Глава 33. За три дня до сцены
Восьмое ноября выдалось серым и промозглым, даже для Сеула. Небо висело низко, тяжёлое, будто вот-вот разродится дождём или даже первым снегом. Но пока держалось. Влажный ветер гнал по аллеям кампуса последние листья, которые жалобно шуршали под ногами студентов, спешащих на первые пары.
Рита проснулась раньше будильника. Ей снилось что-то тёплое и неразборчивое — чьи-то руки, чей-то голос, запах кофе и хвои. Она полежала несколько минут, глядя в потолок, потом села. Субин уже не было на кровати — только сбитое одеяло и оставленная на подушке мятная конфета. «На, с утра», — гласила записка на обёртке.
Рита усмехнулась. Вчерашний билет лежал в кармане рюкзака, в самом надёжном отделении. Она проверила — на месте. Выдохнула.
День начинался.
---
BTS репетировали с шести утра. Концерт через два дня, и каждый знал: расслабляться некогда. Даже Юнги, который ненавидел вставать рано, пришёл в зал первым — в чёрной пижамной футболке и домашних штанах, с термосом кофе в одной руке и планшетом с текстами — в другой.
— Ты спал вообще? — спросил Хосок, заходя следом и хлопая в ладоши, чтобы разбудить помещение. Его энергия была заразной, даже в восемь утра.
— Спал, — буркнул Юнги. — Четыре часа. Мне хватит.
Чонгук уже разминался у зеркальной стены — тянул шею, плечи, делал выпады. На нём была серая майка, открывающая татуировки на руках, и чёрные свободные штаны. Волосы, ещё влажные после душа, падали на глаза.
Чимин и Тэхён пришли вместе — молчаливые, но не напряжённые. Вчерашний разговор на крыше остался где-то там, за дверью. Сегодня была работа.
— Давайте с «On», — сказал Намджун, подходя к стойке со звуком. — Прогоним целиком, потом разберём сложные моменты.
Сокджин стоял у окна, потягивая чай из любимой кружки. Он был спокоен — как всегда перед большими концертами. Внутри, конечно, колотилось, но внешне — ни тени волнения.
— Хён, ты готов? — спросил Чонгук, подходя к нему.
— Всегда готов, — улыбнулся Сокджин. — Давай, покажу этим детям, как надо петь.
Чонгук усмехнулся и пошёл на своё место.
Музыка грянула. Бас ударил в грудь, заставив воздух вибрировать. Они двигались как единое целое — семь человек, которые знали друг друга лучше, чем себя. Каждый шаг, каждый поворот головы, каждый выдох.
Хосок отсчитывал ритм, хлопая в ладоши:
— Раз-и-два-и-три-и...
Чимин танцевал в первой линии, рядом с Чонгуком. Их движения были синхронными, как отражения. Тэхён стоял чуть сзади, в позиции, и ждал своего выхода в припеве. Юнги читал рэп, не повышая голоса, но внутри уже чувствовал пульс сцены.
— Стоп! — Намджун поднял руку. — Чимин, во втором куплете ты опаздываешь на полбита. Давай ещё раз.
Чимин кивнул, вытер пот со лба. Тэхён положил руку ему на плечо — коротко, ободряюще.
— Справишься, — шепнул он.
— Знаю, — ответил Чимин.
---
Рита пришла на лекцию по корейской литературе за пятнадцать минут до звонка. Аудитория была полупустой, она села на четвёртый ряд, у окна, достала тетрадь и ручку. За окном качались голые ветки клёна, по стеклу ползла капля дождя — наконец-то началось.
В аудиторию вплыла Юна. В розовом пальто, с идеальной укладкой, с запахом духов, который чувствовался за три метра. За ней — Минсо, с неизменной булочкой в руке.
Юна посмотрела на Риту. Улыбнулась — той самой улыбкой, от которой хотелось спрятаться под парту. Но Рита выдержала взгляд.
— Привет, русская, — сказала Юна, проходя мимо. — Не скучаешь без своего айдола?
— У меня есть фамилия, — ответила Рита, не поднимая глаз от тетради. — Маргарита.
— Рита, — Юна остановилась, положила руку на её стол. — Запомни, детка: в этом универе ты — никто. И дружба с Чонгуком тебе не поможет.
— А я и не ищу помощи, — Рита подняла голову. — Я ищу знания. В отличие от некоторых.
Минсо поперхнулась булочкой. Юна прищурилась.
— У тебя есть язык, — сказала она тихо, почти ласково. — Но я научу тебя им пользоваться. Если захочешь.
Она убрала руку и пошла на своё место — в первый ряд, где её ждали подружки. Минсо поплелась за ней, бросив на Риту короткий взгляд — непонятно, сочувственный или завистливый.
Субин, сидевшая через два ряда, показала Рите большой палец. Рита кивнула.
Лекция началась. Профессор рассказывал о корейской поэзии эпохи Корё, о стихах, которые писали монахи на горах. Рита слушала и записывала, но краем сознания думала о Юне. О её словах. О том, что враг появился быстро — даже быстрее, чем она ожидала.
«Ничего, — подумала она. — Я выжила в России. Выживу и здесь».
---
После репетиции BTS разбрелись по своим лекциям. У Чонгука была пара по медиа — он сидел в аудитории с проектором, слушал лектора и делал вид, что записывает. На самом деле писал текст. Строчку за строчкой, ту самую песню, которую начал вчера в библиотеке.
Ты пришла из ниоткуда,
С разбитыми кедами и пустыми карманами.
Но в твоих глазах — все звёзды,
Которые я потерял по дороге к славе.
Он остановился, перечитал. Слишком лирично. Слишком откровенно. Удалить? Нет, оставить. Только спрятать подальше.
— Господин Чон, вы слушаете? — спросил профессор.
— Да, — ответил Чонгук, откладывая ручку. — Про кинематограф начала 2000-х. Новое корейское кино.
— Хорошо, что хоть кто-то слушает, — буркнул профессор и продолжил лекцию.
Чонгук посмотрел в окно. Дождь стучал по стеклу. Он думал о Рите. О том, как она сидела в библиотеке, в кожаном кресле, и сжимала билет дрожащими пальцами. О том, как сказала «спасибо» — тихо, искренне, будто он подарил ей не билет, а целую жизнь.
— Приду, — прошептал он её голосом в своей голове.
И улыбнулся.
---
В столовой Stray Kids сидели за своим обычным столом. Феликс жевал салат, запивая водой из бутылки. Хёнджин ковырял рис и смотрел в телефон — листал фотографии с вчерашней съёмки.
— Ты в порядке? — спросил Чанбин, наваливая себе полную тарелку макарон.
— Да, — ответил Хёнджин, не поднимая глаз. — Просто устал.
Чонин сидел напротив, с супом. Он посмотрел на Хёнджина, но ничего не сказал.
— Слышали про концерт BTS? — спросил Джисон, откусывая от яблока. — Десятого. Билеты давно разобрали.
— А ты бы пошёл? — спросил Минхо, поднимая бровь.
— Нет, там много людей, — помотал головой Джисон. — Я пас.
— Я бы пошёл, — сказал Феликс. — Посмотреть, как они двигаются. У них хореография огонь.
Бан Чан отодвинул пустую тарелку, вытер губы салфеткой.
— У каждого свой путь, — сказал он. — Мы делаем своё. Они — своё. Сравнивать бессмысленно.
— А ты завидуешь? — спросил Хёнджин, поднимая глаза.
— Нет, — спокойно ответил Бан Чан. — У меня есть всё, что нужно. Музыка, группа, возможность творить. Остальное — шум.
Хёнджин кивнул и снова уставился в телефон. Феликс поймал взгляд Минхо — тот пожал плечами. Никто больше не говорил на эту тему.
---
Восьмое ноября подходило к концу. Рита вернулась в общежитие поздно, после дополнительных занятий по корейскому языку. Субин уже была в комнате — сидела на кровати, поджав ноги, и перебирала свои записи из закусочной.
— Ты сегодня долго, — сказала она, не поднимая головы.
— Много дел, — ответила Рита, скидывая рюкзак. — Надо нагонять программу. Я всё-таки иностранка, мне сложнее.
— А ты молодец, — сказала Субин. — Не ноешь, не жалуешься. Просто делаешь.
— А смысл ныть? — Рита села на свою кровать, стянула кеды. — Ничего не изменится.
Субин отложила записи, посмотрела на соседку.
— Завтра последний день перед концертом. Ты пойдёшь? Билет же есть.
— Пойду, — кивнула Рита. — Очень боюсь, но пойду.
— Чего бояться? — удивилась Субин. — Танцы, песни, красивый парень на сцене.
— Не того боюсь, — Рита посмотрела в окно. — Боюсь, что это всё — сон. Что завтра проснусь в своей комнате в России, а мать скажет, что пора замуж.
Субин помолчала. Потом встала, подошла к Рите и легонько стукнула её по лбу.
— Не спи, — сказала она. — Это реальность. Ты здесь. И концерт будет. Так что готовься.
Рита потёрла лоб, но улыбнулась.
— Ладно. Готовлюсь.
За окном шумел дождь. Ноябрь. Сеул. И за два дня до сцены, в маленькой комнате общежития, две девушки сидели на кроватях и верили в чудеса.