Твоё имя на каждом лепестке

Цветы не говорят о том, сколько боли им пришлось пережить. Они просто продолжают расти - тихо, красиво и вопреки всему.

***

Тишина моей комнаты наполнялась только шорохом плотной бумаги и еле слышным, размеренным дыханием. Творчество для меня - это всегда особый ритуал, маленький тайный мир, в котором я забываю обо всём на свете.

Я бережно открыла свой любимый скрапбук-блокнот на новом развороте, с наслаждением ощущая шероховатость чистых листов. Взяв масляную пастель, я вывела в самом центре правой страницы ярко-желтый, словно маленькое слепящее солнце, круг. По его краям мягко добавила более светлый, лимонный оттенок, а затем, не жалея цвета, закрасила весь оставшийся фон густым, глубоким, почти ночным синим. Белым мелком поверх этого тёмного океана я нанесла лёгкие спиралевидные линии. Достав ватную палочку, я принялась медленно и тщательно растушёвывать штрихи. Пигмент поддавался, мягко смешивался, и прямо на моих глазах бумага оживала - создавался волшебный, вибрирующий glowing-эффект, будто глубина действительно излучала мягкий внутренний свет.

Из отдельного плотного кусочка бумаги я аккуратно вырезала изящную пятиконечную звезду и приклеила её точно в сердцевину желтого солнца. Окружила её стайкой мелких, юрких рыбок, выведенных цветными акриловыми маркерами - они будто кружились в таинственном танце вокруг светящегося центра. Чтобы вся эта пастельная магия не смазалась от случайного касания, я лёгким движением распылила поверх закрепитель, наполняя воздух сухим ароматом фиксатора.

Но самое интересное и завораживающее ждало меня на левой странице. Взяв канцелярский нож, я с замиранием сердца сделала точный крестообразный надрез в самом центре листа. Затем подушечками пальцев аккуратно разорвала края бумаги наружу, создавая эффект настоящего рваного портала. С обратной стороны листа осторожно подклеила прозрачную пластиковую плёнку. Нанесла из тюбика густой прозрачный UV-гель, вырисовывая объёмные, застывшие в моменте узоры, похожие на морскую рябь и ласковые волны. Поднеся специальную ультрафиолетовую лампу, я нажала на кнопку: синеватый свет мгновенно заставил гель затвердеть, превратив его в настоящий стеклянный рельеф.

В завершение, взяв цветные карандаши, я окружила рваное окошко мириадами мелких звёздочек, витиеватыми узорами и вывела изящным почерком на французском языке невероятно красивые цитаты про океан. Стоило слегка прикрыть страницу, как возникала потрясающая иллюзия: будто сквозь порванный холст с волшебной, застывшей водой проглядывает далёкий, светящийся подводный мир.

И ровно в тот момент, когда я любовалась этим рукотворным чудом, дверь в комнату плавно отворилась. Зашла Хайат. В руках у неё звучал телефон с «очередной» громкой марузой Али Йылмаза. Из динамика на всю комнату раздался спокойный, но назидательный голос:

«...Или музыка, например. Музыка очевидно запретна. Слушать музыку - это харам. И тех, кто её слушает, я прекрасно понимаю. Я знаю одного брата ахи, которому так тяжело было бросить её, ещё когда по джахилии он слушал. Он был готов бросить всё что угодно, но только не музыку. Так что я понимаю тех братьев и сестёр, которые слушают музыку. Но если я в машине еду, слушая музыку, и окна опустил, так что эту музыку теперь слышат ещё и другие, это ещё хуже, чем прослушивание музыки. Так что если так получилось, что музыку ты слушаешь, не можешь пока бросить, ну хоть убавь её. Чтоб слышать её мог только ты, окна подними. Делай всё, что в твоих силах, чтобы по максимуму изолировать свой грех от других...»

Я подняла голову от своего скрапбука, хитро прищурилась и с поддразнивающей улыбкой произнесла:
- Опять ты со своими лекциями, Хайат? Я тут вообще-то создаю искусство под шелест волн!

Хайат остановилась посреди комнаты. На её лице не дрогнул ни один мускул, но она посмотрела на меня своим фирменным, невероятно глубоким, строгим и одновременно полным немой заботы взглядом - так, как умеет смотреть только она одна. Этот взгляд весил больше тысячи слов.

Я бессильно сдалась, приподняв ладони вверх в знаке примирения, и шутливо выдохнула:
- Ладно-ладно, молчу! Поняла, изоляция грехов - дело серьёзное, не буду спорить с моим Али Йылмазом. А нет, не моим, а он когда то был моим?

Только после этой моей капитуляции её строгий образ слегка смягчился. Она неторопливо подошла к моей кровати, грациозно опустилась на край и лёгким, привычным движением поправила свой платок.

На Хайат в этот момент был её любимый домашний ансамбль: свободный, длинный капор глубокого графитового оттенка, идеально обрамляющий её спокойное лицо, и уютное, мягкое платье оверсайз из плотного трикотажа пыльно-розового цвета с длинными широкими рукавами. На мне же была тёмно-коричневая пижама из нежного шелковистого материала с мелким цветочным принтом, а волосы были небрежно подколоны заколкой-крабиком, чтобы не мешали рисовать.

Я вернулась к своему столику. Последний штрих... и вуаля! Наклейка с блестками в следующем рисунке, который я сама решила добавить в моем скрапбуке, подошла идеально. Это дело всегда приносило мне покой, наполняя душу тихим, ни с чем не сравнимым счастьем.
Я закрыла блокнот и, заперев его на небольшой изящный замочек, отнесла на полку, поставив точно на его привычное место среди других моих памятных вещей. Не успела я отнять руку от корешка, как в комнате раздался знакомый, короткий звук - на телефон пришло уведомление.

Я подошла к столику, проверила экраны: сообщение от Лео. Этот маленький обезьян-подросток! Ну и что ему от меня на этот раз надо? Зашла в чат, и его сообщение гласило:

«Можешь спросить у Хайат, как ей подарок? Просто потихоньку спроси, понравилось ли ей? Не прямо, а прокручивая какие-то темы!»

Аха, конечно, сию же минуту бегу и делаю! Пф, нашёл себе служанку. Но терпение - это явно не моё главное качество, да и хождение вокруг да около всегда казалось мне ужасно скучным занятием.

Хотя... я быстро повернулась к Хайат и спросила, противореча абсолютно всем умоляющим просьбам Лео:
- Хайати, тебе как подарок Лео, понравился?

- Его Басма съела, - спокойно, даже не поднимая взгляда от моего планшета, произнесла она.

Её голос звучал так безучастно, словно речь шла не о подарке от человека, который полдня над ним трясся, а о какой-нибудь сухой ветке во дворе.

- Хоть съедобное что-то? - с лёгким смешком уточнила я, оперевшись локтями о спинку стула.

- Ну, яблоки в виде бабочки, ничего такого, - ответила Хайат.

- Яблоки в виде бабочки? - я даже бровь изумлённо изогнула, представляя этот кулинарно-инженерный шедевр.

- Сам сделал, как он сказал. С помощью какой-то вещички, которую он изобрёл, очевидно, - всё так же равнодушно отозвалась она, медленно перелистывая страницу на экране.

И тут мой телефон снова вибрирует. Ещё одно уведомление. Лео буквально засыпал меня сообщениями, пытаясь спасти положение.

«Пожалуйста! Потом если хочешь, я сделаю всё, что твоя душа пожелает. Хоть покупка новых блокнотов, хоть новые платки, и даже массаж ног!»

Всё, планы меняем! Массаж ног вынуждает меня включиться в это дело с максимальной ответственностью. О, как же будет хорошо видеть, как твой младший брат послушно делает тебе массаж ног после долгого дня! Я мысленно хитро улыбнулась, точно как Гринч в том самом знаменитом мультике, когда у него рождается коварный план.

Так, Жасмин, включай актрису. Нужно исправить ситуацию, пока потенциальный массаж не испарился в воздухе. Я приняла самый невинный и задумчивый вид, аккуратно подбирая слова, чтобы подвести разговор к нужной ноте - бережно, с хитростью и со скрытностью, будто меня абсолютно не волнует этот диалог.

- Ну а если не брать в расчёт Басму... - я мечтательно потянулась, крутя в руках зажигалкуспрей для пастели и смотря куда-то в потолок. - Само внимание-то, согласись, милое? Ну то есть... человек же старался, выдумывал какую-то штуковину, вырезал эти крылышки из яблок, пальцы себе, наверное, чуть не отрезал этим изобретением! Если отбросить то, что это досталось кошке, тебе чисто по-человечески душевный порыв-то понравился? Ну, сама идея?

Хайат на секунду замерла с поднятым пальцем над планшетом, а потом коротко и отрешённо отрезала:
- Нет, не понравилось.

Вдруг ответила она безразлично, даже не поведя бровью.

Всё, бай-бай, массаж ног! Прощайте, новые блокноты и шёлковые платки! Эх, ну да, если быть честной, кому понравится подарок в виде фруктовых бабочек, которые через пять минут темнеют, а потом благополучно отправляются в желудок кошке? Лично я бы тоже сразу на Басму отписала бы. (Как, собственно, и сделала Хайат).

- Ну да, бывает, - быстро ответила я ей, ровно за секунду смирившись с утратой бесплатного спа-салона.

Я тут же открыла чат с Лео и принялась настукивать брату сообщение:
«Приготовь свои ручки! (хитро смеющиеся котёнок»

Нуу, если быть честной, этот стикер с хитрым смеющимся котёнком - это сама наша Басма, только её смешную мордашку лично отфотошопила я. Хыхых, да, я собственной персоной, главный дизайнер этого дома!

Ответ от него пришёл мгновенно - с такой скоростью, с какой прилетает укус комара летом ночью, когда вы только что убедились и легли спать с чувством полной безопасности, думая, что он уже умер от вашего меткого удара:

«Вот бы я смог тебя сейчас обнять и поцеловать в щёчку!»

Фу-у-у, никогда я его таким не видела! Какая муха его укусила? Точно Хайат на него так плохо влияет, раз он превращается в такого нежного романтика.

Я скривила мину, быстро набрала ответ и отправляла его с чувство выполненного долга:
«Так, нежности отставить! Ты лучше сбереги этот пыл для своего изобретения, а то твоя "награда" в виде Басмы скоро попросит добавки. И вообще, если ещё раз напишешь мне что-то подобное, я заставлю тебя делать массаж ног не за блокноты, а в качестве штрафа за причинение морального вреда моим ушам! (обязанка закрывающая глазки и большой красный икс)»
Я почувствовала лёгкое, едва ощутимое притягивание за подол моей длинной юбки. Опустила взгляд - и конечно же, это была наша Басма, уставившаяся на меня своими огромными круглыми глазами.

- Оуу, моя бусечкааа, иди ко мне!.. - просюсюкала я и уже протянула было к ней руки, как во мне проснулся строгий педагог. - Ой, нет, Басма, подниму тебя на руки, только если скажешь то самое одно слово, которое мы с тобой вчера часами тренировали!

- ...и мама Зехре тапочку выкинула прямо... - на фоне раздался невозмутимый голос Хайат, которая всё так же не отрывалась от планшета, продолжая пересказывать какую-то семейную историю.

- В башку, помню, спасибо, что напомнила! - подхватила я, даже не поворачивая головы, и тут же вернулась к кошачьему воспитанию. - Так вот, Басма, слушай меня внимательно! Ты должна перейти через все трудности и быть сильной, ведь жизнь куда более жестока, чем кажется. Ты должна наконец повзрослеть!

- Ты говоришь эти слова самой себе? - вскинула одну бровь Хайат, наконец мельком взглянув на меня из-за экрана.

- Эй, не перебивай! - замахала я на неё руками с самым оскорблённым видом. Отчего Хайат только тихо и иронично фыркнула. - Ведь я тут учу её взрослению, быть самостоятельной! - театральными жестами затораторила я, драматично приложив ладонь к груди.

А потом я медленно нагнулась вниз, почти касаясь носом пушистого кошачьего лба, заглянула ей прямо в душу и с надеждой шепнула:
- А ну-ка скажи... ма-ма!

- Вряд ли её кошачий речевой аппарат нацелен на выполнение твоих амбициозных педагогических фантазий, - размеренно и с полнейшим скепсисом в голосе произнесла Хайат.

- Да подожди ты! - я снова повернулась к пушистой любимице. - Скажи: «Ма-ма, ты очень красивая», ну скажи!

- Жася, оставь её в покое, - с фальшивой строгостью и полным безразличием сказала Хайат, перелистывая страницу на планшете.

Я только обернулась к Хайат, открыв рот, чтобы выдать ей целую тираду о том, что она убивает в кошке талант и веру в себя... но тут случилось невероятное.

- Ма-ма! - отчетливо, по-кошачьи, раздалось снизу.

Это не было обычным «мяу-мяу». Это было самое настоящее, гортанное, пусть и с легким кошачьим акцентом и вибрацией: «Ма-ма!».

У меня оборвалось дыхание. Глаза вылезли из орбит, а рот остался открытым в форме буквы «О».

- ВЫ СЛЫШАЛИ?! ВЫ ЭТО СЛЫШАЛИ?! - заверещала я на всю комнату, хватаясь за щеки. - Хайат! Она сказала «мама»! Ты слышала?! Всё, официально объявляю себя лучшим лингвистом и матерью года! Альберт Эйнштейн нервно курит в сторонке со своими открытиями! Мой ребёнок гений! Она заговорила! Завтра заявляемся на «Голос», нет, сразу в Гарвард на факультет кошачьей филологии!

От нереального, дикого восторга я мгновенно подхватила Басму под мышки и взмыла с ней в воздух.

- Моя умница! Моя королева! Моя говорящая звездочка! - запричитала я и начала кружиться с кошкой по всей комнате.

Я вертелась как безумный волчок, юбка взлетала веером, комната превратилась в сплошную размытую полосу, а Басма в моих руках вытянулась в струну, и её глаза стали размером с чайные блюдца.

- Жасмин, остановись! Ты из неё сейчас молочный коктейль сделаешь! Стой, кому говорю! - Хайат наконец вскочила с кровати, отбросила планшет и буквально силой заблокировала мой бешеный вальс, схватив меня за плечи. - Хватит, ты её сейчас в космос запустишь!

Я, тяжело дыша и счастливая до безумия, кое-как затормозила и осторожно опустила Басму обратно на ковер.

Но бедный кошачий вестибулярный аппарат явно не был готов к таким космическим перегрузкам. Басму повело. Её лапы подкосились, она сделала три пьяных шага влево, потом её штормогнуло вправо. Голова кошки кружилась так, что она пыталась сфокусировать взгляд на ножке стола, но ножка уплывала. Басма с трудом, растопырив все четыре лапы и шатаясь, как матрос после трехлетнего плавания, пыталась просто устоять на месте и не завалиться на бок.

- Ой, бусечка моя, прости-прости, закружилась... - не выдержав, со смехом выдавила я. Мне стало и безумно смешно от её пьяной походки, и немного жалко её.

Я добродушно нагнулась и протянула руку, чтобы ласково погладить бедняжку по голове и примерить нашу великую мать и дочь... Но у Басмы были совсем другие планы на этот счет.

Кошка будто встряхнула головой, сбрасывая остатки головокружения, в её глазах вспыхнул праведный гнев обиженного хищника - и ХРЯСЬ! Она молниеносно выкинула переднюю лапу и от души царапнула мою руку острыми коготками.

- А-а-ай! - ойкнула я, мгновенно отдергивая руку и прижимая царапину к груди. - Ну ты и неблагодарная! Я же твоя «ма-ма»! Я же из тебя элегантную даму делаю! За что?!

Хайат в это время уже спокойнейшим образом стояла рядом, скрестив руки на груди. На её лице вырисовалось самое грандиозное в истории человечества выражение «а я же тебе говорила».

- Я же говорила: не трогай её, - чеканя каждое слово, абсолютно невозмутимо произнесла Хайат. - У твоего «гениального ребенка» просто включился инстинкт самосохранения после того, как его чуть не отправили на орбиту. Поздравляю с успешным воспитательным процессом, «мать года».

После нашего небольшого кошачьего спектакля мы отправляемся обедать. Но перед этим у нас с Хайат есть ещё один важный, благословенный ритуал: мы сели и прочитали по одному джузу Корана. Мы читаем вместе, чтобы быстрее закончить хатм - полное прочтение Книги Всевышнего.

Многие думают, что совместный хатм или чтение Корана не в месяц Рамадан как-то умаляет награду, но это заблуждение. Совершать хатм Корана несколько человек вместе ради довольства Аллаха - это дозволенное и богоугодное дело (мустахаб). Согласно исламским ученым и фатвам (включая заключения богословов всех четырех мазхабов и постоянного комитета по научным исследованиям и фетвам), совместное чтение Корана с намерением завершить его, когда каждый участник берет на себя определенную часть (джуз) для общей цели, является прекрасным видом взаимопомощи в благочестии (та'авун 'аляль-бирри ват-таква). В хадисе, переданном Муслимом, Пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал: «Когда бы ни собирались люди в одном из домов Аллаха для чтения и изучения Книги Аллаха, на них обязательно сходит спокойствие, их покрывает милость, их окружают ангелы, и Аллах упоминает их среди тех, кто находится пред Ним». И хотя эти слова касаются совместного чтения в целом, намерение сделать хатм сообща принесет каждому его полную награду (саваб) за прочтенное, а за взаимопомощь и единство - отдельное благословение. Так что - награда обязательно записывается каждому из нас!

С чистой душой и умиротворением в сердце мы пришли на кухню. На обед у нас была аппетитная жареная картошка с сочной, ароматной долмой, а к чаю мама поставила домашнее варенье и обычный, душевный цветочный чай. Скажем прямо: сочетание жирной долмы, картошки и сладкого варенья с цветочным чаем - не самое идеальное в мире диетологии! Всё же, не будем неблагодарными перед Аллахом за накрытый стол, даже если после такой гастрономической эклектики нам с Хайат предстоит занимать очередь в уборную.

У меня вообще нет одного-единственного «фирменного» любимого напитка, идеального блюда или персональной именной кружки, как у главных героинь в сладких женских романах. Мне нравится абсолютно всё! Я с удовольствием ем всё, что накрывает на стол мама. Мне, как в книжках, на стол никогда не накрывали с томительным вздохом: «На, доченька, я приготовила твоё самое любимое! На, я заварила тебе особый кофе в твоей любимой кружке!» Нет, у нас дома для всех абсолютно одинаковые чашки из одного сервиза. Мы вовсе не такие утончённо-культурные, как эталоны эстетики из идеальных книжных семей!

И вот, пока я с аппетитом уплетала обед, в кухню размеренным шагом зашёл он - Лео.

Я от неожиданности чуть не подавилась горячим чаем, вовремя сдержав кашель!

На его лице читалось явное, едва уловимое смущение, перемешанное с какой-то наивной уверенностью. Он зашел с таким видом, будто был на миллион процентов уверен, что его кулинарно-инженерный подарок в виде яблочных бабочек вызвал у Хайат бурю непередаваемого восторга.

В этот самый момент над моим потенциальным массажем ног нависла смертельная опасность! Если он сейчас раскроет правду или поймет, что его шедевр давно переваривается в желудке Басмы, прощай, моя королевская процедура. Но не будем сильно волноваться и паниковать раньше времени. Я-то прекрасно знаю своего братишку: он ужасно стыдливый, и у него вовсе не хватит мужественности и смелости, чтобы вот так прямо спросить Хайат в лицо или первым открыть тему о своем подарке. А Хайат... ну, Хайат с её невозмутимым видом, скорее всего, уже и думать забыла о том, что вообще произошло пару часов назад!
Мама неторопливо налила горячий, парящий чай присевшему за стол Лео, который с самым невинным видом пытался незаметно глазеть на Хайат.

Мама только недавно вернулась из больницы, куда ходила спозаранку, чтобы проведать бабушку и дедушку и отнести им свежий, домашний завтрак. Притерев уголок губ бумажной салфеткой, она взглянула на нас и с мягкой, но не терпящей возражений интонацией произнесла:

- Ваш отец ушёл с грузовиком, чтобы забрать и привезти новые цветы, скоро вернётся. Вы поможете ему разгрузить всё, хорошо? - вежливо сказала она, с особой теплотой глядя именно на Хайат.

Хайат, конечно же, проявив своё неизменное уважение и воспитание, молча и с готовностью кивнула.

В этот момент на кухонном столе звонко залился мамин телефон. Поднимая его и уже поднося к уху, мама успела строго перевести взгляд на Лео и добавить ровным тоном:

- И ты после этого пойдешь со мной.

Лео от такой несправедливости судьбы аж передернулся и тут же возмущённо выпалил:

- Я на прошлой неделе с отцом съездил, теперь вообще-то очередь Жасмин!

- Эй, не нойте! - отмахнулась мама, уже прижав трубку к уху, встала из-за стола и быстро вышла из кухни, на ходу отвечая на звонок.

Я же тем временем не упустила из виду одну маленькую деталь: Хайат провожала исчезающий за стеной силуэт мамы долгим, внимательным взглядом, пока та окончательно не скрылась в коридоре. Да, со стороны это могло показаться самым обычным и привычным делом, но Жасмин знает людей и умеет замечать тончайшие мелочи куда лучше, чем кто-либо другой! Мои глаза хитро заблестели, а в голове уложилась ещё одна интересная деталь.

Тем временем Лео, всё ещё пыхтя от возмущения, с демонстративным видом достал наушники и напялил их на голову. Мой подозрительный взгляд мгновенно переключился на него.

Я медленно, почти бесшумно протянула руки к его наушникам, выждала секунду и резко потянула один амбушюр на себя, прижимая его к собственному уху.

- Иногда задумываюсь, не слушаешь ли ты всегда музыку, когда надеваешь их... - с хитрым прищуром протянула я прямо ему в ухо.

Лео от такой неожиданности и дерзости резко отпрянул от меня подальше, едва не перевернув свой чай, и уставился на меня так, будто я была самым коварным шпионом на этой планете!
- Сломаешь же! - буркнул Лео, отдергивая голову, а потом, чуть понизив голос, чтобы Хайат не услышала о его некультурности перед ней, шикнул на меня: - Дура ненормальная.

Я тут же оставила его в покое... ну, почти. Мне просто нереально нравится действовать людям на нервы, правда, исключительно в шутку и ради искусства!

Знаете, как это бывает в приключенческих фильмах? В каком-нибудь сафари, посреди аномальной, испепеляющей жары, прямо перед пылающим солнцем в кадр вставляют или пускают лететь орла с протяжным криком, а потом оператор резко или медленно спускает камеру вниз, показывая страдающих от зноя персонажей. Вот ровно так мы сейчас и выглядели! Вся наша троица стояла прямо посередине улицы в ожидании, и казалось, будто над нашими головами реально пролетел этот одинокий орел, издавая свой кинематографичный клич. Папа с минуты на минуту должен был приехать, поэтому мы просто плавились на солнце и ждали.

Я, хитро прищурившись, украдкой, шаг за шагом приблизилась к Хайат и, слегка толкнув её локтем в бок, выдала с самым серьезным выражением лица знаменитую фразу из арабского мема:
-Акбар галтак хайати...

(И заметьте, что в слове «галтак» букву «г» нужно произносить не просто как обычно просто «г», а с тем самым изящным, картавым французским прононсом! И ещё такая буква есть в арабском языке!)

Хайат, стоявшая всё это время скрестив руки на груди и невозмутимо наблюдающая за улицей, медленно вскинула одну бровь вверх.

- Что? - с ангельской улыбкой невинно переспросила я. - Акбар галтак хайати?

- Какой еще Акбар? - сухо и без единой эмоции на лице уточнила Хайат, взглянув на меня как на инопланетянку.

- Эхх, ну ладно, проехали, ты всё равно не поймёшь юмора эпохи интернета, - вздохнула я с наигранной печалью.

Хайат, всё так же непонимающе посмотрев на меня, сделала несколько шагов вперед - то ли действительно хотела разглядеть, скоро ли показается машина моего отца, то ли просто пыталась отсесть от меня подальше ради сохранения собственных нервных клеток.

Лео, видимо, окончательно заскучал от нашей «высокоинтеллектуальной» компании и поплелся в дом к маме. Я облегченно вздохнула, что над ухом больше никто не бубнит, снова вплотную подошла к Хайат и оперевшись на неё, опять подтолкнула её локтем в бок.

- Гм? - издала она глубокий, горловой звук, даже не поворачивая головы. Ну, знаете, без слов, исключительно этим вопросительным интонационным тоном.

- Ты тоже скучаешь по Тарику? - хитро спросила я и снова подмигнула ей, подтолкнув плечом.

Она на секунду потупила глаза на асфальт, буквально на мгновение растерявшись, а затем коротко прочистила горло и сказала - причем постаралась сделать это с самым непроницаемым и равнодушным видом, какой только можно было изобразить:
- Зачем мне скучать по твоему брату?

- Что, даже как по старшему брату? - с притворной невинностью уточнила я.

- Даже как по старшему брату, - отрезала она. - Мне что, надо по нему больше, чем как по брату, скучать?

«Эх, ладно, узнаем, когда поедем...» - пронеслось в моих мыслях с хищным предвкушением.
Не успела я произносить предложение в слух, как Хайат мягко, но уверенно потянула меня за руку в сторону, освобождая проезжую часть: за поворотом наконец показался грузовик, и папа приехал с новой партией цветов!

Когда машина со скрипом остановилась у обочины, я быстро поправила съехавший платок и восхищенно подбежала ближе, чтобы рассмотреть этот перекатывающийся в кузове цветущий океан. Ох, какие там были новые оттенки! Нежно-персиковые, глубокие бархатно-бордовые, сочно-лимонные бутоны... А запахи! В воздухе мгновенно смешался безумный, невероятно вкусный аромат свежей земли, пьянящего медового нектара, утренней росы и пряных бутонов, от которого кружилась голова. В кузове аккуратными рядами стояли деревянные ящики с пышными горшечными розами, изящными гортензиями и пылающими петуниями.

- Вааа, Папа! - завизжала я от восторга, буквально любуясь этой яркой красотой.

Из кабины спустился папа вместе с незнакомым мужчиной-водителем (вероятно, и грузовик принадлежал ему). Хайат, проявив уважение и чуть отступив назад, чтобы не мешать проходу, скромно и тихо поприветствовала их, опустив взгляд:
- Ас-саляму алейкум.

Папа и водитель с теплотой приняли приветствие, ответив: «Ва-алейкуму ас-салям».
И тут меня тоже моментально осенило, что в своём буйном восторге от цветочного океана я совсем забыла про элементарные приличия! Я, чуть смутившись и слегка покраснев от собственной рассеянности, тоже спешно поздоровалась:

- Ой, ас-саляму алейкум, папа!

Я подбежала к нему, и он, с милой улыбкой приняв моё приветствие, тепло обнял меня за плечи одной рукой. Тот мужчина-водитель тоже вежливо кивнул, принимая моё приветствие с добрым уважением.

- Как вам цветы? - спросил папа, переведя взгляд с меня на Хайат и на маму, которая как раз в этот момент выходила из дома нам навстречу.

- Очень красивые! - заверещала я, не в силах скрыть восторг.

- Красивые и действительно очень вкусно пахнут, - мягко и сдержанно добавила Хайат, искренне любуясь бутонами.

- Да-да! Именно! - подхватила я, с готовностью соглашаясь с каждым её словом.

- М-м-м, какие интересные сорта, - оценила мама, подойдя ближе к грузовичку и профессиональным взглядом окидывая пышные ящики с растениями.

- Рад, что вам понравилось, - с довольной папиной улыбкой ответил отец. А затем придал голосу чуть более серьёзный тон: - И заметьте, они довольно дорогие, поэтому максимально бережно и осторожно нужно отнести всё внутрь. Без суеты.

- Папа, а откуда ты их вообще нашёл? - полюбопытствовала я, разглядывая редкие оттенки лепестков.

- Один старик помогал выбирать, - с благодарностью вспомнил отец. - Было сразу видно, что он разбирается в цветах куда лучше меня! Настоящий мастер своего дела.

- Давайте быстрее внутрь всё отнесём, а то на рейс опоздаем, - поторопила нас мама, перекидывая шаль через плечо.

- Уже сегодня? - папа слегка удивился, а потом огляделся по сторонам: - А где Лео? Сегодня ведь его очередь ехать с вами?

- Ага, конечно, его очередь! - тут же вставила я свои пять копеек. - Но он всё время пытается спихнуть это на меня, просто не хочет ехать! Я бы, честно говоря, с радостью пошла сама, но я же знаю, что Хайат мама всё равно не отпустит.

- Понятно, - вздохнул Мехмет. - Но всё равно, запомните: каждый раз хотя бы один мужчина из семьи обязательно должен сопровождать вас в таких поездках.

Папа развернулся к водителю, подошёл к кабине и коротко что-то ему сказал. Мужчина кивнул, присел обратно на сиденье и... ловким движением закрыл на окнах самые настоящие плотные шторки! Я аж рот открыла. Честно, я даже не подозревала, что в грузовых машинах вообще могут быть шторки! Вот уж действительно открытие дня. Отец коротко прочистил горло, словно намекая, что прохлада и уединение водителю не помешают, и после этого мужчина за стеклом поднял ещё и сами окна.

- Доченька, можешь позвать Лео? - обратилась мама к Хайат, ласково посмотрев на неё.

Хайат, конечно же, без лишних слов согласившись, послушно повернулась и пошла в дом, чтобы выудить оттуда нашего горе-помощника.

И вы не поверите! Даже минуты не прошло, как они оба уже вышли на улицу!

Мой братик выпорхнул на крыльцо с таким видом, будто был готов буквально взлететь от счастья! На его лице читался такой непередаваемый, детский восторг, будто он своим глазам не мог поверить: как это так, сама прекрасная Хайат соизволила лично - вы понимаете, ЛИЧНО! - зайти и позвать его! И это даже несмотря на то, что попросила её об этом мама.

И уж поверьте мне на слово: если бы позвать его пошла я, этот малый выходил бы максимально медленно, с трагичным лицом одолжения, и проковырялся бы в доме не меньше пяти минут! А тут - секунда, и орёл уже на крыле, готов к трудовым подвигам!
Мы все вместе за раз взялись за дело и дружно начали тащить цветы внутрь нашего дома. Работа кипела: яркие горшки с петуниями, пышные ящики с гортензиями и тяжелые кашпо с розетками роз кочевали из кузова грузовика прямо в наше прохладное помещение, наполняя каждый уголок густым цветочно-землистым ароматом.

Машина почти опустела, когда я вышла на улицу уже в третий раз. Остальные почему-то задержались внутри, раставляя очередную партию ящиков, и на свежем воздухе я оказалась одна. И именно в этот короткий миг мой взгляд абсолютно случайно упал на проезжавшего мимо старика. У него были абсолютно белые, как лунный свет, волосы, и ему явно было далеко за шестьдесят. Он медленно, размеренно крутил педали своего старенького велосипеда, уезжая куда-то вдоль нашей улицы.

И вдруг... мне то ли показалось, то ли вправду что-то странное произошло, но я отчетливо почувствовала, как внутри всё замерло. В мозге буквально ёкнуло - резкий, мимолетный импульс, от которого по коже пробежал мороз. Это было ни на что не похожее ощущение: будто я отчаянно должна вспомнить что-то важное из далекого прошлого или, наоборот, предчувствую нечто неизбежное, что подстерегает впереди. На мгновение показалось, что судьба прямо сейчас шепчет мне на ухо: «Жасмин, запомни этот момент, запомни этот дедушку на велосипеде и эту тишину - это понадобится тебе на всю жизнь или на какой-то очень важный период»*

У вас тоже такое бывало? Когда совершенно обычная сцена вдруг наливается какой-то тяжелой, мистической значимостью без видимой на то причины?

Впрочем, моё рациональное «я» тут же включило защиту. Чтобы как можно быстрее отогнать эти непонятные, щекочущие нервы мысли, я головой мотнула, покрепче перехватила очередную тяжелую вазу с цветами и поспешила утащить её внутрь.

И не прогадала! Вечер прошел так быстро, а наш ужин получился настолько уютным, теплым и приятным, что я почти полностью забыла о том странном, тревожном ощущении на улице.

На ужин у нас были великолепные, сочные хинкали! Мы с Хайат приготовили их полуготовыми и заморозили в морозилке ещё несколько дней назад. Это же настоящая спасительная магия: когда на ужин остается совсем мало времени, сил готовить с нуля нет вовсе, ты просто достаешь эти аккуратные замороженные мешочки из теста, бросаешь в крутой кипяток, пару минут - и бац! Всё готово. Настоящее спасение для любой семьи.

К тому моменту младший аби (брат) вместе с анне (мама) уже уехали по делам и должны были вернуться только к завтрашнему дню, так что за столом царила особенная, девичья и спокойная атмосфера. А с горячими хинкалями, как известно, идеально сочетается густая, прохладная сметана. Ну просто объедение, пальчики оближешь!

Хайат, как выяснилось, очень любит всё чуть более солёное, поэтому сейчас с самым серьезным видом щедро сыпала соль прямо в свою пиалу со сметаной, тщательно всё перемешивая ложкой. Я же в это время с голодным аппетитом отправляла в рот очередной хинкали.

- Жасмин, пожалуйста, ешь не чавкая, - неожиданно произнесла Хайат.

Она медленно повернула голову в мою сторону и наградила меня своим фирменным, явно уже не терпящим никаких возражений взглядом.

- Это вообще-то невероятно неприлично и...

- Хорошо-хорошо, поняла! - моментально перебила я её, прижав ладонь к груди с самым невинным видом.

Хайат снова окинула меня строгим, предупреждающим взглядом, проверяя, действительно ли я прониклась её лекцией по этикету, и только потом вернулась к своей соленой сметане.

- Я же сказала - не чавкай, пожалуйста, - снова повторила Хайат, не меняя своего строгого, ровного тона.

- Да я же с закрытым ртом ем! - искренне возмутилась я и, не выдержав, усмехнулась, глядя на её невероятно серьезное выражение лица.

В этот момент дверь с легким шумом распахнулась, и в кухню вошел папа. В руках у него были пакеты, доверху набитые всякими вкусняшками.

- Ну, девочки, хорошо проводите время? - с теплой улыбкой спросил он и сел напротив нас за стол, поставив пакеты в центр.

- Да, хорошо, - ответила Хайат.

- Отлично! - тут же добавила я, уже заглядывая в пакеты.

- Отлично, ешьте и наслаждайтесь, - сказал отец, опираясь ладонями о колени. - Ну, до поздна только не засиживайтесь.

Он уже собрался встать, но я вовремя подала голос:

- Пап, ты что-то рано! Вы же хотели с тем мужчиной-водителем поужинать вместе, уже разошлись?

- А, да... Устал я что-то сегодня, решил пораньше вернуться, - ответил папа.

Он развернулся к выходу, но потом, будто о чем-то вспомнив, обратно повернулся к нам и снова присел на стул.

- Я хотел кое-что спросить, - произнес он с особым тоном.

Мы с Хайат мгновенно переглянулись.

- Так внезапно? - с прищуром переспросила я.

- Ну, будем считать, это очередным простым разговором отца и дочери, - мягко пояснил отец.

Хайат слегка напряглась и тихо спросила:
- Мне выйти?

- Нет, конечно, доченька, ты тоже можешь присутствовать в этом разговоре, - тут же остановил её папа.

Хайат непонимающе взглянула на меня, а я лишь растерянно пожала плечами.

- Кем вы хотите стать в будущем? Куда поступать? Вообще хотите учиться дальше? - спросил отец, внимательно посмотрев на нас по очереди.

Меня этот вопрос почти не удивил. Папа всегда искренне интересовался внутренним миром и планами своих детей. А вот Хайат это, судя по её замершему взгляду, очень удивило и даже немного застало врасплох.

- Пожалуй, я оставлю вас наедине, - сдержанно произнесла Хайат и, поднявшись из-за стола, вышла с кухни.

- Она просто избегает таких разговоров, - тихо объяснила я отцу, чтобы он не принял её уход на свой счет.

Он лишь понимающе и немного грустно кивнул. А я, подперев щеку рукой, продолжила разговор:

- Да, я хочу кем-то стать в будущем, но честно... сама не знаю, кем. Вы же оба с мамой не поступали в университеты, и я не буду. Не хочу, как брат, мучиться с этими академиями.

- Как это не будешь? - нахмурился папа, а его голос стал глубоким и наставительным. - Доченька получение знаний - это не просто формальность или бумажка с дипломом. Это фундамент твоей личности. Знания дают человеку свободу, расширяют его кругозор и позволяют уверенно стоять на ногах. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь хваталась за случайную, незначительную работу, которая не приносит ни радости, ни уважения. Важно найти своё настоящее место в этом мире, профессию, которая позволит тебе развиваться как личности и приносит пользу.

- Но мне уже не 17 или 18, папа, и меня ничего из этого толком не интересует! - попыталась отмахнуться я, крутя в руках салфетку.

- Ну как это ничего? Ты же любишь всякое... мастерить, создавать рукоделие, рисовать! Что насчет дизайнера интерьера? - не унимался папа, подавшись немного вперед.

Так, стоп. Что-то тут нечисто. Папа обычно не давит так предметно с выбором конкретной профессии. Я на секунду сузила глаза, подозрительно вглядываясь в его лицо, а потом качнула головой:

- Это просто хобби, пап. Я не хочу учиться опять, мне школы с головой хватило! И ещё... я категорически не хочу всю жизнь делать работой то дело, которое когда-то было моим любимым хобби. Я не хочу, чтобы вещи, которые сейчас приносят мне столько покоя и радости, в будущем превратились в рутину, заскучали и надоели мне, - я вздохнула и сказала: - Ладно... спокойной ночи, папа. - Хайат меня, наверное, уже заждалась.

Я встала из-за стола, забрала из пакетов нужные вкусняшки, подошла к отцу и поцеловала его в щеку, направившись к выходу. Напоследок я тихо произнесла:
- Пусть хранит тебя Аллах.

- И вас, - с легким, усталым выдохом отозвался папа.

Когда я поднялась к себе, в моей комнате меня уже ждала Хайат. Она была вовсе без хиджаба, в своей любимой темной пижаме, которая мне лично не очень нравится из-за своей мрачности, и с небрежным домашним пучком на голове. Она сидела на моей кровати и сосредоточенно что-то печатала в планшете.

Я закрыла за собой дверь и включила верхний свет. Заметив меня и горку вкусняшек в моих руках, Хайат тут же, не отрываясь от экрана, заявила:

- Прости, но я очень занята написанием новой главы, так что не могу просто так сидеть и болтать с тобой.

- Да ладно, ничего, продолжай! - легко отозвалась я и ловко бросила ей в руки мороженое со словами: - На, держи, голова будет работать лучше!

Она на лету подхватила упаковку, но в следующий миг её взгляд случайно упал на пол возле моего стола.

- Очередной эксперимент? - с легким вздохом спросила она.

- Да... Я вот хотела красивую гирлянду склеить прямо на шторы, но потом всё испортилось, и теперь клей вообще не выходит! - пожаловалась я, разглядывая засохшие липкие пятна.

- Мама Зехре это не увидела? - уточнила Хайат, повернув ко мне голову.

- Если увидит - убьет! - честно призналась я.

- Прими мои соболезнования, - с абсолютно серьезным и непроницаемым лицом произнесла она.

- Ты классно шутишь, Хайати! Ты сама-то это замечаешь? Мне невероятно нравится твоё чувство юмора! - воскликнула я, искренне расплывшись в улыбке.

В ответ на мою похвалу мне было продемонстрировано самое грандиозное, мастерское закатывание глаз, на которое только способна Хайат!
Я уселась рядом, тоже перевоплотившись точь-в-точь как она: закрутила высокий небрежный пучок и облачилась в свою милую пижаму нежно-розового цвета с рисунком из изящных салатовых листочков. Открыла упаковки с мороженым - сперва ей, отдавая дань гостеприимству, а затем и себе. Папа, конечно, совершенно не умеет выбирать хорошее мороженое, взяв первое попавшееся, ну да ладно! Чтобы обмануть желудок на какое-то время, вполне подойдет.

- Тебе удобно на планшете писать или телефон дать? - поинтересовалась я, слизав сладкую каплю.

- Нет, спасибо. Наоборот, с широкого экрана писать намного легче, - ответила Хайат, быстро стуча пальцами по клавиатуре.

Я с наслаждением уплетала мороженое и понимающе закивала.

- Ну и? - начала теперь Хайат, всё так же не отрывая взгляда от своего текста.

- Что? - не поняла я.

- Поступишь в колледж или как? В университет-то уже не берут, ОРТ ты в школе так и не сдавала.

- А-а-а, и ты о том же... - протянула я с тихим вздохом.

- Какие тогда планы на будущее? - отчеканила она.

- Есть только один путь... - тайно и заговорщицки шепнула я, сделав страшные глаза, отчего Хайат даже слегка отодвинулась от планшета и присела ровнее.

- Что?.. - настороженно переспросила она.

Наступили секунды напряженного ожидания. Воздух в комнате буквально стал свинцовым от висящей интриги, и вот... я наконец торжественно произнесла:

- Выйти замуж!

Заявила я это с небывалой гордостью, да ещё и прозвучало это настолько обыденно, будто я о походе за хлебом говорила. Естественно, учитывая реакцию Хайат, такой тон был совершенно не к месту.

- Совсем свихнулась?! - моментально выкрикнула она и со всего размаху пристукнула меня по башке свернутой в трубочку тетрадкой.

- Ой! Ну а что? - возмутилась я, потирая макушку. - Я уже совсем взрослая девушка, мне двадцатка на носу!

- У тебя там чертенята забушевали в мыслях, что ли? - нахмурилась Хайат, смерив меня взглядом полным шока.

- Да какие чертенята! - всплеснула я руками. - Хайати, меня вообще ничего из этой вашей науки и профессий не интересует! Опять мучиться из-за учёбы, сдавать эти бесконечные конспекты, бегать туда-сюда с папочками - заче-ем? Мне искренне нравится сидеть дома, обустраивать уют, делать поделки в скрапбуке! А улицы, новые города и далекие страны я с удовольствием увижу уже со своим мужем, Инша Аллах. Что в этом плохого? И к тому же, меня никто ни к чему не принуждает и не сможет заставить делать то, чего я не хочу!

Хайат внезапно застыла. Вся её строгая поза рассыпалась в мгновение ока, а в глазах появилась такая глубокая, оглушающая тишина, будто в этот самый миг перед её взором медленно поплыли тяжелые кадры из её собственной жизни...

Меня обдало жаром. Я только сейчас осознала, как больно и неловко могли прозвучать мои легкомысленные слова о свободе и браке для человека с её прошлым. Мне абсолютно не стоило этого говорить...

- Хайат, я не... - с запнувшимся дыханием начала я, готовая просить прощения.

- Всё нормально, - мягко перебила она, и уголки её губ подрагивали. - Хорошо, что ты здоро́во мыслишь. И ты должна теперь искренне благодарить Всевышнего за то, что у тебя есть свобода выбора, а не принуждение.

Она тепло и невероятно искренне улыбнулась. Ох, как же мне нравится её улыбка! Но, к сожалению, такие редкие, настоящие улыбки озаряют её лицо только в самые глубокие и трогательные моменты...

- Спасибо... Я обязательно так сделаю, - прошептала я, чувствительно сжав её руку. - Джазакаллаху хайран, Хайати, ты лучшая!..

Я порывисто и крепко приобняла её за плечи и звонко поцеловала в бархатную щечку.

- В знак величайшей благодарности дам тебе откусить от своего мороженого! - объявила я, разряжая обстановку.

- Какая невиданная щедрость, Ваше Величество, - иронично ухмыльнулась она, но всё же наклонилась и аккуратно откусила маленький кусочек.

Я тут же, не упустив момент, тяпнула кусочек от её мороженого в ответ.

- И всё же... - промурлыкала я, отправляя в рот остатки вафельного рожка, - замужество - это же отличный официально легализованный способ законно не учить алгебру и спать до обеда!

Остаток ночи пролетел в тихом шелесте страниц планшета и моих тихих вздохах над наклейками.

Утро началось с суеты. Мы встретили вернувшуюся маму, но у неё с самого порога было откровенно не очень хорошее настроение. Она ходила молчаливая, с поджатыми губами и хмурым взглядом. Я, честно говоря, даже боялась подходить и спрашивать, что именно случилось, чтобы случайно не попасть под горячую руку.

И вот сейчас мы все вместе сидим за обеденным столом. Атмосфера висит немного натянутая, ложки тихо постукивают о тарелки, и каждый погружен в свои мысли...
Я помешивала суп и только открыла рот, чтобы спросить у мамы, как всё прошло и как там бабушка с дедушкой, как... БЗЗЗЗ-БАМ! Муха, словно баллистическая ракета, сорвалась с самого потолка и с идеальной снайперской точностью занырнула прямиком в мой... чай.

А вы думали, она попадет в суп? Ну уж нет, это было бы слишком банально для моего везения!

Я замерла с ложкой в руке. Медленно подняла полный драматизма взгляд на маму, а она - прямо в мой стакан, где несчастное насекомое теперь отчаянно барахталось в ароматном горячем напитке. Я с глубочайшим насторожением встала из-за стола и уже потянулась за стаканом, чтобы от греха подальше вылить весь этот «мушиный бульон» в раковину, но мама остановила меня строгим, не терпящим возражений тоном:

- Окуни её второй раз и продолжай пить.

- Не лучше ли вылить? - с надеждой и легким ужасом в голосе спросила я, скривив мину.

- Что лучше, ты и сама прекрасно знаешь, - отрезала мама, скрестив руки.

Я смиренно кивнула и обратно присела на стул, понимая, что богословский спор с мамой за обеденным столом проигран заранее.

- Окуни полностью, вытащи и хадис расскажи, - продолжила экзаменовать мама.

Я аккуратно кончиком ложки погрузила беднягу с головой в чай, потом выловила её на салфетку и, тяжело вздохнув, чеканно произнесла достоверный хадис, который нас учили знать наизусть:
- Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) сказал: «Если муха упадет в сосуд кого-нибудь из вас, пусть он погрузит её в него полностью, а затем вытащит, ибо, поистине, на одном из её крыльев - болезнь, а на другом - исцеление».

Мама внимательно следила за каждым моим движением и буквально перед своими глазами заставила меня сделать демонстративный, большой глоток! А та муха на салфетке тем временем просто тихо сдохла, выполнив свою историческую миссию.

Лео, сидевший напротив, краем глаза увидел моё мученическое лицо, уткнулся носом в кулак и тайно от мамы бесшумно засмеялся надо мной, аж покатываясь от удовольствия. Я отвесила ему под столом самый свирепый пинок, на который только была способна!

В этот момент звонко зазвонил мамин телефон. Мама глянула на экран и, судя по её выражению лица, звонку она точно не обрадовалась, но всё же сдержанно подняла трубку. Это оказалась бабушка. Как выяснилось, она сейчас присматривает за маленькой Нурией - дочкой нашего дяди. Они вежливо поприветствовались, спросили друг у друга, как здоровье и как дела, а потом моя милая Нуриичка на том конце провода начала громко спрашивать про меня. Мама тут же улыбнулась и передала телефон мне, переключив на видеосвязь.

Лео мигом присел рядом со мной, вытягивая шею, и мы вдвоем начали наперебой разговаривать с малышкой. За эти два года она уже почти свободно начала говорить, и её недавно отдали в детский сад! Посюсюкав с ней, посмеявшись и пообещав, что я накупила ей целый вагон новых игрушек, я хотела передать телефон Хайат, но та лишь качнула головой и нарезрез отказалась общаться, тихо отсев в сторону. Эх, должна признаться, я по этой маленькой девочке невероятно безумно скучаю! Так хочется прижать её к себе и затискать!

Я вернула телефон маме. Вдруг мама резко переключила видеозвонок на обычный слуховой режим и выключила динамик, прижав трубку к уху. В течение целой минуты она не произнесла ни слова, лишь молча и напряженно кивала кому-то в ответ. А потом... её взгляд поднялся на нас, и глаза почему-то резко округлились - не от дикого ужаса, а от какого-то колоссального, экстренного шока!

И тут начался настоящий пантомимический хаос.

Мама, всё ещё держа телефон у уха и слушав собеседника, начала без единого слова, одними лишь бешеными жестами рук приказывать нам что-то делать - причем СРОЧНО!

Она махала руками, словно регулировщик на оживленном перекрестке в час пик. Сначала мама указала пальцем на Лео, потом изобразила руками крутящийся руль, затем ткнула в сторону прихожей и показала кулак с зажатыми пальцами - мол, «беги, хватай, неси!». Лео в панике подорвался со стула, нахмурился, попытался расшифровать этот пантомимный код, схватил со стола салфетницу и протянул маме. Мама смерила его таким яростным взглядом и так отчаянно замахала головой, что Лео испуганно бросил салфетницу обратно и начал хаотично метаться по кухне, хватаясь то за швабру, то за ключи от дома!

Затем мама повернулась к Хайат и мне. Она сделала характерное движение пальцами, будто протирает пыль или собирает по коврам мусор, потом указала на диван в гостиной, а следом - изобразила руками круглый животик и сложенные на груди крылья.

- Она хочет, чтобы мы накрыли стол? - громким шепотом спросила я у Хайат.
- Нет, глупая, она показывает, чтобы мы убрали диван и выгнали Басму! - так же шепотом паниковала Хайат, уже готовая бежать в зал.

Сама мама от нашего полного непонимания закрыла глаза, молча прорычала что-то беззвучное в потолок и начала махать обоими локтями, как курица крыльями, одновременно указывая одной ногой на коридор, а другой рукой - на раковину с горой посуды! Мы втроем - я, Лео и Хайат - носились по кухне как ужаленные, сталкиваясь лбами, переставляя тарелки, хватая тряпки и пытались угадать, чего от нас требует этот строгий генералиссимус без языка!

Наконец мама попрощалась, сбросила вызов, тяжело поставила телефон на стол, приложила кончики пальцев к уголкам глаз и глубоко, обреченно вздохнула.

Мы втроем, затаив дыхание и застыв в самых нелепых позах с тряпками и посудой в руках, в полном ожидании уставились на неё.

Мама медленно опустила руки и заявила:

- Бабушка и дедушка, ваш дядя и эта Нихан с дочкой... они все едут к нам.

И потом мама, резко застыв и будто о чем-то катастрофическом вспомнив, дико хлопнула себя по лбу и добавила:

- На духовке пирог горит!