Глава 41. Блондинка в каре и его ревность
Три дня пролетели как один. Нет, не как один — как три разных, но каждый из них Рита запомнила навсегда.
На четвёртый день после кофе в кафе она проснулась и поняла: что-то изменилось. Не в мире — в ней. Она больше не боялась смотреть в зеркало. Не боялась заглядывать в будущее. У неё была работа, учёба, подруга, которая лезла в драку за неё, и парень, который писал ей каждое утро: «Проснулась? Как спалось?»
Чонгук. Чон Чонгук. Айдол. Красавчик. Тот, кого обожали миллионы. И он писал именно ей.
---
Юна стала ещё дерзче. Словно три дня назад в её голове что-то переключилось — с «тихой охоты» на открытую агрессию. Она больше не прижимала Риту к стене в туалете. Она просто проходила мимо и роняла фразы, как бомбы:
— О, русская пришла. Всё в своих обносках? Не надоело?
Или:
— Слышала, ты по ночам в магазине работаешь. Хочешь, заплачу тебе? Приберёшься у меня в квартире. Ты же умеешь полы мыть?
Рита молчала. Сжимала кулаки, но молчала.
На третий день Субин не выдержала.
Они как раз шли по коридору, когда Юна, проходя мимо, громко сказала своей свите:
— Смотрите, нищебродки идут. Одна в чужой толстовке, вторая — с кривой чёлкой.
Субин развернулась так резко, что волосы взлетели.
— Ты, сука, — сказала она, шагнув к Юне, — повтори-ка, что сказала?
— Что слышала, — усмехнулась Юна, не отступая. — Нищебродки.
Субин схватила её за ворот розового пальто и притянула к себе. Их лица оказались в сантиметре друг от друга.
— Ещё раз назовёшь её нищебродкой, — прошипела Субин, — я вырву твои дорогие волосы вместе с корнями. Поняла?
— Отпусти, — прохрипела Юна, пытаясь отцепить её пальцы. — Ты с ума сошла? Здесь камеры!
— А мне плевать, — ответила Субин. — Я за русскую любому глотку перегрызу.
Она отпустила. Юна попятилась, поправила пальто, бросила злой взгляд на Риту.
— Твоя подруга — психопатка, — сказала она.
— Знаю, — ответила Рита. — И горжусь этим.
Юна ушла, цокая каблуками. Минсо, которая стояла в стороне, уставилась на Субин с открытым ртом.
— Ты... ты реально психопатка, — выдавила она.
— Иди нахуй, — ласково ответила Субин, беря Риту под руку. — Пошли.
---
В эти три дня Рита решилась на перемены.
Сначала она зашла в дешёвый магазин одежды и купила две пары джинс, три футболки и один тёплый свитер — не с секонд-хенда, а новые, даже с бирками. Потом — в аптеку за прокладками, сразу три пачки «Миланы», не по акции, а по полной цене.
А потом — в парикмахерскую.
— Я хочу блонд, — сказала она мастеру, показывая фото на телефоне. — И каре.
Мастер посмотрела на её русые волосы, на её бледное лицо, кивнула. Через три часа Рита вышла из салона другим человеком.
Короткие светлые волосы обрамляли лицо, делая её глаза больше, а скулы — острее. Она смотрела на своё отражение в витрине магазина и не узнавала себя.
— Охуеть, — сказала она вслух.
Человек напротив — та самая девушка, которая три недели назад бежала без трусов из гаража, — улыбнулась. Светло, свободно, без тени страха.
---
Чонгук увидел её в университете на следующий день и чуть не споткнулся.
Она шла по коридору в новых джинсах и белой футболке, с короткими светлыми волосами, которые блестели под лампами. Никакой косметики — только блеск для губ. Но она была красивой. До боли. До желания схватить за руку и увести куда-нибудь, где никто не увидит.
— Ты... — сказал он, подходя ближе. — Ты что, волосы покрасила?
— Ага, — кивнула Рита, улыбнувшись. — Нравится?
Чонгук сглотнул. Огляделся — рядом никого. На секунду прикрыл глаза, потом открыл.
— Очень, — сказал он. — Ты красивая.
Рита покраснела — в который раз, но теперь ей это даже нравилось.
---
Их тайные встречи стали чаще. После пар они уходили в то же кафе, сидели в углу, пили кофе и говорили — обо всём и ни о чём. О музыке, о которой он писал «в стол». О России, из которой она сбежала. О том, что страшно, что она здесь одна, но уже не одна.
На вторую встречу он поцеловал её.
Это случилось неожиданно — она рассказывала про свои ночные смены, про то, как устаёт, а он вдруг наклонился и поцеловал. Легко, почти невесомо, коснувшись губами уголка её губ.
— Зачем? — прошептала она, когда он отстранился.
— Чтобы ты замолчала, — ответил он. — И чтобы ты поняла.
— Что поняла?
— Что я в тебя влюбился.
Рита не знала, что сказать. Она просто сидела и смотрела на него — на этого парня, который улыбался ей краешком губ, как будто только что сказал, что на улице дождь.
— Ты дурак, — наконец выдавила она.
— Знаю, — ответил Чонгук. — Твой дурак.
---
В общежитии BTS тоже заметили, что Чонгук изменился. Он стал чаще улыбаться, меньше злиться на репетициях, иногда смотрел в телефон и улетал куда-то мыслями.
Намджун и Сокджин сидели на кухне, пили чай и обсуждали.
— Ты видел, как он на неё смотрит? — спросил Намджун, помешивая чай.
— На кого? — не понял Сокджин.
— На ту русскую. Рита. Которая с Субин дружит.
— А, — кивнул Сокджин. — Да, видел. Он на неё смотрит так, будто она — его песня, которую он никак не допишет.
— Или допишет уже, — усмехнулся Намджун.
— Ты веришь, что у них что-то есть?
— Не знаю, — Намджун отставил кружку. — Но если есть — надеюсь, он будет осторожен. Фанаты сожрут её с потрохами.
— Или её подруга сожрёт фанатов, — заметил Сокджин. — Ты видел Субин? Она за Риту любому глотку перегрызёт.
— Видел, — вздохнул Намджун. — Страшная девка.
— Зато надёжная, — сказал Сокджин. — Таким цены нет.
---
Чонгук ревновал. Он не показывал этого, но внутри всё кипело, когда он видел, как какой-нибудь парень с факультета искусств слишком долго смотрит на Риту. Или когда она смеётся с кем-то, кроме него. Или когда Субин обнимает её, и она не отстраняется.
— Ты чего такой хмурый? — спросила Рита, когда они встретились в кафе в четвёртый раз.
— Ничего, — ответил Чонгук, отводя взгляд.
— Врёшь.
— Не вру.
Рита наклонилась, заглянула ему в глаза.
— Ты ревнуешь, — сказала она. — Да?
— Нет.
— Чонгук.
— Ладно, да, — выдохнул он. — Ревную. Но это глупо. Я знаю, что глупо.
— Не глупо, — Рита взяла его за руку. — Просто ты боишься.
— Чего?
— Что я выберу не тебя.
Чонгук посмотрел на неё — на её светлые волосы, на её улыбку, на её глаза, в которых не было страха.
— А ты выберешь? — спросил он.
— Я уже выбрала, — ответила Рита. — Когда согласилась на этот дурацкий кофе.
Он сжал её руку. Сильнее, чем нужно. И не отпускал до самого вечера.
---
Ночная смена в магазине тянулась медленно. Рита стояла за кассой, сканировала товары, улыбалась редким клиентам. В голове крутились слова Чонгука: «Я в тебя влюбился». Она повторяла их про себя, как мантру, как саблиминал, который наконец сработал.
В два часа ночи пришла Субин — с пакетом еды из закусочной, где она работала.
— Ты чего не спишь? — удивилась Рита.
— Решила проведать, — Субин плюхнулась на стул у кассы, достала контейнер с рамёном. — На, поешь. А то ты худая, как палка.
— Я не худая, — обиделась Рита, но рамён взяла.
Они сидели, ели, молчали. Потом Субин сказала:
— Ты и правда красивая стала. Я сначала не узнала, когда в коридоре встретила.
— Спасибо, — улыбнулась Рита.
— Но Чонгука береги, — добавила Субин. — Он хороший. Не то что эти...
— Кто «эти»?
— Все остальные.
Они допили чай из автомата, и Субин ушла, махнув на прощание. Рита осталась одна. За окном моросил дождь. Она думала о том, как изменилась её жизнь за три дня. И улыбалась.
Конец сорок первой главы.