Velvet & Ashes: Her Story

Аудитория истории находилась на втором этаже гуманитарного корпуса, в самом конце длинного коридора с мраморными полами и высокими потолками. Здесь пахло старыми книгами, пылью и почему-то валерьянкой — наверное, у кого-то из студентов перед парой сдали нервы.

Джисон и Минхо сидели на последнем ряду, у окна. Солнце светило прямо в спины, но они не жаловались — ноябрьское солнце уже не грело, только слепило. Джисон грыз ноготь на большом пальце, Минхо листал телефон под партой, делая вид, что смотрит в конспект.

Преподаватель — мужчина с бородкой, в очках с толстыми линзами — стоял у доски и выводил схему. На доске было написано крупно: «Принц Садо — 1762 год».

— Сегодня мы поговорим об одной из самых мрачных тайн королевской семьи Чосон, — начал он, поворачиваясь к аудитории. — О принце Садо.

Джисон перестал грызть ноготь. Он любил историю — особенно жуткую. Минхо отложил телефон, тоже сделал вид, что слушает.

— Принц Садо был долгожданным наследником короля Ёнджо, — продолжал преподаватель, расхаживая между рядами. — Но его отец был тираном. Он требовал от сына совершенства, наказывал за малейшую ошибку, загонял в рамки этикета, которые сломали бы любого. И психика принца не выдержала.

— А сейчас бы сказали — депрессия, биполярка, тревожное расстройство, — шепнул Джисон, не поворачивая головы.

— Тише, — прошептал в ответ Минхо, но его губы дрогнули в усмешке.

— У принца начались приступы ярости, — голос преподавателя стал тише, почти торжественным. — Во время этих приступов он убивал слуг, фрейлин, придворных. Одна история гласит, что он зарубил мечом беременную женщину, которая не так ему поклонилась.

По аудитории прошел шепоток. Кто-то охнул. Джисон нахмурился.

— Но король не мог просто казнить сына, — продолжал преподаватель. — По законам Чосон, если бы принца казнили как преступника, вся его семья — включая маленького сына Чонджо — была бы лишена прав на престол или казнена. Король оказался в безвыходном положении.

Джисон вдруг почувствовал, как что-то коснулось его ноги под партой. Палец. Палец Минхо. Тот просто положил руку ему на колено и сидел с каменным лицом, глядя на преподавателя.

Джисон дёрнул ногой. Минхо не убрал руку.

— И тогда король принял решение, — преподаватель остановился у доски, повернулся лицом к студентам. — В 1762 году он приказал принцу Садо залезть в большой деревянный ящик для риса. Около ящика выставили охрану. В течение восьми дней принцу не давали ни еды, ни воды. На девятый день он умер от истощения и удушья.

В аудитории стало тихо. Даже те, кто обычно не слушал, замерли.

— Эта жертва позволила сохранить законную линию престолонаследия, — закончил преподаватель. — Сын принца, Чонджо, стал одним из величайших королей Чосона. Но ценой была жизнь отца, которого заперли в ящик и бросили умирать.

Джисон сидел, не шевелясь. Минхо убрал руку с его колена — наконец-то — и сделал вид, что записывает что-то в тетрадь.

— Жесть, — прошептал Джисон.

— Ага, — кивнул Минхо.

Остаток лекции они сидели молча. Джисон периодически косился на Минхо, но тот смотрел строго вперёд, как прилежный ученик. Только пальцы его барабанили по парте — быстро, нервно.

Наконец, прозвенел звонок. Студенты зашумели, засобирались. Преподаватель что-то сказал про домашнее задание, но никто не слушал.

Джисон встал, потянулся. Минхо встал следом, положил руку ему на плечо, наклонился к уху.

— После предмета истории, — прошептал он голосом, от которого у Джисона мурашки побежали по спине, — я тебе дам щелбан. И не только щелбан.

Джисон замер. Повернул голову, посмотрел на Минхо в упор.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и голос чуть дрогнул.

Минхо усмехнулся. Его глаза — тёмные, глубокие — смотрели на Джисона с такой откровенностью, что тот покраснел. Медленно, сначала шея, потом щёки, потом уши.

— То, что мы делаем в фанфиках стей, — прошептал Минхо прямо в ухо, почти касаясь губами мочки.

Джисон отшатнулся. Его лицо стало пунцовым — как рак, как помидор, как светофор на красном.

— Ты... ты дурак! — выпалил он, отходя на шаг. — Идиот! Кретин!

— Твой кретин, — спокойно ответил Минхо, закидывая рюкзак на плечо.

Он развернулся и пошёл к выходу. Джисон стоял и смотрел ему вслед, открыв рот. Вокруг студенты собирали вещи, никто не обращал на них внимания.

— Вот же... — прошептал Джисон. — Вот же сука.

Он схватил свой рюкзак и побежал догонять Минхо. В коридоре он нагнал его у лестницы, схватил за рукав.

— Стой!

Минхо остановился, повернулся.

— Чего?

— Ты... ты серьёзно? — Джисон смотрел в его глаза, пытаясь понять, шутит тот или нет.

— А ты хочешь проверить? — Минхо наклонил голову.

Джисон сглотнул. Его сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди.

— Может быть, — выдавил он.

Минхо улыбнулся — редко, когда он улыбался по-настоящему.

— Тогда пошли, — сказал он. — До следующей пары есть два часа.

Они пошли вниз по лестнице, плечом к плечу, иногда задевая друг друга локтями. И ни один не убирал руки.