4 глава:
первые месяцы в Канаде были тихими, но эта тишина звенела у Бьянки в ушах, как предсмертный крик. каждую ночь, едва она закрывала глаза, туман северных лесов превращался в дым горящего особняка.
Данте приходил к ней во сне. он никогда не был ранен. он стоял в дверях её спальни, в своем безупречном черном костюме, холодный и невозмутимый. он молчал, но его взгляд говорил: «я всё еще здесь. я держу дверь, Бьянка. почему ты не идешь за мной?»
она просыпалась с его именем на губах, впиваясь ногтями в ладони до крови. безумие подкрадывалось незаметно, как старый друг. она начала оставлять пустой стул за обеденным столом. она покупала его любимый виски и ставила стакан на каминную полку. она шепталась с тенями по углам, веря - свято, фанатично веря, - что Марко не смог его убить. Данте был слишком велик для смерти. смерть просто боялась подойти к нему вплотную.
- ты жив, - шептала она в пустоту. - они просто спрятали тебя. они думают, что я сломалась. но они забыли, кто научил меня ненавидеть.
смиренная «сестра в изгнании» умерла. из пепла её горя поднялось нечто иное. Бьянка сожгла свой уютный дом в лесу, не забрав ни одной вещи, кроме отцовского стилета и чемодана с наличными.
она вернулась в мир мафии не как наследница, а как карающий призрак. её больше не интересовали порты, счета или влияние. ей нужна была кровь. теплая, красная кровь, которая напомнила бы ей о цвете той ночи, когда она видела его в последний раз.
по Европе, а затем и по Штатам поползли слухи о «кровавой девушке».
она больше не плела интриг. она входила в клубы и рестораны средь бела дня. её почерк был ужасающим: она не просто убивала - она превращала место расправы в багровую мастерскую. те, кто видел её, говорили, что её глаза стали такими же мертвыми и стальными, какими были когда-то глаза Данте. она носила красный шелк, чтобы пятна не были видны, и всегда оставляла на месте одного выжившего, чтобы тот передал послание: «я ищу его. и я вырву ваше сердце, если оно не укажет мне путь».
она убила Сантино в Лас-Вегасе. он умолял о пощаде, клялся, что Данте застрелили на его глазах и сбросили в озеро. Бьянка лишь улыбнулась - так же жутко, как улыбался её старший брат перед казнью предателей.
- ты лжешь, Санти, - прошептала она, перерезая ему горло. - он приходит ко мне каждую ночь. он говорит, что ему скучно без твоих воплей.
Марко она нашла в пентхаусе в Нью-Йорке. он окружил себя армией, но «кровавая девушка» не была человеком, она была стихией. она потратила миллионы, чтобы купить его охрану, и вошла в его кабинет одна.
- ты безумна, Бьянка, - дрожащим голосом сказал Марко, глядя на её платье, пропитанное чужой смертью. - его нет. ты убиваешь тысячи людей ради призрака!
- я убиваю, потому что это единственный язык, на котором я могу говорить с ним, - ответила она, приставляя ствол к его лбу. - если его нет в этом мире, значит, я создам столько трупов, чтобы построить из них лестницу в его ад.
когда прогремел выстрел, Бьянка не почувствовала облегчения. она села в кресло брата и закрыла глаза.
- Данте? - позвала она.
и в наступившей тишине ей показалось, что чья-то холодная, невидимая рука коснулась её щеки. она не знала, был ли это плод её больного разума или его неупокоенная душа. ей было всё равно.
теперь она была самой страшной легендой преступного мира. у неё не было союзников, не было друзей, не было будущего. только бесконечный список имен и багровая река, по которой она плыла в надежде, что в конце пути, на самом дне самой глубокой бездны, он всё-таки встретит её, возьмет за руку и скажет: «теперь мы в безопасности».