Глава 35. Разрывая небо
Десятое ноября. Сеул.
День начался с тумана — плотного, молочного, который окутал город так, что небоскрёбы казались призраками. Но к полудню туман рассеялся, выглянуло солнце — бледное, ноябрьское, но такое долгожданное. Рита смотрела в окно общежития и думала: это знак. Сегодня будет хороший день.
Она надела то, что взяла с собой из дома — чёрные джинсы, белый свитер, кеды. Никакой косметики, только блеск для губ, который она купила в автомате на вокзале. Волосы собрала в низкий хвост. Посмотрела в зеркало. Бледная, синяки под глазами — вчера не спала почти до двух, но это неважно. Главное — билет в кармане.
Субин сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на Риту.
— Ты красивая, — сказала она. — Даже без штукатурки.
— Ты тоже, — ответила Рита. — Особенно с кривой чёлкой.
— Пошла ты, — усмехнулась Субин. — Иди уже. А то опоздаешь.
Рита взяла рюкзак, надела куртку — всё ту же, старую, драповую, с оторванной пуговицей. На выходе из комнаты обернулась:
— За меня не волнуйся.
— Я никогда не волнуюсь, — ответила Субин. — Удачи.
Рита вышла. Субин осталась одна. Она посмотрела в окно, на серое небо, и тихо сказала:
— Дурак тот, кто не волнуется.
---
Концертный зал был огромным. Рита никогда не видела ничего подобного — ряды кресел уходили вверх амфитеатром, сцена была залита светом, повсюду висели экраны. Арми уже собирались — девушки и парни с лентами в цветах BTS, с плакатами, с бомбочками-лайтстиками, которые в полутьме зала мерцали, как море светлячков.
Рита нашла своё место — недалеко от сцены, сбоку, откуда был виден и центр, и край, где иногда прятались музыканты. Села, сжала билет в руке. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышат соседи.
— Ты одна? — спросила девушка слева — кореянка с розовыми волосами и весёлыми глазами.
— Да, — ответила Рита на ломаном корейском. — Я первый раз.
— О, первый концерт BTS? — девушка округлила глаза. — Ты будешь плакать. Я всегда плачу.
Рита улыбнулась. Ей почему-то стало легче.
---
За кулисами BTS готовились к выходу. Гримёрка была забита костюмами, обувью, сумками. Пахло лаком для волос, свежим потом и адреналином.
На парнях были костюмы из последнего тура — тёмно-красные и чёрные, кожа, длинные пальто, которые развевались на ветру от вентиляторов. Чонгук поправлял пояс, на котором висела цепочка. Чимин смотрел в зеркало и массировал шею. Тэхён стоял у стены, закрыв глаза.
— Все готовы? — спросил Намджун, оглядывая группу.
— Всегда готовы, — ответил Хосок, но голос его дрогнул.
Сокджин улыбнулся — своей фирменной улыбкой, широкой, с ямочками. Но Намджун заметил, как он незаметно потёр плечо.
— Хён, таблетку выпил?
— Да, мамочка, выпил, — отмахнулся Сокджин. — Не ной.
Юнги стоял в углу с термосом. Кофе уже давно остыл, но он всё равно сжимал его, как талисман.
— Юнги-и, — позвал Чонгук.
— Что?
— Сегодня последний концерт этого тура. Давай сделаем так, чтобы они запомнили.
Юнги посмотрел на него. Кивнул.
— Запоминайте, — сказал он и поставил термос.
---
Зал погас. Тьма стала полной, даже бомбочки-лайтстики на секунду замерли. А потом ударил звук — барабаны, гулкие, как сердцебиение великана. Экран зажёгся, показывая титры: «Map of the Soul: 7».
Рита вцепилась в подлокотники.
На сцену вышли они. Семь фигур в плащах, с капюшонами, скрывающими лица. Дым стелился по полу, освещённый снизу красным. Музыка нарастала, и когда плащи упали, зал взорвался криками.
«ON».
Хосек начал — его голос был резким, злым, как удар бича. Тэхён подхватил, потом Чонгук. Они двигались как одно целое — синхронно, жёстко, каждое движение било в такт барабанам.
Рита смотрела на Чонгука. Он был другим — не тем парнем из библиотеки, который дал ей билет и улыбался краем губ. На сцене он был воином. Его глаза горели, мышцы на руках перекатывались под кожей, когда он вскидывал руку в жесте «кивок судьбы» — резкий наклон головы, ладонь у лица.
— Нельзя меня сломать, — пел он, и Рита верила.
В припеве они падали на одно колено, а потом резко вскидывали руки вверх — разрывая небо. Костюмы развевались, пот блестел на лицах.
— Прими меня таким! — кричал Намджун в микрофон, и зал отвечал ему тысячами голосов.
Следом заиграла «Boy With Luv» — яркая, розовая, с лёгкой хореографией. Парни улыбались, махали фанатам, посылали воздушные поцелуи. Рита не могла оторвать взгляда от Чонгука — он смеялся, заправлял выбившуюся прядь за ухо, танцевал так легко, будто не было ни веса костюма, ни усталости.
«Make It Right» — мягкая, грустная. Они стояли на краю сцены, глядя в зал, и пели о том, что даже на вершине мира хочется вернуться к тому, кто понимает. Рита вдруг вспомнила свои ночи в России, когда она слушала их песни в наушниках и мечтала. А теперь она здесь. Рядом. Почти.
«Black Swan» — оркестровые струнные сплелись с трэпом, и парни танцевали как умирающие лебеди. Чимин в центре, его движения были такими плавными, что казалось — он не касается пола. Тэхён рядом — их дуэт в «Friends» ещё впереди, но в этой песне они были разделены, каждый в своей боли.
«Dionysus» — безумная, агрессивная, с рок-гитарами. Чонгук сорвал голос на крике, Хосок отбивал ритм ногами, Юнги читал рэп так, что кровь стыла в жилах. Зал обезумел — тысячи лайтстиков взлетели вверх, как звёзды.
Рита не плакала. Она просто смотрела, запоминая каждое движение, каждый взгляд, каждую ноту. В какой-то момент ей показалось, что Чонгук посмотрел прямо на неё — в её сторону, в её глаза. Но это длилось секунду, не больше.
Концерт закончился так же внезапно, как начался. Музыка стихла, экраны погасли. Семь фигур поклонились, махнули на прощание и ушли за кулисы. Зал визжал, звал на бис, но Рита знала — сегодня всё. Они устали. Они сделали всё, что могли.
Она сидела, пока не зажёгся свет. Розововолосая соседка плакала, вытирая слёзы платком.
— Говорила же — будешь плакать, — всхлипнула она.
— Я не плачу, — сказала Рита. Но голос её дрожал.
Она вышла из зала, надела куртку. На улице было холодно, темно. Вдалеке горели огни Сеула. Рита достала телефон, набрала сообщение Субин: «Было нереально. Спасибо, что пнула меня».
Ответ пришёл через минуту: «Знаю. Я всегда права. Иди домой, а то простынешь».
Рита улыбнулась, сунула телефон в карман и пошла к метро.
В голове крутилась строчка из «ON»: «Прими меня таким».
«Приняла», — подумала она. — «Приняла, блядь».