Глава 40. Вибрация в кармане
После крыши они спустились вниз, и Рита всё ещё чувствовала запах Чонгука на его толстовке — та самая чёрная, которую он накинул ей на плечи, а она так и не вернула. Вернее, вернула, но он сказал: «Оставь. Тебе идёт». И ушёл, даже не оглянувшись.
Рита стояла посреди коридора, прижимая к груди чужую толстовку, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. «Просто одежда, — сказала она себе. — Просто одежда». Но пальцы сжимали мягкую ткань так, будто это было что-то большее.
---
Последняя пара закончилась в четыре. Рита вышла из аудитории, устало потянулась, собираясь брести в общежитие, но на полпути завибрировал телефон.
Незнакомый номер. Сообщение в вичате.
«Привет. Это Чонгук. Не хочешь кофе после пар? Есть одно место, там не толкаются фанатки. Тайком, конечно. Сможешь?»
Рита перечитала сообщение три раза. Потом ещё два. Пальцы дрожали, когда она печатала ответ.
«Могу. Где?»
«У выхода из главного корпуса. Жду 10 минут».
Она убрала телефон, поправила хвост, одёрнула свитер. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышат прохожие. «Это не свидание, — думала она, быстрым шагом направляясь к выходу. — Просто кофе. Просто разговор. Просто айдол, который почему-то тратит на тебя время».
У главного корпуса он уже ждал — в чёрной кепке, надвинутой на глаза, и серой худи, которую она раньше не видела. Заметил её, кивнул, отвернулся и пошёл в сторону парка, даже не оглянувшись. Рита поняла — надо идти следом, не привлекая внимания.
Она пошла, держа дистанцию в несколько шагов. Мимо прошла группа студентов — кто-то громко обсуждал вчерашний концерт, кто-то смеялся. Никто не обратил внимания на девушку в старых кедах и парня в кепке.
Они свернули в переулок, потом ещё раз, и оказались у маленького кафе — вывеска на корейском, пластиковые стулья на улице, запах жареных блинчиков с корицей. Внутри было почти пусто — только пара старушек пили чай у окна да бармен протирал чашки.
Чонгук снял кепку, провёл рукой по волосам, улыбнулся краешком губ.
— Садись. Здесь хорошо. Хозяин меня знает, не выдаст.
— Ты часто так делаешь? — спросила Рита, садясь за столик у стены.
— Что именно? — Чонгук сел напротив, положил кепку на стол.
— Тайком ходишь по кафе с девушками?
Чонгук усмехнулся, покачал головой.
— Нет. Ты первая.
Рита не знала, верить или нет. Но его глаза — тёмные, глубокие, без тени насмешки — говорили, что он не врёт.
Они заказали кофе — американо ему, латте ей. Пили молча, но молчание было не напряжённым, а каким-то тёплым, почти домашним.
— Зачем ты дал мне билет? — спросила Рита, отставляя чашку. — Правда. Не из жалости же.
Чонгук посмотрел на неё — долго, внимательно, как тогда в библиотеке.
— Потому что ты смотрела на меня не как на картинку, — сказал он. — Ты смотрела как на человека. Это редкость. Очень.
Рита опустила глаза, покраснела.
— Я просто... я не умею притворяться.
— Это и ценно, — ответил Чонгук. — Не теряй.
Они допили кофе, обменялись вичатами — не только номерами, а настоящими, личными, которыми он не делился даже с некоторыми мемберами.
— Пиши, — сказал Чонгук, вставая и натягивая кепку. — Если что. Я отвечу.
— Обязательно, — ответила Рита.
Он ушёл первым — быстрым шагом, не оглядываясь. Рита осталась сидеть, допивая остывший латте, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, не связанное с кофе.
---
В кармане завибрировал телефон.
«Спасибо за вечер. Ты классная. Не пропадай».
Она ответила через минуту:
«Ты тоже. И толстовку верну, когда постираю».
«Можешь не стирать. Мне нравится, что она пахнет тобой».
Рита чуть не поперхнулась воздухом. Спрятала телефон, быстро вышла из кафе, даже не глядя по сторонам.
---
В России тем временем решалась другая судьба.
Мать сидела на кухне, пила дешёвый кофе и смотрела на телефон. Экран погас уже давно, но она всё ждала — сообщения, звонка, хоть какого-то знака. Рита молчала. Третий день. Исчезла, будто её и не было.
Артур пришёл без стука — открыл дверь своим ключом, который она дала ему на прошлой неделе, когда он помогал чинить замок. Вошёл, стянул куртку, бросил на диван. Посмотрел на мать, на её дрожащие руки, на чашку с остывшим кофе.
— Ну что, Оль, — сказал он, садясь напротив. — Решилась?
Мать подняла глаза. В них не было страха, не было радости. Только усталость — такая глубокая, будто она прожила не тридцать семь, а все сто.
— Решилась, — сказала она тихо. — Выхожу.
Артур усмехнулся, достал сигарету, закурил прямо на кухне.
— И правильно, — сказал он, выпуская дым в потолок. — Не век же тебе одной мыкаться. Я мужик серьёзный. Квартира, машина, счета. Будешь как у Христа за пазухой.
— А Рита? — спросила мать, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на боль.
— А что Рита? — Артур пожал плечами. — Найдётся — пусть живёт своей жизнью. Мне чужая дочь не нужна. Мне жена нужна.
Он докурил, потушил окурок в пепельницу, встал.
— Завтра в загс. В двенадцать. Не опоздай, — бросил он на пороге. — И надень что-нибудь приличное. Не этот халат.
Дверь хлопнула.
Мать осталась сидеть, глядя в пустоту. Кофе давно остыл, чашка была холодной, как и всё в этой квартире. Она поднялась, подошла к окну, посмотрела на серое небо, на грязные сугробы, на гаражи, где когда-то...
— Прости, дочка, — прошептала она в пустоту. — Прости, что не смогла уберечь.
---
В парке, на другой стороне города, Чимин и Тэхён шли по аллее, усыпанной сухими листьями. Фонари уже зажглись, бросая жёлтый свет на мокрый асфальт. Дул холодный ветер, но они не замечали холода.
— Зачем ты позвал меня? — спросил Чимин, глядя под ноги.
— Поговорить, — ответил Тэхён. — По-нормальному. Без свидетелей.
— О чём?
— О нас.
Чимин остановился. Повернулся к Тэхёну. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию.
— А что «нас»? — спросил он. — Есть какое-то «нас»?
Тэхён подошёл ближе, почти вплотную.
— Я не знаю, — сказал он. — Но хочу узнать.
Чимин молчал. Ветер трепал его волосы, бросал в лицо сухие листья. Он смотрел в глаза Тэхёна и видел там то, чего боялся увидеть — надежду.
— Ты... — начал он, но не закончил.
Потому что из-за поворота показался Юнги — в своей вечной чёрной толстовке, с термосом в руке, сонный, но довольный.
— А я вас ищу, — сказал он, подходя. — Репетиция через час, а вы здесь прохлаждаетесь.
Чимин и Тэхён отступили друг от друга, как будто их застали за чем-то постыдным.
— Мы просто... — начал Тэхён.
— Я знаю, что «просто», — перебил Юнги. — Идёмте. Намджун уже заждался.
Он развернулся и пошёл к выходу из парка, не оборачиваясь. Чимин и Тэхён переглянулись — и пошли следом.
Разговор откладывался. Но не навсегда.
Конец сороковой главы.