Velvet & Ashes: Her Story

После утренней лекции по истории кампус ожил. Студенты толпами стекались к столовой — главному месту тусовки между парами. Кто-то брал еду с собой, кто-то садился за пластиковые столы, кто-то просто стоял у раздачи и листал телефон в очереди.

BTS заняли свой обычный дальний стол у стены. На подносах у каждого было что-то своё: у Намджуна — рис и тофу, у Хосока — салат и куриная грудка, у Чимина — странная смесь из кимчи и макарон (Тэхён назвал это «гастрономическим извращением»). Чонгук взял лапшу с овощами и сел с краю, положив ногу на ногу. Юнги, как всегда, пил кофе и делал вид, что не голоден, хотя на подносе у него стояла тарелка с рисом.

Сокджин принес чай и булочку с корицей. Сел напротив Чонгука, откусил, зажмурился от удовольствия.

— Ты бы хоть иногда ел нормально, — сказал он Юнги, кивая на его кофе.

— Нормально — это субъективно, — ответил Юнги, делая глоток.

Рядом, за соседним столом, сидели Stray Kids. Бан Чан ел рис палочками с азиатской скоростью, почти не жуя. Феликс ковырялся в салате, вылавливая кусочки авокадо. Хёнджин сидел с идеально прямой спиной и пил воду, время от времени бросая взгляды на входную дверь. Минхо и Джисон пришли вместе — сели рядом, почти касаясь плечами, и обменивались короткими фразами, смысл которых был понятен только им.

Чанбин навалился на еду, как будто не ел три дня. Чонин маленькими глотками пил суп. Сынмин поправлял чью-то криво стоящую тарелку — перфекционист, блядь.

И в этот момент в столовую вошла Рита.

Она взяла поднос, прошла к раздаче. Глаза разбегались — столько незнакомой еды. Она ткнула пальцем в рис, в какое-то овощное рагу, в кимчи (понятия не имея, насколько оно острое). Тётя за раздачей положила ей ещё и суп — маленькую пиалу.

Рита расплатилась картой — той самой, на которую пришли деньги от гранта — и огляделась в поисках места. Свободных столов почти не было. Кроме одного — рядом с BTS. Там сидела Субин, жующая яблоко, и читала что-то в телефоне.

Рита подошла, села напротив.

— Привет, — сказала она тихо, всё ещё стесняясь своего акцента.

— О, соседка пришла, — Субин отложила телефон, окинула взглядом её поднос. — Ты это собралась есть?

— А что не так?

— Палочками умеешь?

Рита замялась. В России она тренировалась дома — на макаронах и кусках хлеба. Но настоящую корейскую еду держала в руках впервые.

— Попробую, — сказала она.

Субин усмехнулась. — Ну, удачи.

Рита взяла палочки. Зажала между пальцами, как учили по видео на ютубе. Подцепила кусочек риса — он скатал в комок, зажала — и понесла ко рту. Рис упал обратно в тарелку на половине пути.

— Блядь, — прошептала Рита.

Попробовала снова. На этот раз кусочек рагу — скользкий, с соусом. Палочки разъехались, еда шлёпнулась на стол. Рита покраснела. Субин смотрела на неё с выражением «я же говорила».

Третий раз. Рита вцепилась в палочки изо всех сил, подцепила сразу три кусочка — рис, овощ и кусочек тофу. Медленно, очень медленно понесла ко рту. Рука дрогнула. Комок свалился с палочек и полетел в сторону.

Прямо в лицо Чонгуку.

Красный кусочек тофу шлёпнулся ему на щёку, рис посыпался на толстовку, овощ застрял в воротнике. Чонгук замер. Ощупал лицо, посмотрел на пальцы — соус.

За соседним столом повисла тишина. Чимин открыл рот, закрыл. Тэхён присвистнул.

— Опаньки, — сказал он.

Хосок подавился курицей и закашлялся. Намджун опустил голову, плечи его тряслись — то ли от смеха, то ли от ужаса. Сокджин перестал жевать и уставился на Чонгука, на которого никогда ничего не падало. Даже во время самых диких фанатских обнимашек.

Юнги поставил термос, посмотрел на Риту. На её красное лицо, на дрожащие руки, на палочки, которые она всё ещё сжимала.

— Это было... эпично, — сказал он.

Чонгук медленно вытер щеку салфеткой, которую тут же протянул Бан Чан из-за соседнего стола. Лидер Stray Kids каким-то чудом оказался рядом с пачкой бумажных платков — всегда готов, боевая единица.

— Держи, — сказал Бан Чан, протягивая салфетки Чонгуку. — Пригодится.

— Спасибо, — буркнул Чонгук, вытирая толстовку. Соус уже въелся в ткань. Белая толстовка, блядь. Только из стирки.

Минхо, сидевший рядом, хмыкнул и громко, чтобы все слышали, сказал:

— Теперь салфетками накормить. Глядишь, и полетит лучше.

Феликс хихикнул и спрятал лицо в ладонях. Хёнджин улыбнулся — вежливо, но в глазах плясали чёртики.

Рита хотела провалиться сквозь землю. Она встала, поклонилась — почти до прямого угла, как учили в дорамах.

— Извините, — сказала она на корейском, голос дрожит. — Я не умею есть палочками. Это первый день. Я больше не буду. Я лучше руками.

Чонгук посмотрел на неё. На её дрожащие руки, на покрасневшие щёки, на то, как она кусает губу, чтобы не заплакать от стыда.

— Ничего, — сказал он, и его голос был спокойнее, чем обычно. — Бывает. В следующий раз бери ложку. У нас тут не конкурс красоты.

Рита подняла глаза. Он не злился? Серьёзно? Она только что заляпала его едой, а он...

— Спасибо, — прошептала она.

Села обратно. Субин пододвинула к ней ложку — металлическую, длинную, корейскую.

— На, — сказала она. — Не позорься.

Рита взяла ложку. На этот раз поела нормально — рис, рагу, даже кимчи осилила (и сразу пожалела — во рту горело всё, даже язык, даже нёбо).

В этот момент в столовую впорхнули Юна и Минсо.

Юна была в короткой юбке, несмотря на ноябрь, и в розовом пальто, которое стоило больше, чем Рита потратила на билет до Сеула. Минсо плелась сзади с подносом, на котором лежала булочка и стакан апельсинового сока.

Юна остановилась, оглядела зал. Увидела Риту. Увидела, что та сидит с Субин — той самой, которая вмазала ей в коридоре. Увидела, что за соседним столом — BTS, все как на подбор, и Чонгук вытирает соус с толстовки.

В её голове что-то щёлкнуло.

Она подошла к Рите. Минсо поплелась за ней, не понимая, что происходит.

— Привет, — сказала Юна, наклоняясь к Рите так близко, что та почувствовала запах её духов — дорогих, сладких, с ноткой ванили. — Я Юна. Это Минсо. Давай дружить?

Рита уставилась на неё. На идеальный макияж, на уложенные волосы, на серьги с бриллиантами — такие же, как она когда-то продала за десять тысяч рублей. На секунду ей стало больно. Потом — странно.

— Я... — начала она.

— Отвали от русской, — перебила Субин, даже не поднимая головы от телефона. — Не видишь, человек ест?

Юна выпрямилась. Её улыбка стала хищной.

— А если я не хочу отваливать?

Субин подняла глаза. Их взгляды встретились — два сапога пара, только один — гопница с кривой чёлкой, а вторая — стерва в розовом пальто.

— Если не отвалишь, — сказала Субин, кладя телефон на стол, — я тебе эту юбку задеру так, что весь универ увидит твои трусы с зайчиками.

— У меня нет трусов с зайчиками, — процедила Юна.

— Будут, — пообещала Субин.

За соседним столом Чимин напрягся. Тэхён взял его за руку — под столом, чтобы никто не видел. Чонгук перестал вытирать толстовку и смотрел на перепалку. Юнги сделал глоток кофе — с видом человека, который смотрит кино.

— Сука, — прошептала Юна.

— Иди в жопу, — ответила Субин.

Юна сделала шаг вперёд. Минсо дёрнула её за рукав, шепча: «Юна, не надо, здесь же профессора, заснимут...». Рита сидела, вжав голову в плечи, и не понимала, что происходит. Она всего лишь хотела поесть.

Напряжение разрядил Сокджин. Он встал, подошёл, положил руку на плечо Юне — легонько, почти по-отечески.

— Девушки, — сказал он своим мягким голосом, — давайте без драк в столовой. Тут камеры. Потом деканат будет разбираться.

Юна скинула его руку, но отступила. Посмотрела на Риту — долгим, изучающим взглядом, от которого по спине побежали мурашки.

— Ладно, — сказала она, поправляя волосы. — Мы ещё встретимся, детка.

Она развернулась и пошла к выходу. Минсо побежала за ней, чуть не уронив поднос.

Рита сидела, глядя им вслед. Субин вздохнула, взяла телефон, снова уткнулась в экран.

— Не бери в голову, — сказала она. — Эта сука просто ищет, кого бы сожрать. Не дайся.

— Я не дамся, — ответила Рита, и её голос вдруг стал твёрдым.

Она взяла ложку и доела рис. До последней зёрнышка.