Глава 2. Лаванда.
Некоторые цветы появляются неожиданно - как счастье. Исчезают быстро - как покой. Но память о них остаётся дольше чем сама весна.
***
С самого детства у меня была просто невероятно, феноменально высокая самооценка. Сколько себя помню, я могла часами крутиться перед зеркалом, затаив дыхание. Глядя на своё отражение, я на полном серьезе, искренне и свято думала, что на всей этой огромной земле больше нет такой ослепительной красавицы, как я. Я верила, что я - единственная и неповторимая, уникальный шедевр. Нет, скрывать не буду, в глубине души я порой считала, что превосхожу своей красотой даже самых изящных диснеевских принцесс! Но, хвала Всевышнему, при всей этой тайной гордости я росла воспитанной девочкой. Я никогда в жизни никого не обзывала, не тыкала пальцем и не обижала людей, говоря, что кто-то из них некрасив или обделен природой. Нет, ни в коем случае! Все эти мысли я бережно хранила под замком, никому не озвучивая, глубоко в своей душе.
И только потом, со временем, постепенно взрослея и начиная глубже изучать нашу веру, я стала осознавать истину. Я поняла, что все рабы и создания Всевышнего по-своему прекрасны, ведь абсолютно всё, созданное Его рукой, совершенно в своем замысле. Но до сих пор, укутавшись в одеяло, я иногда задаюсь вопросом: и откуда только во мне с самого нежного возраста взялась такая непоколебимая, царская самооценка? Наверное, это тоже какой-то особый дар свыше.
Сейчас я лежу в своей комнате и увлеченно смотрю на телефоне марузу Али Йылмаза - того самого невероятного, харизматичного проповедника. Это видео мне буквально минуту назад отправила Хайат. И я до сих пор пребываю в полнейшем шоке! Как, ну вот как я умудрилась пропустить эту лекцию, не заметить её на просторах интернета и не увидеть раньше? Ведь я, без преувеличения, буквально все его марузы и выступления пересмотрела от начала и до самого конца, ловя каждое слово!
Сама Хайат лежит буквально в паре десятков сантиметров от меня, прямо рядышком на соседней подушке. Да-да, она сегодня ночует у нас дома! Ура-а-а! Я до сих пор не могу поверить своему счастью и тому, как её строгая - поверьте, ничуть не хуже моей собственной мамы - мама вообще разрешила Хайат остаться у нас с ночёвкой. Когда мы жили в Стамбуле, она частенько у нас ночевала, это было привычным делом. Но после нашего переезда сюда, в другую страну, её мама почему-то стала жутко строгой и наотрез запрещала любые ночевки. Так что для нас это самый первый, долгожданный и такой выстраданный девичник на новом месте!
Экран телефона светился в темноте, транслируя видео. И пока Али Йылмаз говорил, в моей голове параллельно бушевал целый вихрь девичьих мыслей. Йа Аллах, ну почему он такой красивый, милый, хороший, обладает таким бархатным голосом, да еще при всём этом - практикующий имам! Просто идеальное комбо! Но почему... ну почему я пораньше, еще пару лет назад, не узнала, что он уже давно и счастливо женат?! Я бы тогда, может быть... Эй, стоп! Тьфу-тьфу-тьфу, Жасмин, а ну-ка быстро соберись! О чём ты вообще думаешь? Нельзя так заворожённо смотреть на не махрама, опусти свой взгляд и только слушай его мудрые слова, глупая!
А с экрана тем временем лилась его чистая, проникающая в самое сердце речь. Голос Али Йылмаза звучал размеренно, но в каждом слове чувствовалась суровая, неприглядная правда нашей реальности:
- Если бы молодые девушки могли читать мысли молодых ребят в наши дни, Валлахи, я думаю, что ни одна из них не подошла бы даже на расстояние десяти километров от мужчины, они бы близко не подошли! А мужчины... они просто пытаются обмануть девушек. Непристойные мужчины, они пытаются обмануть, и мы сейчас говорим о тех, кто совершенно не боится Бога. Девушка начинает мнить его своим бойфрендом или парнем, бедняжка, какие у неё чистые, наивные представления... А мужчина думает только об одном, и он готов вынести абсолютно всё, пойти на любые ухищрения, чтобы добиться своего. Я говорю о мужчинах с больной, порочной душой. И таких сейчас так много, с вполне знакомой, типичной характеристикой. И всё, что происходит вокруг, вызывает у меня лишь глубокую жалость ко всем этим обманутым девушкам и мужчинам, которые так бездумно продали свою юность, своё драгоценное целомудрие, продали свои достоинства так дёшево...
Эти слова эхом отозвались у меня в груди. Перед глазами невольно промелькнуло утреннее лицо парня - его растерянный, униженный взгляд под градом незаслуженных оскорблений от своей девушки. В голове щелкнуло: ведьс он тоже продавал своё мужское достоинство, терпя эту стервозную девушку, продавал свою юность ради её капризов и фальшивого статуса «парня»... Как же точно имам описал эту скрытую, больную сторону современных отношений!
Хайат, оторвавшись на секунду от экрана моего планшета, на котором она лениво смотрела какой-то очередной сериал, выразительно косилась на меня. Она заметила, как я замерла, не сводя глаз с экрана.
- Если бы ты еще понимала саму суть его слов, Жасмин, а не просто лежала и откровенно любовалась им, - авторитетно и слегка приглушенно сказала она, покачав головой.
- Ах... да, забудь, соберись, Жасмин! Соберись, говорю себе! Астагфируллах, астагфируллах! - запричитала я вслух.
Чтобы окончательно вернуть себя в реальность и наказать за минутную слабость, я звонко, с размаху ударила обеими ладонями себя по обеим щекам. Кожа мгновенно загорелась пунцовым румянцем. Тут же, от греха подальше, я резко перевернула телефон экраном вниз, с силой уткнув его прямо в мягкое пуховое одеяло, чтобы больше не видеть его прекрасного лица, и с глухим грохотом, раскинув руки, спиной упала обратно на кровать, уставившись в темный потолок.
- Ну почему, почему он женат?.. Я просто не могу это воспринимать! Моя нежная девичья психика к такому не готова! - без сил выдохнула я, еле шевеля губами от какого-то притворного, вселенского отчаяния и быстро, нервно шатая ногами под одеялом.
Хайат даже глазом не моргнула. Она лениво оторвала взгляд от экрана, одарив меня своим фирменным, до невозможности скептическим взглядом старшей и умудренной опытом подруги.
- Ты же сама еще вчера говорила, что теперь не любишь его как мужчину, а будешь просто фанатеть от их красивой супружеской парочки в соцсетях. Что, теперь обратно вернула свои слова назад? - с легкой, понимающей усмешкой спросила она, покачав головой. - Особенно теперь, когда ты внезапно узнала, что и у следующего потенциального владельца ключа от твоего сердца... Ну нет, какой еще ключ! Твое сердце вообще не имеет никаких замков, Жасмин. Оно у тебя как проходная дверь в торговом центре - впускает абсолютно любого проходящего мимо «красавчика». Тот парень, как оказалось, тоже несвободен. У него есть девушка.
- Нет, ну вот смотри, Хайати! - я резко взмахнула руками, едва не сбив подушку. - Почему, ну почему почти все нормальные, симпатичные парни в этом мире выходят либо глубоко женатыми, либо со стервозными девушками?! Где справедливость?
- Либо вообще не мусульманами, - хладнокровно добавила она, попав прямо в самую болезненную точку.
- Да-а-а! Вот именно! - я обреченно всплеснула руками и снова зашатала ногами от избытка чувств.
Хайат с тихим, тяжелым вздохом отложила мой планшет в сторону, подперла подбородок ладонью и серьезно посмотрела на меня.
- И вот как раз именно по этому насущному вопросу я тебе и отправила эту марузу Али Йылмаза. Чтобы ты послушала и задумалась, к чему приводят такие слепые, запретные привязанности.
Она сделала эффектную, чисто драматическую паузу, заставив меня замереть на месте, а затем хитро вскинула идеальную бровь:
- И что бы вообще было, Жасмин, если бы тогда твои родители - мама Зехре и дядя Мехмет - своими собственными глазами увидели, как ты сломя голову бежишь по улице за чужим парнем, чтобы абсолютно бесплатно отдать ему дорогущие цветы, целый букет из лавки? М-м? Представляешь, что бы они сказали?
Я виновато сжалась под её проницательным взглядом, натянув одеяло до самого подбородка. Да, вы всё правильно слышали. Хайат знала мой самый большой, самый постыдный вчерашний секрет, который до сих пор жег мне душу.
Тогда, после грандиозного скандала, когда этот невозможный голубоглазый парень и его невыносимая спутница по имени Британи - о, я это имя, оказывается, на всю жизнь наизусть запомнила! - пулей вылетели из нашего магазина, я не смогла усидеть на месте. Моё гиперответственное и слишком жалостливое сердце просто не выдержало. Британи быстрыми, яростными шагами топала на своих каблуках по асфальту, что-то громко, злобно выкрикивая на ходу. А он... он медленно, понуро ехал следом за ней на своем скромном велике, опустив голову.
И я, поддав какому-то безумному порыву, схватила с полки тот самый другой букет - роскошный, пышный, который его девушка... (ох, как же мне до сих пор обидно и прискорбно даже просто мысленно произносить это слово «девушка»!) выбирала до ссоры. С этим букетом в руках я выскочила на улицу и побежала следом за ними. Когда он наконец притормозил и остановился, я поспешно спряталась за широким каменным столбом, аккуратно выдернув из-за укрытия только одни глаза, чтобы незаметно увидеть их. Его...
Он быстро догнал Британи на своем велосипеде, спрыгнул с него и крепко, невероятно нежно обнял её сзади, останавливая этот безумный бег на каблуках. Британи резко развернулась к нему, и они долго-долго, затаив дыхание, смотрели друг другу прямо в глаза. Весь её недавний гнев куда-то испарился. Парень снова крепко обнял её, прижав к себе, отчего она явно окончательно оттаяла, чуть-чуть улыбнулась и робко обняла его в ответ. А еще они при этом что-то тихо, увлеченно говорили друг другу... Наверняка что-то обо мне! Мол, какая эта ненормальная, сумасшедшая девчонка-флористка в платке, как она вообще посмела так разговаривать с благородной Британи!
Я тогда, признаюсь честно, быстренько пошла обратно в сторону лавки, одновременно искренне умиляясь их примирению, но на душе всё равно было жутко, невыносимо грустно... А перед тем как уйти, воспользовавшись моментом, когда они сладко «чмокались» в губы и ничего вокруг себя не замечали, я незаметно, как заправский шпион, подобралась к его велосипеду и положила этот несчастный букет прямо в заднюю корзинку велика. Ну и пусть.
- Мне просто... мне просто по-человечески стало жутко жалко этого парня! - принялась я бурно оправдываться перед Хайат, притворно, громко плача, размазывая воображаемые слезы по лицу и продолжая нервно, хаотично качать ногами в воздухе. - Как он вообще, такой красивый и хороший, встречается и искренне любит такую эгоистичную девушку, как она?! Уму непостижимо!
И тут, в самый разгар моей нервной, и драматичной тирады, случилось непоправимое. Увлекшись жестикуляцией и хаотичными взмахами конечностей под одеялом, я со всей силы случайно ударила пяткой Хайат прямо по голове!
Бам.
Звук получился весьма отчетливым. Я мгновенно замерла на полуслове, округлив глаза от дикого ужаса. Хайат тоже застыла, перестав моргать. В комнате повисла звенящая, смертельно опасная тишина. Хайат медленно, невероятно медленно, словно персонаж из какого-то триллера, повернула свою голову в мою сторону. Ее взгляд не предвещал абсолютно ничего хорошего.
Она грозно прищурилась и зловеще прошептала, отчего я мигом, со скоростью звука подпрыгнула со своего места:
- А ну... иди сюда!
- Мамочки! - взвизгнула я и пулей побежала от неё в сторону двери, надеясь выскочить в коридор и спастись бегством.
Но Хайат оказалась быстрее. Обладая кошачьей реакцией, она в одно мгновение перехватила меня, загородила проход и быстро закрыла дверь, отрезая мне всякий путь к отступлению. Я оказалась в ловушке, прижавшись спиной к косяку.
- Хайати, пожалуйста, ну прости-и-и меня, дуру грешную! - взмолилась я, прижав ладони к груди и преданно, умоляюще глядя ей в глаза. - Я клянусь, это вышло совершенно случайно! Я вообще не хотела запинать твою драгоценную голову!.. Честно-причестно, самой истинной правдой клянусь!
Хайат, опасно сузив свои миндалевидные глаза, медленным, нарочито неторопливым жестом поправила выбившуюся прядь из косички. У неё просто невероятно длинные, роскошные волосы глубокого тёмно-русого цвета. Сейчас они были собраны в тугую, длинную косу, которую она всегда с особой девической ловкостью заплетала сама. Конечно, когда мы оставались совершенно одни в комнате, за закрытыми дверями, и рядом не было никаких других, посторонних личностей, она свободно могла ходить передо мной без платка, распустив или переплетя это шёлковое богатство.
О, о! Чуть не забыла сказать! В её волосах, на самом кончике, её аккуратную косичку держали те самые милые эластичные резиночки, которые я лично подарила ей не так давно. На Хайат сейчас была легкая пижама с короткими рукавами, сплошь усыпанная принтом из спелых, сочных клубничек - я сама с любовью выбирала её для нашей долгожданной ночевки.
А во мне тоже была пижама, только совершенно другая: нежная, хлопковая, с мелкими-мелкими полевыми цветочками. Вот только её рукава были не просто короткими - они были лямочными, и на этих тонких лямочках красовались воздушные, изящные кружева. Мои собственные волосы, увы, даже до попочки не доходят, поэтому для сна они были собраны точно так же, на косичку, как у Хайат. Но они далеко не такие длинные и прямые, как у неё. Мои волосы от природы волнистые, можно даже сказать, немножко кудрявые, из-за чего коса всегда казалась забавно пушистой. Ладно, сейчас совершенно не об этом!
Хайат, не сводя с меня леденящего взгляда, грациозно наклонилась и плавным движением сняла с одной ноги домашний шлепок. Она уверенно взяла этот мягкий, но весьма увесистый тапочек в руку, взвешивая его на ладони. О-о-о, я слишком хорошо знаю, что именно она сейчас хочет делать!
- Один-один сделаем, Жася, - чеканя каждое слово своим ровным, непоколебимым голосом, произнесла Хайат.
Она всегда, абсолютно всегда меня так называла, когда не на шутку разозлилась и была железобетонно настроена довести до конца то, что задумала, не собираясь останавливаться. Мой внутренний голос панически закричал: «Надо бежать! Срочно!». Но вместо того чтобы броситься вглубь комнаты, я применила тактику неожиданного ближнего боя. Быстро подбежав к ней вплотную, я резким движением опустила её поднятую с тапком руку вниз и мертвой хваткой, крепко-крепко приобняла её за талию!
Я сделала это, во-первых, потому что безумно сильно люблю её, а во-вторых... ну, я просто панически боялась, что этот грозный домашний тапочек сейчас со свистом полетит прямо в мою пятую точку или, чего доброго, прилетит в голову. Я прижала её к себе так сильно, чтобы она вообще не могла двигать руками, и преданно, заискивающе заглянула ей в лицо, затараторив:
- О-о-о, как же сильно я тебя люблю, Хайати! Ты у меня просто прелесть! Спокойная, как легкая бабочка! И нежная, как тихий, бездонный омут!
Хайат замерла в моих тисках, тяжело вздохнула и выдала свою коронную, неизменную фразу:
- Какое предательство - лгать тому, кто искренне верит, что ты говоришь ему правду...
Это были её постоянные, любимые слова, которые она всегда с абсолютно каменным лицом говорила мне в подобные моменты, пытаясь укорить мою излишне эмоциональную и хитрую натуру.
- Да я не лгу, это самая чистая правда!.. - горячо принялась оправдываться я, заглядывая ей в глаза.
Но я не договорила, потому что Хайат прервала меня на полуслове, повторив еще более весомо и протяжно:
- Какое предательство, Жасмин...
- Ой, ну ладно, ладно, не говорила, сдаюсь! - рассмеялась я, шутливо утыкаясь носом куда-то в её плечо.
- Всё, отпусти меня, - уже более мягко, но всё ещё требовательно скомандовала подруга.
- А то что, не ударишь?.. Точно-точно? - я с подозрением прищурилась, но объятий на всякий случай не разжала.
- Посмотрим, - уклончиво бросила Хайат.
- Ну Хайати, я же уже извинилась! О... нет, стой!..
В эту секунду, находясь в опасной близости от неё, я внезапно уловила тонкий, едва ощутимый, но просто невероятно приятный шлейф. От неё пахло как-то совершенно по-особенному, не так, как обычно. Что это? Нежная, дорогая пудра и свежий, только что распустившийся ландыш? О нет, этот чудесный аромат шёл не прямо от её кожи или волос, а доносился откуда-то со стороны подмышки, когда она слегка приподняла руку с тапочком. Это пахло безумно вкусно, свежо и так по-девичьи чисто!
- Хайат, ты что, духи нанесла перед сна? - удивленно округлила я глаза, принюхиваясь.
- Нет, - искренне растерялась она от моей резкой смены темы, - а что такое?
- Да от тебя просто невероятно вкусно пахнет! Серьезно! Пудрой и ландышем.
- Нет, это не духи, - Хайат заметно расслабилась и даже опустила шлепок, - просто новый дезодорант.
Упускать такой шикарный, идеальный повод для шутки я просто не имела права. Мои глаза хитро заблестели, а на губах заиграла шаловливая, дерзкая улыбка:
- А-а-а... Ну тогда твой будущий муж будет просто кайфовать, блаженно нюхая твой запах, когда будет уставшим лежать на твоём нежном плече!
Громко хихикнув во весь голос, я мгновенно разжала свои объятия, резко отпустила её и пулей бросилась прочь на безопасное расстояние. Я на полной скорости добежала до угла комнаты и быстро спряталась за массивным стулом, выставив оттуда только хитрые глаза. Замерев, я принялась внимательно наблюдать за ней и - о чудо! - отчетливо заметила, что строгая, всегда непроницаемая Хайат даже на один процент, но всё-таки густо засмущалась! На её щеках проступил едва заметный, очаровательный розовый румянец.
- Чё, понравилось? Представила уже, да? - продолжая широко улыбаться, но всё же с крайней осторожностью спросила я из своего укрытия.
- Астагфируллах, Жасмин, что за глупости ты опять несешь? - строго произнесла она, поспешно встряхнув головой, словно пыталась физически прогнать навязанные мной романтические образы. Она вернула тапочек на ногу и выразительно посмотрела на кровать. - Всё, ложись спать. Немедленно.
---
Утром, едва первые бледные нити рассвета коснулись горизонта и прогнали ночную тьму, мы с Хайат встали на утренний намаз Фаджр. Выполнив свой священный долг перед Всевышним, свернув коврики и ощущая в душе звенящую, хрустальную чистоту нового дня, мы вернулись в теплую постель. Покидать уютное одеяло не хотелось до безумия, и тут я, проявив всю свою девичью настойчивость и упрямство, с силой заставила Хайат еще чуть-чуть полежать со мной в обнимашках. Конечно, она из чистого принципа в ответ меня своими руками не обнимала - лежала прямо как деревянное бревнышко, всем своим видом показывая напускное безразличие, - но уйти не пыталась, и я блаженно уткнулась носом в её плечо. Пока мы так валялись, Хайат взяла в руки телефон и погрузилась в работу. Я, затаив дыхание и не шевелясь, увлеченно смотрела на экран, наблюдая за великим таинством - созданием новой главы её книги. Буквы складывались в строчки, строчки плели кружево сюжета, и это было настолько завораживающе, что я напрочь забыла о времени.
Но долго понежиться нам не дали. Снизу, нарушая утреннюю тишину дома, донесся громкий, требовательный голос моей мамы, зовущей нас на завтрак. Пришлось нехотя выбираться из мягкого плена одеял и переодеваться. О, наши утренние образы определенно заслуживали отдельного внимания! Для сегодняшнего трудового дня я выбрала простое, но невероятно милое, легкое платье из натурального льна нежнейшего лавандового оттенка. Оно совершенно не стесняло движений, а на голову я повязала мягкий хлопковый платок дымчато-серого цвета, небрежно закрепив его спереди.
Хайат же, как всегда, осталась верна своему безупречному, строгому и собранному стилю: она облачилась в лаконичный длинный костюм-тунику глубокого темно серого цвета из плотной, немаркой ткани, а свои длинные роскошные волосы спрятала под идеально уложенный, гладкий черный капор-хиджаб. Мы выглядели как две настоящие восточные ласточки, готовые к великим делам.
Спустившись на кухню, мы дружно уселись за стол. Мама уже разливала крепкий, ароматный чай в совершенно потрясающий новый чайник и такие же изящные пиалы. О, этот чайный сервиз был моей отдельной гордостью и победой! Я заказала его прямиком из Китая, несмотря на громкие крики, возмущения и категорические отказы мамы, которая твердила, что у нас и так посуды девать некуда. Но я просто дико, до безумия влюбилась в этот полупрозрачный фарфор с тонкими веточками сакуры и золотой каемкой - ну как я могла пройти мимо такой эстетики?!
Мама, хоть и ворчала для вида, теперь сама с удовольствием наливала из него чай. Завтракали мы фирменными, еще дышащими жаром мамиными пирогами с сочной, кисло-сладкой вишней. Тесто буквально таяло во рту, а вишневый сок оставлял приятное послевкусие.
Пока мы уплетали пироги, мама, вытирая руки полотенцем, давала последние наставления на день:
- Давайте, девочки, доедайте активнее. Как я уже говорила, сегодня дел очень много в саду, работы непочатый край. Поэтому если вы пораньше начнете, то и закончите все гораздо быстрее. А я сейчас соберу термосы и пойду с едой в больницу к своим родителям, побуду с бабушкой и дедушкой. Отец сегодня посидит в магазине за кассой, ну а Лео... Лео будет на побегушках, станет помогать и вам в саду, если нужно, и отцу в лавке.
Закончив с завтраком и проводив маму, мы с Хайат вооружились рабочим инвентарем. Плотно завязав на талии плотные садовые фартуки с глубокими карманами и натянув на руки резиновые перчатки, мы наконец вышли в наш сад. Наш сад за домом был настоящим уединенным раем: аккуратные вымощенные дорожки вились между высокими кустами пышных гортензий, штамбовые розы уже готовились выпустить свои тяжелые бутоны, а в воздухе стоял густой, дурманящий запах влажной земли, свежей травы и пробуждающейся природы.
- Ааа! - неожиданно для самой себя во весь голос закричала я, как только мы сделали несколько шагов по дорожке вглубь сада.
Увидев эту невероятную, ошеломительную неожиданность на одной из центральных клумб, я мгновенно бросила совок на землю и застыла, шумно схватившись руками за щеки от переполнявшей меня дикой, детской радости.
Хайат, шедшая позади меня с секатором, остановилась и спокойно, с легкой теплой улыбкой произнесла:
- О, твои незабудки расцвели.
Я посмотрела на клумбу еще раз и просто ахнула, чувствуя, как сердце заходится в бешеном восторге.
- О МОЙ АЛЛАХ! - воскликнула я, еще сильнее сжав щеки обеими руками. - ХАЙЯТ! ОНИ РАСЦВЕЛИ! ОНИ ПРАВДА РАСЦВЕЛИ!
Я буквально сорвалась с места, позабыв обо всей своей степенности, и пулей побежала к клумбе, едва не растянувшись на траве. Эти цветы были для меня не просто растениями. Я посадила их ровно неделю назад. Эти хрупкие ростки я с огромным трудом, бережно завернув в сто слоев влажной марли, привезла сюда в чемодане из самого Стамбула, как частичку нашей прошлой жизни. Всё это время я тряслась над ними каждый божий день, словно сумасшедшая наседка над золотыми яйцами: проверяла каждый листик, заслоняла от палящего солнца, мерила температуру почвы... И вот теперь они наконец полностью раскрылись!
Они были прекрасны. Мелкие, изящные, собранные в аккуратные пушистые соцветия, они обладали таким глубоким, насыщенным и чистым синим цветом, будто впитали в себя краску самого глубокого летнего неба. В серединке каждого крошечного цветка горел маленький, ярко-желтый огонек, похожий на далекую звезду.
- Они живые... Они настоящие... Они расцвели... - благоговейно прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы счастья.
Я осторожно присела возле них на корточки, подогнув подол платья, и самым кончиком пальца, затаив дыхание, коснулась одного шелковистого, прохладного от росы лепестка.
- Я мама... - с абсолютной серьезностью и гордостью заявила я.
- Ты не мама, - тут же послышался сверху спокойный, приземляющий голос Хайат.
- Нет, мама! Самая настоящая мама! - упрямо возразила я, повернув к ней сияющее лицо. - Я их вырастила! Я их лично поливала по часам! Я с ними разговаривала каждое утро и каждый вечер!
- Вот последнее меня больше всего и беспокоит, - сухо парировала Хайат, скрестив руки на груди.
Но я даже не услышала её шутливого упрека, пропустив его мимо ушей. В моей груди в этот момент разливалось какое-то невероятное, чистое детское счастье, заполняя всю душу теплом. Я снова повернулась к клумбе, шепча:
- Какие же вы у меня красивые... Мои синие крошки...
Я восторженно захлопала в ладоши, вспомнив еще кое-что важное:
- Ой, Хайат, как раз ведь вчера с доставкой пришли те декоративные китайские фонарики на солнечных батареях, которые я заказывала! Я установлю их прямо по периметру. Теперь ночью мои цветочки будут так красиво подсвечиваться и буквально светиться в темноте!
Хайат критически осмотрела клумбу, на секунду задумалась и покачала косой:
- Их не будет достаточно, думаю. Эти синие цветы очень быстро размножаются и ковром покрывают землю, так что со временем свет фонаря просто не будет доходить до нижних рядов, они сами себя закроют листьями.
Прежде чем я успела возмущенно ответить и начать отстаивать свои фонарики, Хайат резко вскинула руку, указывая пальцем чуть левее, и тихо произнесла:
- О, бабочка.
- Где?! - я мигом выпрямилась во весь рост, едва не потеряв равновесие на корточках, и принялась крутить головой во все стороны.
И вот я её увидела. Мой взгляд замер. Над нашей свежей синей клумбой, плавно разрезая утренний воздух, медленно и величаво порхала огромная, просто сказочная бабочка. Её крылья были невероятного, глубокого синего цвета, словно это был живой кусочек ясного летнего неба, но только не дневного, а глубокого, бархатного ночного. По самым краям её крылышек тянулся тонкий, безупречный черный узор, похожий на дорогое кружево, а когда на неё падали прямые лучи солнца, крылья вспыхивали и переливались миллионами серебристых, волшебных искр. Она двигалась в воздухе так легко, плавно и грациозно, будто её совершенно не касался легкий утренний ветер, нарушавший тишину сада.
Бабочка сделала еще один красивый круг и мягко, невесомо опустилась прямо на один из моих расцветших синих цветков, аккуратно сложив свои роскошные крылья.
Я буквально замерла на месте, боясь пошевелиться. Даже дышать стала тише, через раз, чтобы не спугнуть это хрупкое чудо природы.
- Хайат... - едва слышным, благоговейным шепотом позвала я подругу.
- М-м? - так же тихо отликнулась она.
- Если она сейчас улетит, я побегу за ней, - заговорщически прошептала я, подаваясь вперед.
- Даже не думай, Жасмин, - моментально и строго оборвала мой порыв Хайат.
- Но она такая красивая... Ну посмотри на неё, Хайати!
- Жасмин.
- Я только одним глазком посмотрю, поближе подороже подползу!
- Жасмин, займись делом.
- Ладно, ладно... - обиженно надула я губы.
Повисла короткая, напряженная пауза. Бабочка на цветке чуть шевельнула усами. Я не выдержала, хитро скосила глаза на подругу и умоляюще прошептала:
- А если ну очень-очень быстро посмотреть? Буквально на одну секундочку?
Хайат в ответ лишь обречённо, тяжело вздохнула, прикрыв глаза рукой. Кажется, этот страдальческий вздох она посвящала мне, моей гиперактивности и моему несносному характеру уже далеко не первый год нашей дружбы.
- Сейчас сфотографирую её! Посмотри за ней, карауль, чтобы она ни в коем случае не улетела, хорошо? Я мигом, одна нога здесь, другая там, камеру принесу!
Я буквально рванулась с места, едва не запутавшись в подоле своего длинного лавандового платья. Забыв про боль в бедре после укола, я взлетела по ступенькам крыльца, ворвалась в дом и пулей взлетела в свою комнату. Тяжело дыша, я подскочила к прикроватной тумбочке, схватила свою любимую цифровую камеру, которая послушно ждала меня на привычном месте, и, крепко сжимая её в руках, бросилась обратно в сад.
- Пришла! Я здесь! - запыхавшись, шумно выдохнула я и чуть не пошатнулась на дорожке, резко затормозив перед клумбой.
К моему глубочайшему облегчению, сказочная синяя бабочка всё еще сидела на том же самом месте, мерно и едва заметно покачивая своими невероятными, переливающимися крыльями. Хайат стояла рядом, чуть наклонившись, и с искренним, непривычным для неё любопытством изучала это маленькое чудо природы.
Я затаила дыхание, стараясь не издавать ни единого звука. Медленно, плавными движениями я подняла камеру, поймала бабочку в объектив, выставила самый идеальный, сочный ракурс и как можно тише нажала на заветную кнопку затвора.
Щёлк.
Экранчик моргнул. Я с предвкушением опустила камеру, чтобы полюбоваться получившимся шедевром, но... изображение на дисплее не показалось. Вместо яркого снимка по центру экрана замигала безжалостная, жирная надпись: «Карта памяти отсутствует». О Аллах, ну почему именно в этот самый ответственный, решающий момент?! Я же совсем забыла, что вчера вытаскивала флешку, чтобы скинуть фотографии на ноутбук!
- Я сейчас! Одна секунда, честно! - громко и растерянно крикнула я, уже на развороте снова убегая обратно к дому.
Позади меня Хайат как-то обреченно и выразительно цокнула языком, почему-то, но я даже не обернулась. Я продолжала целеустремленно идти, а точнее - лететь обратно в комнату. Быстро, трясущимися от спешки пальцами я отыскала маленькую карту памяти на столе, с характерным щелчком вставила её в гнездо камеры, проверила - теперь всё работало.
Счастливая, я снова выбежала в сад. Гордо сияя, я зашла за кусты гортензий, предвкушая, как сейчас сделаю лучший кадр в своей жизни, но... на клумбе почему-то не было Хайат. И бабочки тоже не было. Синий цветок пустовал.
Ладно, бабочка могла испугаться моих бурных пробежек и улететь, но Хайат-то куда делась? Она ведь не могла просто так испариться за две минуты! Я завертелась на месте, оглядывая каждый уголок.
- Хайат! Ты где? Это не смешно, выходи! - позвала я, делая шаг вглубь сада, где кусты разрослись особенно густо.
Вдруг мой взгляд зацепился за странный след на мягкой, влажной земле прямо у подножия раскидистого, дикого кустарника на самом краю нашего участка. Трава там была сильно примята, словно кто-то тяжело оступился. Я пошла по этому следу, раздвигая руками колючие ветки, и подошла к самому краю небольшого склона, скрытого за зеленью.
И тут всё произошло слишком быстро. Моя правая нога внезапно соскользнула на мокрой глине. Я испуганно ойкнула, потеряла равновесие и кубарем полетела вниз! Я стремительно скользила спиной по какому-то крутому, скрытому под землей склону, усыпанному мягким мхом и сухими листьями. Сердце ушло в пятки, я зажмурилась, ожидая сильного удара, но скольжение резко прекратилось.
Когда всё закончилось, я затормозила ногами о мягкую насыпь и плавно остановилась. Осторожно открыв глаза, я замерла, боясь пошевелиться, и поняла, что сижу на коленях в каком-то совершенно незнакомом, невероятном месте. Я огляделась по сторонам, и у меня буквально перехватило дыхание.
Передо мной раскинулся еще один, совершенно потайной, скрытый от чужих глаз сад. Но самое удивительное - здесь, глубоко под землей, было светло, словно сквозь невидимые трещины наверху пробивались мягкие, золотистые лучи. Воздух здесь был прохладным и невероятно чистым, а совсем рядом слышался мерный, убаюкивающий ропот - журчала чистейшая прозрачная вода небольшого ручья, впадающего в крошечное подземное озеро. Вокруг росли невиданные, пышные цветы, которые испускали тонкий, волшебный аромат.
- Что... это... такое?!.. - едва слышно прошептала я, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.
И вдруг мой взгляд упал на один из крупных, светящихся бутонов у воды. Там, мерно покачивая крылышками, сидела та самая синяя бабочка из нашего сада! Мои глаза округлились до размеров чайных пиал. Я была просто в глубочайшем шоке!.. Как такое вообще возможно? Нет, как такое сказочное место может существовать прямо под землей, под нашим обычным садом?! Мой рациональный мозг напрочь отказывался это принимать и переваривать. Тут было просто волшебно, безумно красиво, точь-в-точь как тайное, заброшенное местечко из сказок про лесных фей!
Я огляделась всюду, затаив дыхание. Субханаллах... я всё еще никак не могла поверить в реальность происходящего. Может быть, я просто сильно ударилась головой при падении, и всё это - лишь плод моего воображения? Затянувшийся, яркий сон? Я со всей силы ущипнула себя за руку. Ой! Больно. Но я не проснулась. Фантастический сад с ручьем никуда не исчез. Это была самая настоящая, осязаемая реальность...
- Вах!.. - невольно, во весь голос прокричала я, только теперь полностью осознав реальность увиденного. Эхо моего голоса мягко разнеслось под сводами подземного грота.
И тут в моей голове, словно вспышка, возникла паническая мысль. Хайат! О Аллах, надо срочно найти её! Если я упала сюда, то, возможно, она тоже где-то здесь? Может, она тоже соскользнула и ей нужна помощь?!
Я вскочила на ноги, напрочь забыв про камеру в руках, и начала громко, во все горло звать её по имени, озираясь по сторонам и заглядывая под каждый причудливый куст:
- Хайат! Хайати-и-и! Ты здесь?! Отзовись!
Но в ответ мне было лишь журчание воды. Её тут не было. Я сделала еще несколько шагов вперед, пробираясь сквозь заросли огромных, густых незнакомых кустов с широкими листьями, как вдруг моя правая нога намертво застряла в каком-то углублении. Я наткнулась на что-то твердое под слоем мха.
- Йа Аллах, это еще что такое? - проворчала я, теряя терпение.
Я попыталась аккуратно выдернуть ногу обратно, но мой садовый ботинок намертво зацепился за какой-то корень или край камня. Засел просто мертвенно, ни туда и ни сюда! Насупившись, я присела на корточки, потянула ногу на себя еще раз - безрезультатно. Я уперлась руками в землю, стиснула зубы и потянула посильнее, еще, еще, изо всех сил... Еще один мощный рывок!
И вот, наконец, я с шумом выдернула ногу! Потеряв равновесие, я глухо шлепнулась на мягкий мох.
- Фух... Альхамдулиллях!.. - облегченно выдохнула я, отряхивая ладошки.
Но стоило мне поднять голову, как я заметила кое-что странное. В том самом месте, откуда я только что с таким трудом освободила ногу, прямо под слоем развороченного мха и корней, образовалась небольшая сквозная дыра. И из этой дыры... что-то отчетливо и ярко светилось странным, дневным светом!
Любопытство, как обычно, мгновенно взяло надо мной верх. Позабыв обо всех опасностях, я опустилась на живот, подползла поближе и опустила голову до самого уровня этой загадочной дырки, заглядывая внутрь.
То, что я увидела там, внизу, поразило, шокировало и потрясло меня больше всего на свете... Мое сердце буквально пропустило удар. Сквозь эту небольшую дыру, словно через волшебное увеличительное стекло, я отчетливо видела то, чего там быть никак не могло. Там, далеко внизу, простирался совершенно другой мир. Я отчетливо видела какое-то аккуратное поместье, похожий на дом, возле него стоящую современную машину и даже... даже силуэт какого-то человека!..
Тут вообще эти подземные неожиданности когда-нибудь закончатся или нет?! Моя бедная голова уже шла кругом, а сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Я лежала на животе, буквально вжавшись лицом в этот влажный мох, и во все глаза смотрела в светящуюся дыру, напрочь позабыв, как дышать.
Сначала мне показалось, что это какой-то магазин запчастей для автомобилей, но, присмотревшись внимательнее через оптику своей камеры, я поняла: нет, это - самая настоящая рабочая автомастерская, оживленный ремонтный цех! Вокруг на подъемниках висели громоздкие железные каркасы, повсюду громоздились тяжелые шины, а пол был усыпан какими-то железками и инструментами.
И тут до моего сознания наконец дошел самый главный, шокирующий факт. Стоп... Стойте! Я что, прямо сейчас на самом деле стою - вернее, лежу - на крыше этого здания?! И наш собственный дом, наш новенький, только что обжитый сад с моими драгоценными синими незабудками находится прямо на крыше этой огромной подземной автомастерской?! О Аллах, это место было встроено в холм, и то, что для нас казалось обычной землей за домом, на самом деле являлось кровлей этого промышленного помещения! Мой мозг просто плавился от этой пространственной головоломки.
В этот момент внизу, в полумраке цеха, оглушительно, на всю мастерскую зазвонил мобильный телефон. Звук был резким, дребезжащим, и он определенно был не моим.
Тот самый человек в глубине мастерской, который до этого стоял спиной ко мне, медленно отложил тяжелый гаечный ключ и неторопливо развернулся на звук. На нем была глухая, грубая рабочая форма, которая практически вся, от воротника до штанин, была покрыта темными, въевшимися пятнами черного машинного масла и мазута. Он поднял руку, чтобы вытереть тыльной стороной ладони пот со лба, размазав по лицу полосу сажи, и...
И в этот миг у меня внутри всё просто оборвалось. Мир вокруг меня окончательно перевернулся.
Это был он. Тот самый парень.
Я испуганно отпрянула от дыры, прижав ладонь к губам, чтобы сдержать невольный, рвущийся наружу крик. Мои зеленые глаза округлились от невероятного, парализующего шока. Передо мной, в этой грязной, душной мастерской, среди железок и бензиновых испарений, стоял тот самый гордый, ослепительный обладатель бездонных голубых глаз, который казался мне принцем из дорогого романа! Куда делась его статность? Сейчас он выглядел изнуренным, бесконечно уставшим, с темными кругами под глазами от недосыпа и тяжелого, изматывающего физического труда.
И в ту же секунду всю мою обиду, всю злость за его леденящий взгляд в магазине как веником вымело. На смену им пришла такая огромная, щемящая, захлестнувшая меня с головой волна жалости, что у меня натурально защемило в груди. Мне стало так невыносимо, до слез жалко этого парня!
Я снова робко прильнула к дыре, разглядывая его фигуру. О Аллах, ну какой же он всё-таки хороший, чистый и трудолюбивый... Зарабатывает каждую копейку своим честным, тяжелым трудом, гробя здоровье в этой темной мастерской, пачкая руки в черном масле ради того, чтобы просто выжить. И ради чего?! Ради кого?!
Мои мысли тут же яростно переключились на его невыносимую, эгоистичную девушку. Какая же эта Британи всё-таки плохая, расчетливая и пустая кукла! У меня внутри всё кипело от возмущения. Этот бедный парень днями и ночами пропадает на такой грязной, изнурительной работе, считает эти несчастные центы, а потом на все полученные, выстраданные деньги идет и покупает ей эти дорогие, роскошные букеты в нашей лавке! Она ведь сама его заставляет, буквально вынуждает, выкручивает ему руки своими капризами и вечными упреками в нищете! Она стыдится его перед подругами, называет ничтожеством, но при этом без зазрения совести требует красивой жизни.
И ведь букеты - это, наверное, только верхушка айсберга. Сколько еще всего, чего я даже не знаю, он вынужден ей покупать? Дорогая одежда, украшения, рестораны, подарки, чтобы просто удержать её рядом и не казаться в её глазах «жалким»? Она же буквально пьет из него кровь, топчет его мужское достоинство, заставляя парня с больной от любви душой продавать свою юность и силы за её фальшивую, капризную улыбку. Он ведь готов вынести любое унижение, любую тяжесть, лишь бы соответствовать её запросам. И от этой несправедливости мне хотелось просто кричать на весь мир. Почему такие искренние, трудолюбивые люди достаются тем, кто совершенно не способен ценить их чистое сердце?!
Парень тем временем достал из кармана засаленной куртки телефон, посмотрел на экран, и его лицо мгновенно стало еще более мрачным и напряженным. Он ответил на звонок, и хотя я не слышала слов, по его покорно опущенной голове и тому, как он снова начал виновато оправдываться, я сразу поняла: на том конце провода была Британи.
Я быстро встала, стараясь не шуметь, и решительно подошла к тому самому месту, откуда только что кубарем скатилась вниз. Цепляясь руками за выступы, корни и мягкий мох, я, хоть и с огромным трудом, карабкалась вверх, пока наконец не выбралась обратно на твердую землю. Я осторожно огляделась по сторонам - хвала Всевышнему, в нашем саду никого не было. Хайат, видимо, ушла в дом или отошла по делам, а Лео еще не появлялся.
Не теряя ни секунды, я проскользнула через заднюю дверь, взлетела по лестнице и заперлась в своей комнате. Сердце колотилось где-то в горле, но в голове уже созрел четкий, безумный и в то же время прекрасный план. Я схватила телефон и быстро набрала на нем цитату, которую когда-то сохранила и которая сейчас так точно отражала всю несправедливость происходящего. Подключив телефон к портативному принтеру, я пустила её в печать на специальной самоклеящейся бумаге. Несколько секунд - и в моих руках оказалась эстетичная наклейка с аккуратным шрифтом:
«Достоинство мужчины не измеряется толщиной его кошелька, а его готовностью трудиться ради тех, кого он любит. Но величайшая трагедия - отдавать это золото души тому, кто ценит лишь фальшивый блеск».
Я бережно спрятала её в карман фартука. Затем я открыла свой рабочий комод и достала оттуда несколько красивых, плотных листов флористической оберточной бумаги: один слой - благородного кофейно-матового оттенка, а второй - полупрозрачный, пергаментный, с легким золотистым тиснением по краям. Захватила декоративные скотчи, атласные ленты глубокого синего цвета и маленькую ручную брызгалку, наполненную чистой прохладной водой, чтобы цветы оставались свежими.
Стараясь не издавать ни звука, я тайком, на цыпочках снова вышла в сад. Поставив все инструменты на деревянную скамейку, я подошла к своей заветной клумбе с незабудками. Мои руки слегка дрожали. Я принялась аккуратно, один за другим, срезать цветы. Мои синие крошки, которые я вырастила сама, над которыми тряслась, как над величайшим сокровищем! Сердце немного щемило, но я успокаивала себя мыслью: это мои собственные цветы, привезенные из Стамбула и выращенные моим трудом, поэтому это ни в коем случае не входит в воровство с родительского сада.
Я начала собирать их в букет. Я бережно укладывала стебелек к стебельку, формируя плотную, круглую и невероятно пышную синюю шапку. Яркие, насыщенные лазурные лепестки переплетали друг друга, создавая ощущение, будто я держу в руках охапку чистого, утреннего неба. Затем я аккуратно обернула эту синюю роскошь сначала в пергамент, а сверху - в матовую кофейную бумагу, перевязав основание атласной лентой так, чтобы получился безупречный, объемный бант.
Финальный штрих - я достала из кармана наклейку с цитатой и бережно прикрепила её прямо на лицевую сторону обертки. Слегка нажав на дозатор брызгалки, я окутала букет мелким, похожим на туман облаком водных брызг. Мелкие капельки заблестели на синих лепестках, словно утренняя роса. Но, посмотрев на результат, я почувствовала, что чего-то не хватает. Букету нужно было благословение, что-то более глубокое, что защитит душу этого парня.
Я снова вернулась в комнату. Включив ноутбук, я нашла священные строки из Корана - аят из Суры Аль-Бакара (аят 286):
«Аллах не возлагает на человека сверх его возможностей».
Я напечатала этот аят, но уже не на наклейке, а на плотном, твердом ламинированном листе, вырезав его в виде изящной карточки. Вернувшись к букету, я закрепила эту карточку за край оберточной бумаги с помощью красивой скрепки в форме распустившегося цветка. Ну вот и всё. Готово.
- Машаллах... - восхищенно прошептала я, любуясь своей работой. Букет выглядел невероятно стильно, дорого и одухотворенно.
Высунув голову из двери, я пугливо огляделась по сторонам. Никого. Тихо, как мышка, я захватила свой защитный велосипедный шлем. О, он у меня был особенный - ярко-белый, полностью расписанный нежными розовыми бутонами и зелеными веточками, настоящий девичий аксессуар.
Затем я подошла к своему велосипеду, который стоял без дела рядом со шкафом с самого момента нашего переезда. Я на нем здесь еще ни разу не каталась! Это был элегантный городской велик мятного цвета с большой, сплетенной из лозы корзиной впереди.
Я выкатила его через заднюю дверь на улицу, всем сердцем умоляя Всевышнего, чтобы никто из родителей меня сейчас не заметил и не задал лишних вопросов. Я аккуратно положила синий букет в корзину, бережно застегнула под подбородком шлем, взобралась на сиденье и нажала на педали.
Пока я ехала вдоль забора, в моей голове выстраивалась логическая цепочка. Если прямо под нашим садом находится тот потайной грот, а чуть дальше сквозь дыру я видела автомастерскую, значит, если проехать немного в обход холма, я смогу найти выезд из этого рабочего места парня. Мои расчеты оказались верны. Миновав внешнюю границу нашего участка, я выехала к обратной стороне промышленного сектора и почти сразу заметила его.
Он уже успел переодеться в повседневную одежду: простые джинсы и темную толстовку, а его рабочая замасленная куртка, видимо, осталась внутри. Он как раз выходил из неприметной железной двери мастерской. Повернув ключ в замочной скважине и заперев цех, он устало спрятал связку в карман и медленно направился вдоль улицы. Наверное, шел к себе домой после тяжелой смены.
Да, я твердо решила следовать за ним. Мне во что бы то ни стало нужно было либо лично отдать, либо незаметно оставить этот букет у его двери. Я держалась на приличном расстоянии, стараясь катить велосипед как можно тише, прячась за раскидистыми деревьями и припаркованными у обочины машинами всякий раз, когда мне казалось, что он может обернуться. Мой цветочный шлем, конечно, привлекал немного внимания, но я старалась не думать об этом. Парень шел медленно, опустив голову, погруженный в свои тяжелые думы, и ни разу не посмотрел назад.
Наконец он свернул в тихий, уютный жилой переулок и остановился у небольшого, аккуратного двухэтажного дома. Дом был немного старым, облицованным светлым кирпичом, с деревянным крыльцом и небольшим палисадником, где росли простые белые ромашки. Было видно, что здесь живут скромно, но очень опрятно. Парень поднялся по ступенькам, достал ключи и скрылся за входной дверью.
Я замерла на месте, притормозив у деревянного забора. Сердце в груди устроило настоящий бунт, выстукивая бешеный ритм - это было одновременно и жутко приятно от адреналина, и как-то неприятно от страха быть пойманной. Правильно ли я поступаю? Стоит ли мне вмешиваться? Я зажмурилась на секунду, мысленно прося Аллаха показать мне правильный путь в этом деле, направить мои шаги и помочь поступить наилучшим образом.
Медленно, стараясь не шуметь подножкой, я спустилась с велосипеда. Осторожно достала из корзины пышный синий букет незабудок, поправила немного помявшуюся обертку, проверила, ровно ли сидит на голове платок, и сделала глубокий вдох. Мои ноги казались ватными, но я заставила себя сделать первый шаг и медленно, с замиранием сердца зашагала к ступенькам и двери его дома.
Еще раз, в последний раз трепетно проверив каждую складочку оберточной бумаги и поправив зафиксированный аят, я занесла кулак и трижды постучала чуть дрожащей от волнения рукой в массивную деревянную дверь. Звук показался мне оглушительным в этой сонной уличной тишине. Не теряя ни секунды, подгоняемая диким адреналином, я развернулась, схватила свой мятный велосипед за руль и пулей метнулась к пышным зеленым кустам у края палисадника.
Спрятавшись за густой листвой, я затаила дыхание. Сердце устроило в груди настоящую чечетку. Я лишь самую малость, на пару сантиметров выдернула голову из-за веток, чтобы своими глазами увидеть, выйдет ли он на стук. Секунды тянулись мучительно долго. Один вздох, второй, третий... Никого. Тишина. Дверь оставалась запертой, словно в доме никого и не было.
«Ну уж нет, я так просто не уйду!» - упрямо подумала я. Нащупав под ногами в земле один маленький, круглый камушек, я прицелилась и несильно бросила его прямо в деревянное полотно двери. Раздался глухой, отчетливый стук. Секунда напряженного молчания, и вдруг, словно в замедленной кинематографической съемке, ручка двери медленно прокрутилась вниз. Я окончательно перестала дышать. Дверь со скрипом отворилась...
Парень осторожно высунул голову на крыльцо, оглядывая пустой двор. В его правой руке был зажат мобильный телефон, плотно прижатый к уху.
- Да, осталось совсем немного, подожди немножко... А у тебя они уже заканчиваются? - негромко, устало произнес он, явно разговаривая с кем-то на том конце провода. Наверняка с этой своей Британи.
Он уже собирался уйти обратно и закрыть дверь, как вдруг мой букет, который я, видимо, от волнения не совсем удачно закрепила, качнулся. Атласная синяя лента скользнула по гладкой ручке, развязалась, и вся эта синяя незабудковая роскошь с глухим шорохом упала прямо на коврик у его ног. Я в ужасе до боли сжала губы, мысленно ругая свою косорукость.
Парень замер. Он медленно отнял телефон от уха, приглушив динамик ладонью, и коротко бросил в трубку:
- Подожди.
Он полностью вышел на крыльцо, перешагнув порог, заглянул за открытую дверь и наконец увидел букет. На его лице отразилось крайнее замешательство. Он наклонился, сильными, загрубевшими от работы пальцами поднял цветы с земли и принялся удивленно их разглядывать. Его взгляд почти сразу наткнулся на лицевую сторону кофейной обертки. Он замер, вчитываясь в строчки напечатанной наклейки-цитаты - прочитал её, наверное, от начала до конца. Затем его пальцы коснулись твердого ламинированного листа с аятом. Он бережно взял его в руки, пробежал глазами по священным строкам и... просто застыл. Он очень долго, неподвижно смотрел на эту карточку, словно не в силах оторвать взгляд, а на его лице сменялась целая гамма эмоций - от шока до какого-то глубокого, щемящего умиротворения.
Я сделала тихий, судорожный вдох. В этот момент я вспомнила, что у меня в кармане фартука лежит запасная атласная лента! В моей голове промелькнули кадры, как я, словно шпион, незаметно подкрадываюсь и привязываю этот букет... Стоп, это же мои мысли наперед!
И вдруг парень резко, с какой-то невероятной интуицией повернул голову прямо в мою сторону! От неожиданности я едва успела отпрянуть назад и спрятаться за куст, вжавшись спиной в забор. Я изо всей силы прижала обе руки к бешено бьющемуся сердцу, боясь издать даже шорох. Прошло еще несколько томительных мгновений, и до моих ушей наконец донесся отчетливый, тяжелый щелчок - дверь закрылась.
Я с опаской высунула нос из своего укрытия и быстро посмотрела на крыльцо. Его нет. Моего букета на пороге тоже нет. Дверь плотно заперта. И кругом на улице - ни души. Я судорожно оглядела глазами небольшой палисадник и стоящую неподалеку мусорную урну. И - о, слава Всевышнему! - букета в урне не было! Он не выбросил его, он его забрал, он принял мой подарок!
- Ааа! - беззвучно завопила я, готовая подпрыгнуть до небес. Куда мне вообще кричать от этой распирающей изнутри радости?!
Всю обратную дорогу я крутила педали как ненормальная. Я возвращалась домой с такой широкой, глупой улыбкой до ушей, которую физически просто не могла контролировать. Моё лицо буквально светилось от какого-то невероятного триумфа. Доехав до нашего участка, я на всякий случай поспешно вошла через дальний задний вход прямо в сад, надеясь проскользнуть незамеченной. Но не тут-то было. Прямо посреди дорожки, скрестив руки на груди, стояла Хайат, спиной ко мне.
- Хайати! - восторженно выкрикнула я, резко затормозив.
- Ох, Господи! - вздрогнула она всем телом, искренне испугавшись моего внезапного и шумного появления.
Она резко развернулась ко мне и, как только увидела мою сияющую, запыхавшуюся физиономию в цветочном шлеме, строго и возмущенно воскликнула:
- Где ты вообще была?! Я всюду, по всему дому и двору тебя искала! Ты куда испарилась?
Вместо ответа я бросила велосипед на траву, быстро подошла к ней вплотную, крепко приобняла за плечи, а затем, перехватив её за обе руки, принялась восторженно подпрыгивать и кружиться на месте. Я буквально уносила её за собой в этом безумном, вихревом танце, на ходу громко, во весь голос напевая строчки из песни:
- ...cause I'm a field of dandelions, wishing on every one that you'll be mine, mine... And I see forever in your eyes, I feel when i see you smile, smile...
Хайат, которой этот круговорот явно пришелся не по душе, с трудом, но решительно остановилась, силой затормозив меня за руки. Она окинула меня своим самым подозрительным взглядом, в котором читалось искреннее беспокойство за мою адекватность.
- С тобой... вообще всё хорошо, Жасмин? - изогнув бровь, спросила она. - Почему ты песни поёшь? Успокойся уже, покойся, грешница!
- Ладно, ладно! Раз петь нельзя, тогда я тебе как стих это расскажу! - ничуть не обиделась я.
И, встав в театральную позу, я принялась с выражением, пафосно декламировать эти же строки, словно это была высокая классическая поэзия. Хайат не выдержала, тихо и искренне усмехнулась, качая головой.
- Ненормальная, - с мягкой теплотой в голосе резюмировала она, окончательно оттаивая.
Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как утреннее солнце приятно припекает плечи. Да, пускай она считает меня сумасшедшей. Но в глубине души я знала: порой самые волшебные истории начинаются со смеха, продолжаются настоящим чудом и заканчиваются уроком, который заставляет сердце сжаться.