Семёна коленями. Но когда проходит мимо, всё же бросает короткое, колючее, с ноткой смущения:
— Спасибо, что не скинул. Мог бы и плечо убрать.
— Мог бы, — отвечает Семён тихо, так, чтобы только она слышала. — Но ты мирно спала. Редкость в наше время.
Она выпрыгивает из машины, хлопает дверцей. А он остаётся сидеть на пару секунд дольше, трёт шею, где только что лежала её макушка, и смотрит в окно ей вслед. Рыжие волосы мелькают в толпе, толстовка, быстрая походка.
— Лесков! Выходите, что ли! — кричит ассистент. Семён вылезает, поправляет футболку и, не глядя ни на кого, идёт к отелю.
В холле отеля — хаос. Камеры снимают суету, операторы бегают между участниками, а Марат Башаров разводит руками перед группой экстрасенсов, делая трагическое лицо.
— Друзья, форс-мажор! Номера, которые мы забронировали, затопило час назад. Прорвало трубу. — он вздыхает с театральной скорбью. — Отель забит под завязку. Я договорился на три свободных комнаты. Три! Распределяемся: Бесов и Анзор — первый номер. Дженифер с Анжелой — второй. — Марат бросает быстрый взгляд на Анжелу, та абсолютно спокойна, но Дженифер округляет глаза — она хотела с Варей. — И третий номер... — Марат делает паузу, потирая переносицу. — Варвара и Семён.
Тишина на три секунды. Потом Анзор громко и радостно:
— О-о-о! Романтика! Красавчик, я тебе завидую белый зависть!
— Заткнись, Анзор, — цедит Семён сквозь зубы. Он стоит в двух метрах от Вари, скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое, но в уголках губ — лёгкое напряжение.
Варя тем временем оттаскивает Дженифер в сторону и шепчет, схватив подругу за локоть:
— Ну нееет, как я спать буду? Я на полу? Ванная и туалет общие! Пытка!
Дженифер гладит её по плечу, но сама выглядит растерянной:
— Варь, может, с администратором поговорить? Я с ним по-хорошему...
Они вдвоём подходят к стойке, где лысеющий мужчина в пиджаке разводит руками:
— Девушка, ну никак. Ни одного свободного номера, даже технический занят. Домой ехать — три часа. А завтра съёмка в пять утра. Простите, так сложилось.
Варя оборачивается. Семён смотрит на неё из-под тёмных бровей, не двигаясь с места. Бесов уже тащит свой рюкзак к лестнице, бормоча: «Анзор, неси вещи, я пока душ займу, ты всё равно мыться будешь час». Анжела касается плеча Дженифер:
— Милая, пойдём. Варя, вы справитесь. — она смотрит на Варю с той самой понимающей усмешкой. — Иногда неудобства приводят к неожиданным открытиям.
Дженифер бросает на Варю прощальный панический взгляд и покорно идёт за Анжелой.
Остаются только Варвара и Семён. И оператор, который с удовольствием снимает крупный план лица рыжеволосой.
Семён делает шаг к Варе. Останавливается. Достаёт ключ от номера из рук администратора (одна карта на двоих).
— Значит так, рыжая, — голос низкий, деловой. — Делим кровать пополам. Не подходи к моему краю — я во сне пинаюсь.
Он поворачивается и идёт к лестнице, не проверяя, идёт ли новая соседка за ним.
Внутри девушки все кипит: «Пинается он! Я буду на полу? Да ни за что! Он что, правда думает, что я с ним в одной кровати...»
Коридор второго этажа, обшарпанные обои, пахнет старой мебелью. Семён открывает дверь — внутри стандартный «семейник»: двуспальная кровать, тумбочки, телевизор , общий санузел.
Семён бросает ключ на тумбочку, снимает футболку и остаётся в майке-алкоголичке. Широкие плечи, татуировка на левом предплечье — какая-то руна или символ.
— Я в душ первый, — заявляет он, стягивая через голову майку.
Теперь его торс обнажён. Мускулистый, но не перекачанный, несколько шрамов на рёбрах.
Он замечает Варин взгляд и усмехается — впервые за вечер почти тепло.
— Будешь стоять столбом или вещи разложишь? Кровать я тебе не уступаю. Если хочешь пол — бери мой спальник в рюкзаке.
Варя делает вид, что не заметила его обнажённого торса. Вообще. Абсолютно. Она демонстративно медленно расстёгивает молнию на сумке и начинает выкладывать вещи на тумбочку — косметичку, зарядку, плед в чехле, пару книг по эзотерике. Складывает аккуратной стопкой.
— Иди в душ, — бросает она через плечо максимально равнодушно. — Только недолго. Я тоже хочу смыть с себя эту дорогу.
Семён усмехается, но в душ идёт. Щёлкает замком. Слышен шум воды.
Варя замирает на секунду и смотрит на кровать. Двуспальная. Одна. На двоих. В голове зреет план — детский, глупый, но такой соблазнительный. Месть. Маленькая женская месть за все эти «рыжая», «кошка», «спала на плече».
Она быстро расстилает плед на своей половине и вдруг наклоняется, поддевая ногой край кровати. Если чуть-чуть сдвинуть матрас... Нет, не получится. Тогда другой вариант.
Достаёт из сумки маленький тюбик с блеском для губ. Липкий. Прозрачный. Быстро, пока Семён не вышел, мажет тонким слоем на его подушку. Самую малость. Так, чтобы не видно было, но когда он ляжет — волосы прилипнут, будет беситься.
Отходит, любуется делом рук своих. Ухмыляется.
Дверь в ванную открывается. Семён выходит в одних штанах, мокрые волосы зачёсаны назад, с лица стекают капли. Пар стоит. Он вытирается полотенцем, мельком смотрит на Варю, потом на кровать.
— Чего улыбаешься? — подозрительно щурится. — Задумала что-то?
— Ничего, — Варя невинно хлопает ресницами. — Иди суши голову. А я в душ.
Она хватает пижаму — короткие шорты и свободную футболку — и закрывается в ванной. Там выдыхает. Смотрит на себя в зеркало. Щёки красные. «Дура, — думает она. — Что ты творишь? Как ребёнок. Он же экстрасенс, почувствует твои мысли».
Но блеск на подушке уже не стереть. Поздно.
Выходит из душа через пятнадцать минут. Влажная, пахнущая мятным гелем. Волосы мокрые, рыжие пряди прилипли к шее.
Семён уже лежит на своей половине — поверх одеяла, закинув руки за голову. Смотрит в потолок. Не спит.
— Твоя очередь сушить волосы, — говорит он, не поворачивая головы. — Фен в ящике тумбы.
Варя садится на свой край кровати, достаёт фен. Включает. Гул заполняет комнату. Она сушит волосы, искоса поглядывая на Семёна — как бы он не заметил подвох.
Он молчит. Закрыл глаза. Кажется, дышит ровно.
Варя выключает фен. Ложится на свою половину, спиной к нему. Накрывается своим пледом, потому что одеяло одно на двоих и она его принципиально не трогает. Комната погружается в полумрак — только уличный фонарь светит сквозь ситцевые шторы.
Тишина.
— Варвара, — вдруг произносит Семён глухо.
Она замирает.
— Ты блеск на мою подушку нанесла?
Сердце пропускает удар.
— Что? — голос предательски дрогнул. — С чего ты взял?
— Чувствую. Я экстрасенс, между прочим. И волосы слиплись.
Он приподнимается на локте. В темноте блестят глаза. Насмешка? Злость? Варя не разбирает.
— Ты мелкая пакостница, — говорит он уже спокойнее. — Я таких в детстве за косички дёргал.
— Попробуй только дёрнуть, — шепчет Варя, сжимая край пледа.
Семён вдруг ложится обратно, выдыхает. А потом — пододвигается ближе. На несколько сантиметров. Не касается, но рука почти у её спины.
— Спи давай. Завтра испытание. Не подведи, рыжая.
Он замолкает.
Варя лежит не дыша. Сердце колотится где-то в горле. Мысль одна: «Что я наделала? И почему это не бесит меня так сильно, как должно?»
Утро ворвалось в комнату вместе с противным трезвоном будильника на тумбочке. Варя открыла глаза — и обмерла.
Она лежала не на краю. Она лежала в центре кровати, уткнувшись носом в плечо Семёна. Его рука обнимала её за талию — тяжёлая, тёплая, расслабленная во сне. Его дыхание шевелило рыжие волосы на её макушке.
Варя вскочила так резко, будто кровать загорелась. Семён что-то сонно пробормотал, нахмурился во сне, но не проснулся — только перекатился на её сторону, обнимая пустоту.
Она метнулась к ванной, щёлкнула замком и прижалась спиной к холодной двери. Щёки горели огнём. Сердце колотилось где-то в горле. Зеркало напротив показывало растрёпанную рыжую девушку с чёрной линзой в правом глазу и огромным зелёным испуганным глазоми слева.
«Что это было? Как мы... Я же на краю спала! Он специально пододвинулся? Или я сама? Нет, нет, нет!»
Она включила холодную воду, плеснула в лицо. Стало легче, но внутри — там, где-то под рёбрами — что-то предательски дрогнуло. Тепло. Щемящее, сладкое, непрошенное.
«Не смей, — приказала она себе. — Он грубиян. Самовлюблённый индюк. И вообще, мы соперники».
Но рука всё ещё помнила тяжесть его ладони на талии. И пахло от него утром — лесом, мятной зубной пастой и чем-то неуловимо своим.
Из комнаты донёсся глухой удар — Семён, видимо, сел на кровати. Потом его хриплый, заспанный голос:
— Рыжая? Ты в ванной? Будильник скинь, он орёт уже пять минут.
Варя выключила воду, вытерла лицо полотенцем. Взяла себя в руки. Расправила плечи.
— Сейчас выйду! — крикнула она максимально бодро, хотя внутри всё тряслось. — Не подглядывай в замочную скважину!
С той стороны — короткая пауза. Потом:
— А у тебя есть на что подглядывать? — насмешливо, но в голосе сквозит что-то непривычно мягкое.
Варя закатила глаза. Быстро почистила зубы, расчесала волосы, натянула ту же толстовку, что и вчера — другую не брала. Взяла себя в руки. Открыла дверь.
Семён стоял у окна, спиной к ней, в одних джинсах, накинув майку-алкоголичку на плечи. За его спиной в окно лился серый утренний свет. Он обернулся. Взгляд — исподлобья, изучающий.
— Ты чего так вскочила? — спросил как ни в чём не бывало. — Будто таракана увидела.
— У тебя в комнате тараканы? — парировала Варя, проходя к тумбе и выключая наконец будильник. — Тогда понятно.
Он усмехнулся. Но не отвёл глаз. В них мелькнуло что-то — будто он прекрасно знает, почему она вскочила. И сам, может быть, не до конца проснулся, а уже понял.
— Сладко спала? — спросил он тихо. Слишком тихо.
— Нормально, — буркнула Варя, хватаясь за расчёску, лишь бы занять руки. — А ты?
— Тоже. — Он отвернулся к окну, пряча лицо. Но затылок выдавал — уши чуть розовеют.
В дверь постучали. Дженифер с той стороны:
— Варь! Вы там живы? Завтрак через полчаса! Марат сказал, что после завтрака сразу на выезд! Я жду тебя в коридоре!
Варя выдохнула с облегчением — спасение. Схватила сумку, наушники, зарядку. У двери обернулась. Семён смотрел на неё, прислонившись к подоконнику.
— Завтракать идёшь? — спросила она, стараясь говорить равнодушно.
— Иди. Я догоню, — ответил он.
Она вышла. Дженифер схватила её за руку и потащила к лестнице, шёпотом:
— Ну как? Спали нормально? Он тебя не обидел? Вы чего... вместе?
— Не начинай, — взмолилась Варя. — Всё нормально. Просто спали. Просто.
Но Дженифер увидела её пылающие щёки и поняла всё сама. И только хитро улыбнулась.
Завтрак в гостиничной столовой — шведский стол, пахнет кашей и растворимым кофе. Варя специально выбрала место между Дженифер и стеной, чтобы рядом никто не сел. Дженифер положила ей на тарелку сырники, Анжела молча налила чай. Вроде бы безопасно.
Но Семён пришёл с подносом, окинул взглядом столик и, проигнорировав свободное место рядом с Бесовым, присел на стул прямо напротив Вари. То есть не рядом даже — напротив, чтобы видеть её лицо.
— Да чтоб тебя, — одними губами прошептала Варя, демонстративно отодвигая свой стул на пару сантиметров назад, будто это могло увеличить дистанцию.
Семён сделал глоток кофе, не отводя взгляда. Под столом его нога случайно — или нет? — коснулась её кроссовка. Варя дёрнулась, как ошпаренная.
— Ты специально? — прошипела она.
— Что именно? — притворно невинно спросил он, но ехидная улыбка уже расползалась на его остром лице. — Пью кофе? Или сижу там, где мне удобно?
— Ты прекрасно понял.
Дженифер закашлялась, подавившись сырником. Анжела пододвинула Варе салфетку, но ничего не сказала — только вздохнула с лёгкой усталостью опытного человека.
Анзор с другого конца стола громко спросил у Бесова: «Слушай, а почему они такой красный? Они ссорились или целовалась?» Бесов хмыкнул и ответил: «Анзор, ешь давай, не лезь».
Варя опустила голову и доела завтрак в рекордные сроки. Схватила Дженифер за руку:
— Выходим. Я больше не могу.
Но на улице их уже ждали машины. Та же рассадка — минивэн, заднее сиденье, Варя с Дженифер и Анжелой. И Семён, который открыл дверь и устроился рядом с Варей с видом победителя.
— Опять ты, — буркнула Варя, отодвигаясь от него
— Судьба, — ответил Семён, пристёгиваясь. Плечом он всё равно касался её — куда деваться в тесноте.
Машина тронулась. Оператор на переднем сиденье включил камеру.
Семён повернул голову к Варе. Ехидная улыбка никуда не делась, но в глазах — что-то живое, почти игривое.
— Ты утром так быстро в ванную убежала, — сказал он негромко, чтобы слышали только она и, может быть, Дженифер. — Я думал, тебе плохо. А ты, оказывается, просто стесняешься.
— Ничего я не стесняюсь, — огрызнулась Варя, но голос предательски сел. — Просто... гигиена.
— Гигиена, — повторил Семён, смакуя слово. — А то, что ты ко мне во сне прижималась — это тоже гигиена? Ты меня обнимала, между прочим. Я еле дышал.
— Врёшь! — Варя резко повернулась к нему, и их лица оказались слишком близко. Она тут же отшатнулась, — Я... я сплю спокойно! Это ты ко мне пододвинулся!
— Ага. Конечно. — Он откинулся на спинку, довольный. — Рыжая, не парься. Я никому не расскажу. Это будет наш маленький секрет.
— Нет у нас никаких секретов!
— А вот теперь есть.
Дженифер тихо, но отчётливо прошептала: «Боже, да поцелуйтесь вы уже, сил нет». Анжела мягко наступила ей на ногу.
Варя покраснела до корней волос и отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает берёзы. Но краем глаза видела, как Семён всё ещё смотрит на неё. И улыбается. Не ядовито — а как-то... по-новому.
— Ладно, — сказал он вдруг тише, без насмешки. — Мир? Ты сильный экстрасенс, я это чувствую. Давай просто работать. Без войны.
Варя помолчала. Потом ответила, не поворачиваясь:
— Без войны — это скучно.
— Ну, война так война, — усмехнулся Семён. — Только не жалуйся потом.
Машина свернула на просёлочную дорогу. Впереди показалась деревня — первые дома, покосившиеся заборы, и толпа встречающих.