Глава 42. Подземная парковка и всемирная паника
Всё случилось на подземной парковке университета. Место тихое, почти безлюдное — туда спускались только преподаватели на своих машинах да пара студентов, у кого были дорогие авто. Рита попросила Чонгука проводить её после вечерней лекции, потому что у неё разрядился телефон, а на улице темнело.
— Боишься темноты? — спросил Чонгук, когда они зашли в лифт.
— Нет, — ответила Рита. — Просто люблю, когда ты рядом.
Они вышли на парковке. Горели тусклые лампы, пахло бетоном и бензином. Машин было мало — редкие иномарки в углах да старенький «Хёндэ» у выезда. Они шли медленно, почти касаясь плечами.
— Слушай, — сказала Рита, остановившись. — Я тут подумала...
— О чём? — Чонгук повернулся к ней.
— О том, как быстро ты в меня влюбился. — Она улыбнулась, но в глазах была неуверенность. — Не верится, что айдол — и вдруг в какую-то русскую. Без денег, без связей.
— Ты серьёзно? — Чонгук нахмурился.
— А что? — Рита пожала плечами. — Это странно. Я для тебя — никто. А ты для меня — целый мир.
Чонгук шагнул к ней, взял за плечи, прижал к бетонной колонне. Не больно, но твёрдо.
— Ты не никто, — сказал он. — Ты — Рита. Ты — та, кто не попросил у меня автограф, кто не пыталась украсть мою футболку, кто сказала «спасибо» за билет так, будто я подарил тебе жизнь. Ты смотрела на меня как на человека. Ты — единственная.
Он поцеловал её. Глубоко, не торопясь, чувствуя, как её губы дрожат под его губами. Рита обняла его за шею, прижалась всем телом — и забыла, где они, кто они, что вообще происходит.
Они не заметили, как в дальнем углу парковки зажглись фары. Не заметили, как кто-то сел в машину и включил камеру телефона. Не заметили, как тихо, почти беззвучно, их сфотографировали.
---
Минхо спускался на парковку, чтобы забрать свою машину — забыл в бардачке наушники. Он шёл, глядя в телефон, и чуть не врезался в них, когда повернул за угол. Замер. Увидел Чонгука и ту самую русскую — новенькую, с короткими светлыми волосами. Они целовались, прижавшись к колонне, и не видели ничего вокруг.
Минхо отступил назад, прижался спиной к стене. В голове щёлкнуло: «Вот это поворот». Он хотел уйти, чтобы не мешать, но Чонгук уже заметил его — резко отстранился, повернул голову.
— Минхо? — голос Чонгука был хриплым, с нотками паники.
— Я никого не видел, — быстро сказал Минхо, поднимая руки. — Честно.
Чонгук отпустил Риту, шагнул к нему. Рита стояла, прижимая ладонь к губам, красная как рак.
— Пожалуйста, — сказал Чонгук, глядя Минхо в глаза. — Никому не говори. Это может разрушить всё. Её жизнь. Мою. Группы.
Минхо смотрел на него долгих пять секунд. Потом кивнул.
— Слово, — сказал он. — Я нем как рыба.
Он развернулся и ушёл быстрым шагом, даже не взяв наушники. В машине сидел несколько минут, глядя в лобовое стекло. «Никому не говори», — крутилось в голове. Он и не собирался. Чужие тайны — не его дело.
---
Но кто-то другой думал иначе.
Юна узнала об их романе случайно — или не случайно. Её подружка с факультета журналистики «случайно» оказалась на той же парковке на пять минут раньше Минхо и «случайно» сделала несколько снимков. А потом принесла их Юне, потому что знала: за такие фото можно получить хорошие деньги. Или хорошие услуги.
Юна сидела в своей дорогой квартире, смотрела на экран ноутбука и улыбалась. Фотографии были чёткими — Чонгук прижимает Риту к колонне, их губы слились в поцелуе, её руки на его шее. Идеальный компромат.
— Вот ты какая, русская, — прошептала она. — Скромница. А сама айдолов целуешь в парковках.
Она не стала долго думать. Открыла анонимный аккаунт в соцсетях, выложила фото, прикрепила скриншоты их переписки (достать их оказалось несложно — у неё были связи), добавила хештеги: #BTS #Чонгук #скандал #роман.
Через два часа пост разлетелся по всему интернету.
---
Скандал начался как пожар — с одной искры, которая за секунду превратилась в море огня.
Фанаты разделились на два лагеря. Первые кричали: «Как он смеет! Мы его арми! Он наш! Он не имеет права на личную жизнь!». Вторые: «Он человек. Он имеет право любить. Отстаньте от него». Но первых было больше.
Хейтеры, которым только дай повод, подключились мгновенно. В комментариях под постом смешивались грязь и угрозы. Риту называли шлюхой, охотницей за деньгами, подстилкой. Её фото из соцсетей (у неё их почти не было, но нашли студенческую карточку) разлетелись по сети. Кто-то написал, что она «специально приехала в Корею, чтобы охмурить айдола». Кто-то требовал её отчисления. Кто-то обещал прийти к университету и «разобраться».
Но были и те, кто защищал. Девушки с розовыми волосами, парни в футболках BTS, обычные люди, которым надоела эта истерия. Они писали: «Оставьте парня в покое», «Любовь не преступление», «Вы не имеете права лезть в чужую жизнь». Их голоса тонули в общем хоре ненависти, но они не замолкали.
---
Рита узнала об этом на работе. В четыре утра, когда зашёл последний клиент и попросил пачку сигарет. Она не смотрела в телефон — заряжала его в подсобке. Но клиент, парень лет двадцати, вдруг уставился на неё и сказал:
— Ты — та самая русская?
— Какая? — не поняла Рита.
— Которая с Чонгуком целуется. Ты же на фото. Волосы светлые, короткие. Это ты.
Рита замерла. Протянула ему сдачу дрожащими руками. Клиент ушёл, оставив дверь открытой. Она закрыла её, достала телефон, зашла в интернет.
Первое, что она увидела, — свою фотографию. Обведённую красным. И заголовок: «Чонгук из BTS встречается с русской студенткой по обмену. Подробности и фото».
Она прочитала комментарии.
«Шлюха».
«Денег захотела, сука».
«Откуда она вообще вылезла?».
«Надо её проучить».
Телефон выпал из рук. Рита прислонилась к стене, сползла на пол. Внутри всё оборвалось — не сердце, а что-то другое, важное, что держало её на плаву все эти недели.
— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет.
Она просидела так до конца смены, не в силах пошевелиться. В пять утра пришла сменщица, увидела её, спросила, что случилось. Рита покачала головой, натянула куртку и вышла на улицу.
---
Чонгук не спал всю ночь. Он видел пост, читал комментарии, сжимал телефон так, что треснуло стекло защитного экрана. Ему хотелось закричать — выложить своё фото с подписью: «Я люблю её. И плевать, что вы думаете». Но менеджеры уже звонили, запрещали, объясняли, что это разрушит всё, что они строили годами.
— Ты должен молчать, — сказал продюсер. — Не отвечай ни на один комментарий. Не выкладывай ничего. Пусть утихнет само.
— А она? — спросил Чонгук. — Что будет с ней?
— Она — гражданское лицо. С ней разберутся юристы. Но ты — молчи.
Чонгук бросил телефон на кровать и уставился в потолок.
Он вспомнил её лицо. Её улыбку. Её слова: «Не верится, что айдол в меня влюбился».
«А я влюбился, — подумал он. — Влюбился, и теперь ты страдаешь из-за меня».
Он взял второй телефон — старый, о котором никто не знал — и написал ей: «Рита, прости. Я не должен был втягивать тебя в это. Но я не жалею, что поцеловал тебя. Ни секунды».
Ответ пришёл через десять минут.
«Я не жалею тоже. Но я боюсь».
Он сжал телефон. Написал:
«Не бойся. Я рядом. Даже если меня заставят молчать, я буду рядом. Обещаю».
Она не ответила. Чонгук не спал до утра, глядя в потолок и слушая, как за окном шумит ноябрьский ветер.
Конец сорок второй главы.