Глава 32. Например, поцелуй
Столовая в этот час была почти пустой. Обеденная толпа схлынула, остались только те, у кого пары начинались позже, и те, кому просто некуда было идти. Пластиковые столы блестели под тусклым светом, тётя за раздачей протирала витрину, где уже не осталось еды, только несколько пирожных и пакетики с соком.
Сынмин и Чанбин стояли у стойки с напитками. Сынмин выбирал между апельсиновым и виноградным соком — долго, придирчиво, читая состав на обратной стороне пакета. Чанбин терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу. На нём была чёрная майка, открывающая накачанные руки, и даже в ноябре ему не было холодно — он вечно ходил как печка.
— Апельсиновый, — наконец сказал Сынмин, беря зелёный пакетик. — В виноградном слишком много сахара.
— Ты всегда такой зануда? — спросил Чанбин, беря для себя яблочный сок.
— Не зануда, а внимательный к деталям, — поправил Сынмин, расплачиваясь картой.
Они отошли от стойки и направились к выходу из столовой. Сынмин шёл медленно, слегка припадая на правую ногу. Чанбин заметил — не сразу, но заметил.
— Ты хромаешь, — сказал он, притормаживая.
— Немного, — ответил Сынмин, не глядя на него. — Нога болит. Но это не страшно.
— Как это не страшно? Если болит — надо к врачу пойти. Мало ли, растяжение, перелом, что-то серьёзное.
— Нет, — отрезал Сынмин. — Не пойду.
— Почему? — удивился Чанбин.
— Потому что моя нога болит к неожиданным случаям из жизни.
Чанбин остановился. Повернулся к нему, сдвинув брови. На его лице было написано «ты сейчас шутишь или реально рехнулся?».
— Это как? — спросил он.
Сынмин наконец поднял глаза. Взгляд у него был серьёзный, даже загадочный. Он всегда умел сохранять лицо, даже когда нёс полную херню.
— Ну как... — протянул он, делая паузу. — К поцелую, например. Если нога болит, значит, скоро что-то случится. Что-то, что изменит жизнь. Поцелуй, признание, что-то в этом духе.
Чанбин смотрел на него во все глаза. Он не знал, верить или смеяться. Сынмин был человеком фактов, логики и порядка — и вдруг такие суеверия.
— А целоваться кто будет? — спросил Чанбин, не подумав.
Сынмин замер. Его уши начали розоветь — сначала кончики, потом целиком.
— Не важно, — сказал он, отворачиваясь. — Пошли.
Они сделали несколько шагов к выходу, но не успели покинуть столовую. Потому что в дверях стояли Чонин и Хёнджин — и судя по их лицам, они слышали последние слова. Чонин с невозмутимым видом, но в уголках губ затаилась усмешка. Хёнджин же просто таращился, приоткрыв рот.
— Неожиданные случаи из жизни? — переспросил Хёнджин, не скрывая любопытства. — Поцелуй? Серьёзно, Сынмин?
— Ничего вы не слышали, — процедил Сынмин, проходя мимо них с гордо поднятой головой, хотя хромота стала заметнее.
Чанбин пожал плечами, посмотрел на Хёнджина, потом на Чонина, и пошёл за другом.
— Я запомню, — крикнул Хёнджин вслед.
— Забудь, — ответил Сынмин и скрылся за поворотом.
---
Бан Чан стоял у окна на втором этаже, в том крыле, где почти никто не ходил. Освещение здесь было плохое, но он любил этот свет — мягкий, серый, как в старых чёрно-белых фильмах. Он достал телефон, открыл камеру, наклонил голову. Селфи. Обычное, без фильтров. Синяки под глазами видны, но ему было плевать. Подпись придумает потом.
Он сделал три кадра — повернул лицо влево, вправо, посмотрел прямо в объектив. Четвёртый не успел. Потому что рядом с ним, почти касаясь плечом, остановилась Юна.
— Привет, Бан Чан, — пропела она, заглядывая в его телефон. — Фоткаешься? Может, вместе сделаем?
Бан Чан даже не повернул головы. Нажал на кнопку блокировки, экран погас. Спрятал телефон в карман.
— Занят, — сказал он коротко.
— Чем занят? — Юна наклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Её волосы пахли дорогим шампунем, ресницы были накрашены так, чтобы казаться длиннее. — Фотками для инстаграма? Я могу помочь. У меня аудитория большая. Лайков нагоним.
— Не надо, — ответил Бан Чан, делая шаг в сторону.
Юна шагнула следом.
— Ты всегда такой холодный? Или я тебе не нравлюсь?
Бан Чан наконец посмотрел на неё. Взгляд — равнодушный, усталый, как будто он видел таких девушек тысячу раз и все они слились в одно пятно.
— Ты мне нравишься, — сказал он. — Как пыль на полу. Не замечаю, пока не начну убираться.
Юна поперхнулась. Её идеальная улыбка треснула, обнажив злость.
— Ты... — начала она.
— Извини, — перебил Бан Чан, уже уходя. — Мне нужно на репетицию.
Он развернулся и зашагал по коридору, не оглядываясь. Юна осталась стоять, сжимая кулаки. Её лицо было красным — от унижения, от бешенства, от того, что этот замухрышка-продюсер посмел её игнорировать.
— Ничего, — прошептала она. — Ты ещё пожалеешь.
Поправила волосы и пошла в другую сторону. Высоко подняв голову, как будто ничего не случилось. Но внутри всё кипело.
---
В библиотеке всё ещё было тихо. Рита сидела в кресле, сжимая билет. На глянцевой бумаге остались отпечатки её пальцев. Она смотрела на надпись — «BTS — Map of the Soul Tour» — и не могла поверить.
— Это реально, — сказала она себе вслух. — Он реально дал мне билет. Бесплатно.
Она убрала его в карман — в самый дальний, на молнии, чтобы не потерять. Встала, поставила книгу о частицах обратно на полку. Надо было идти на следующую пару, но она не хотела уходить. Здесь, в библиотеке, пахло книгами и тишиной. Здесь не было Юны, не было прошлого, не было страха.
Только билет в кармане и странное тепло в груди.
Она вышла в коридор, посмотрела на часы — до звонка пять минут. Пошла медленно, наслаждаясь каждым шагом. Ноябрьский свет падал на пол, и в этом свете ей казалось, что всё возможно.
— Десятое ноября, — прошептала она. — Я приду.