Velvet & Ashes: Her Story

Два дня. Всего два дня, а казалось — целая жизнь. Рита выходила из общежития с капюшоном, натянутым на глаза, и первым делом смотрела по сторонам — нет ли кого с телефоном, не щёлкает ли камера, не бежит ли толпа фанаток с криками «вот она, шлюха». Пока обходилось. Но внутри каждого коридора, в каждой аудитории, за каждой партой она чувствовала на себе взгляды. Кто-то шептался, кто-то откровенно показывал пальцем, кто-то просто молчал, но смотрел так, что хотелось провалиться сквозь землю.

Субин шла с ней как тень — молчаливая, злая, готовая вцепиться в глотку любому, кто скажет лишнее слово. В столовую они заходили вместе, садились в самый дальний угол, ели быстро и уходили. Рита почти не прикасалась к еде — кусок в горло не лез.

— Ты должна есть, — сказала Субин в первый день, пододвигая к ней тарелку с рисом.

— Не могу, — ответила Рита.

— Можешь. Ты сильная.

— Я устала быть сильной.

Субин ничего не ответила. Только сжала её руку под столом.

---

Феликс нашёл её в библиотеке. Рита сидела в том самом кожаном кресле, где когда-то Чонгук дал ей билет, и смотрела в одну точку. Книга лежала на коленях раскрытая, но она не читала.

— Привет, — тихо сказал Феликс, садясь рядом. — Можно?

Рита кивнула, не поднимая глаз.

— Я хотел сказать... — Феликс помолчал, подбирая слова. — Ты держись. Я знаю, как это — быть иностранцем. Как это — когда на тебя смотрят косо. У меня тоже было такое. Не из-за скандала, а просто потому, что я не такой. Говорю с акцентом, смеюсь не так, ем не то.

Рита подняла глаза. Феликс улыбался — той самой солнечной улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки и которая могла растопить даже самую толстую стену.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — ответил Феликс. — И ещё: Чонин передаёт, что ты смелая. Бан Чан сказал, что если нужна помощь — обращайся. Мы не оставляем своих.

— Я не ваша, — тихо сказала Рита.

— Теперь наша, — поправил Феликс. — Раз тебя ненавидят те, кого мы не любим, значит, ты на правильной стороне.

Он встал, потрепал её по плечу и ушёл, тихо насвистывая какую-то мелодию. Рита смотрела ему вслед и впервые за два дня почувствовала, что может улыбнуться.

---

В агентстве BTS было тихо. Слишком тихо.

Их вызвали на собрание в девять утра — всех семерых. В комнате для переговоров пахло дорогим кофе и пластиком. За столом сидели продюсеры, менеджеры, глава отдела по связям с общественностью. Лица каменные, взгляды тяжёлые.

— Мы не будем ходить вокруг да около, — начал старший продюсер. — Скандал набирает обороты. Акции компании упали на три процента за ночь. Фанаты требуют объяснений. Партнёры звонят и спрашивают, не повлияет ли это на рекламные контракты.

Чонгук сидел, сжав кулаки под столом. Он смотрел в столешницу, не поднимая глаз.

— Ты должен оторвать все связи с этой девушкой, — прямо сказал глава PR. — Немедленно. Прекратить общение, удалить переписку, не отвечать на звонки. Если она будет пытаться связаться — игнорировать.

Чонгук поднял голову. В его глазах горел холодный огонь.

— Нет, — сказал он.

— Что значит «нет»? — продюсер прищурился.

— Я не собираюсь делать вид, что её не существует. Я не собираюсь врать.

— Ты уже врёшь, — резко сказал глава PR. — Врёшь фанатам. Врёшь нам. Врёшь себе. У тебя контракт, Чонгук. В контракте чёрным по белому: никаких отношений, которые могут навредить образу группы.

— А я не вредил, — Чонгук повысил голос. — Я просто... полюбил. Это преступление?

— В нашем мире — да, — холодно ответил продюсер. — Ты знал правила, когда подписывал.

Чонгук хотел ответить, но Намджун положил руку ему на плечо.

— Тише, — сказал он тихо. — Не сейчас.

Чонгук замолчал. Сжал зубы так, что заныли челюсти.

---

После собрания они ушли в свою комнату отдыха — узкую, с диванами и маленьким холодильником. Кто-то сидел, кто-то стоял, кто-то ходил из угла в угол. Спорили громко, перебивая друг друга.

— Он прав, — сказал Чимин, скрестив руки на груди. — У нас контракт. Мы все подписывали. Если он нарушает — страдает вся группа.

— Ты серьёзно? — Тэхён повернулся к нему, сверкнув глазами. — Ты предлагаешь ему бросить девушку, которую он любит, из-за бумажки?

— Я предлагаю ему думать не только о себе, — отрезал Чимин.

— А я предлагаю тебе вспомнить, — Тэхён шагнул к нему, — как ты сам смотрел на Чонгука, когда тот просто улыбнулся кому-то на концерте. Ты ревновал, Чимин. Ты бесился. Но никто не говорил тебе «оторви связи».

— Это другое! — покраснел Чимин.

— Точно такое же, — сказал Тэхён.

— Хватит! — рявкнул Юнги, поднимаясь с дивана. — Вы как дети. Дело не в Чимине и не в Тэхёне. Дело в том, что мы команда. И если один из нас падает — мы его поднимаем. А не добиваем.

Хосок стоял у окна и молчал. Его лицо было бледным, губы сжаты. Он не любил скандалы. Он любил танцевать и улыбаться. А теперь это всё рушилось.

— А ты что думаешь? — спросил Намджун, глядя на Сокджина.

Сокджин сидел в углу, потягивая чай. Он поставил кружку, посмотрел на Чонгука — долго, изучающе.

— Я думаю, — сказал он медленно, — что Чонгук уже взрослый. И он сам решит, что ему важнее — карьера или любовь. А наша задача — не мешать. И быть рядом.

— Даже если он разрушит группу? — спросил Чимин.

— А ты веришь, что он может её разрушить? — ответил Сокджин. — Я — нет.

Чонгук слушал, закрыв глаза. В голове шумело. Он открыл их, посмотрел на каждого из шестерых.

— Я не буду с ней расставаться, — сказал он. — Но я не буду афишировать. Пока. В интернете я скажу, что она моя троюродная сестра. И что всё это — ложь. А настоящие отношения буду прятать. До лучших времён.

— И как долго? — спросил Намджун.

— Столько, сколько понадобится, — ответил Чонгук.

---

Через час в официальном аккаунте BTS появился пост:

«Уважаемые арми, в последние дни появились ложные сведения о личной жизни Чонгука. Мы вынуждены прояснить ситуацию: девушка, которую запечатлели на фото, является троюродной сестрой артиста. Она приехала по обмену из России, и Чонгук помогал ей адаптироваться. Любые намёки на романтические отношения — ложь. Просим не распространять недостоверную информацию и уважать частную жизнь артиста и его семьи. Спасибо за понимание».

Интернет взорвался снова. Одни поверили, другие — нет. Кто-то писал: «Ах вот в чём дело, бедный Чонгук, его оклеветали!». Кто-то: «Троюродная сестра? Ага, конечно. Целуются они по-семейному». Но градус ненависти немного спал. Хотя хейтеры не унимались.

Рита прочитала этот пост, сидя в своей комнате, прижавшись спиной к холодной стене. Рядом сидела Субин и смотрела, как она читает.

— Сестра? — переспросила Субин. — Серьёзно?

— Он пытается защитить меня, — тихо сказала Рита. — И себя.

— Дурак, — вздохнула Субин. — Нормальный бы мужик сказал: «Да, это моя девушка, идите вы нахуй». Но айдолы... они не могут.

— Он не может, — согласилась Рита. — Но я знаю правду.

Она убрала телефон. Легла на кровать, свернувшись калачиком. Субин накрыла её пледом, погладила по голове — непривычно нежно для неё.

— Спи, — сказала Субин. — Завтра будет лучше.

— Откуда ты знаешь? — прошептала Рита.

— Я не знаю, — честно ответила Субин. — Но надеюсь.

И Рита уснула. Потому что надежда была единственным, что у неё осталось.

Конец первой части сорок третьей главы.