Velvet & Ashes: Her Story

Библиотека университета была единственным местом в кампусе, где всегда царила тишина. Не притворная, когда студенты шепчутся и хихикают, а настоящая, почти осязаемая — такая, что слышно, как пылинки падают на полки. Высокие стеллажи уходили под потолок, заставленные книгами на корейском, английском, китайском и ещё десятке языков, которые Рита не знала. В дальнем углу стояли старые кожаные кресла, продавленные и скрипучие, но уютные.

Чонгук и Рита сидели в этих креслах, разделённые низким журнальным столиком, на котором лежали чьи-то забытые тетради. Рита держала в руках книгу на корейском — «Легкий способ выучить корейские частицы», которую взяла на полке, просто чтобы занять руки. Чонгук листал альбом по современному искусству, но на самом деле не видел ни одной картинки.

— Тебе правда никто не мешает? — спросил он, откладывая альбом. — Я имею в виду... фанатки, охранники, всё это.

Рита подняла глаза. В библиотечном полумраке его лицо казалось ещё более скульптурным — чёткие скулы, линия челюсти, тень от ресниц.

— А что мне мешать должно? — спросила она в ответ. — Ты человек. Я человек. Сидим, разговариваем. В этом нет ничего странного.

— Большинство думают иначе, — усмехнулся Чонгук. — Для них я — картинка. Идеал. Что-то недосягаемое. А когда вижу, что кто-то относится ко мне нормально — не бегает, не визжит, не пытается украсть мои трусы через интернет — я даже не знаю, что с этим делать.

— Трусы? — Рита чуть не поперхнулась. — Серьёзно?

— Серьёзно, — кивнул Чонгук. — Фанатки заказывают мои футболки с автографом, дышат в пакеты после концертов. Одна написала, что хочет родить от меня ребёнка. Мне тогда было семнадцать.

— Пиздец, — выдохнула Рита.

— Пиздец, — согласился Чонгук.

Они замолчали. В тишине было слышно, как кто-то перелистывает страницы в соседнем ряду, как тикают настенные часы над входом, как далеко-далеко за окном сигналит машина.

— У нас скоро концерт, — сказал Чонгук, глядя на свои руки. — Десятого ноября. Я хочу, чтобы ты пришла.

Рита замерла.

— Я? На концерт BTS?

— А что такого? — Чонгук пожал плечами. — Ты же теперь в Сеуле. Это часть культуры. Будешь потом рассказывать внукам, что видела живьём, пока училась по обмену.

— У меня нет денег на билет, — честно сказала Рита, опуская глаза. — Грант только на учёбу и жильё. А билеты на вас, наверное, как крыло от самолёта стоят.

Чонгук помолчал секунду. Полез в карман толстовки — в левый, во внутренний, куда обычно кладёт телефон. Вытащил бумажку. Не чек, не записку — билет. Глянцевый, с голограммой, с надписью «BTS — Map of the Soul Tour».

— На, — сказал он, протягивая Рите. — Приходи обязательно.

Рита уставилась на билет. Потом на Чонгука. Потом снова на билет.

— Ты... ты всегда носишь с собой лишние билеты на концерты?

— Нет. — Чонгук чуть улыбнулся. — Этот для тебя. Я попросил менеджера оставить один в кассе. Выкупил вчера.

— Зачем? — прошептала Рита.

— Потому что мне кажется, — сказал Чонгук, глядя ей прямо в глаза, — что ты заслуживаешь увидеть что-то красивое. Не через экран. А вживую.

Рита взяла билет. Пальцы дрожали. Она сжала глянцевую бумажку так, что та чуть не помялась.

— Спасибо, — сказала она. Голос сел, стал хриплым. — Я приду. Обязательно.

— Хорошо, — кивнул Чонгук. — Я буду знать, что в зале есть кто-то, кто смотрит не как на айдола. А как на человека.

Он встал, взял альбом, поставил его обратно на полку.

— Мне пора. Репетиция. — Он посмотрел на Риту сверху вниз. — До встречи на концерте.

— До встречи, — ответила Рита, не в силах пошевелиться.

Чонгук ушёл. Библиотечная дверь мягко закрылась за ним. Рита осталась сидеть в кожаном кресле, сжимая в руке билет, который пах его одеколоном — кофе и хвоя.

— Что это было? — прошептала она. — Что, блядь, это было?

---

Субин гуляла по коридору второго этажа, потому что идти было некуда. До следующей пары сорок минут, в комнату общежития возвращаться далеко, а сидеть в столовой надоело — там пахло жареным луком и было шумно. Она просто ходила туда-сюда, круги нарезала, как зверь в клетке.

На повороте у актового зала она столкнулась с кем-то. Кто-то был мягким, пах цветами и почему-то немного хрустел — кажется, в кармане лежала упаковка чипсов.

Хёнджин.

Он отдёрнулся, как ошпаренный, прижал руки к груди и издал звук — высокий, тонкий, совсем не мужской. Что-то вроде «и-и-и-й!».

— А-а-а! — вырвалось у него, и он сделал два шага назад, врезавшись спиной в стену. Его длинные волосы разметались, глаза расширились — испуганный, красивый, как герой дорамы в сцене, где его преследует злодейка.

Субин скрестила руки на груди, наклонила голову.

— Не ори как девчонка, — сказала она спокойно, даже скучающе. — Я не кусаюсь.

Хёнджин выпрямился. Попытался принять невозмутимый вид, но щёки всё ещё горели алым.

— Я вообще-то парень, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал низко и уверенно. Не получилось — верхние нотки всё равно пробивались.

— Ну надо же, — усмехнулась Субин. — Ты ещё скажи, что ты пароль от моего сердца. Как в этих дурацких дорамах, которые ты наверняка смотришь.

— Я не смотрю дорамы! — возмутился Хёнджин. — Я занимаюсь искусством. Живописью.

— А кричать как девчонка — это тоже искусство? — Субин подняла бровь.

Хёнджин открыл рот, чтобы ответить — зло, красиво, с достоинством, — но не успел. Из-за угла вышел Чонин. Спокойный, невозмутимый, с серьёзным лицом. В руках — телефон, в ушах — наушники, но он всё слышал.

— Хёнджин, — сказал Чонин, беря его за локоть. — Пойдём. Нам пора.

— Но она...

— Пойдём, — повторил Чонин, и в его голосе зазвучали стальные нотки, которые не терпели возражений.

Хёнджин вздохнул, дёрнул плечом, но покорился. Чонин увёл его в сторону библиотеки, даже не взглянув на Субин. Она смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом.

— Какие нежные, — пробормотала Субин, поправляя челку. — Чуть что — сразу испуг. Хотя этот, младший... жёсткий. По глазам видно.

Она пошла дальше, нарезать круги по коридору. До следующей пары оставалось полчаса.