Глава 20. Кошачьи разборки
Чимин затащил Юнги в туалет и с силой толкнул к раковинам. Юнги ударился поясницей о край, чертыхнулся, но Чимин уже навис над ним, сверкая глазами.
— Ты что, охренел? — прошипел Чимин, и в этом шипении действительно было что-то кошачье — низкое, горловое, опасное. — Ты валялся с ней на полу! На виду у всей столовой! А если бы кто-то снял на телефон? А если бы это попало в интернет? А если бы...
— Да не валялся я, — перебил Юнги, потирая ушибленную поясницу. — Она в меня врезалась, и мы оба упали. Это не валяние, это столкновение.
— Столкновение? — Чимин чуть не задохнулся от возмущения. — Вы лежали друг на друге! Нос к носу! Глаза в глаза! Как в каком-то дорамном дерьме!
Юнги хотел возразить, но Чимин уже завёлся. Он расхаживал по туалету, жестикулировал, шипел и фыркал.
— Контракт, Юнги! Контракт! Никаких отношений! Никаких намёков! Никаких взглядов! А ты... ты смотрел на неё так, будто она — смысл твоей жизни!
— Я смотрел на неё с удивлением, потому что она назвала меня сексуальным айдолом, — сухо сказал Юнги.
— Ах, назвала сексуальным? — Чимин остановился, упёр руки в боки. — Тебе это польстило, да? Ты теперь думаешь, что можешь с ней общаться? Встречаться? Жениться?
— Ты дурак, — вздохнул Юнги.
— Я дурак? Я-то дурак?! — Чимин уже перешёл на крик, но вдруг осекся.
Потому что из кабинки, той самой, третьей по счёту, дверь приоткрылась, и оттуда вышел Тэхён. Спокойный, как удав, с телефоном в руке. Он посмотрел на Чимина, потом на Юнги.
— Че опять случилось? — спросил Тэхён, скрещивая руки на груди. — Почему ты шипишь как кот? Ш-ш-ш... Ты ещё и помяукай тут, для полноты картины.
Чимин замер. Его лицо пошло красными пятнами — то ли от стыда, что его застукали, то ли от злости.
— Отвали от меня, — буркнул Чимин, отворачиваясь.
— Не отвалю, — Тэхён подошёл ближе. Встал напротив Чимина, заглянул в глаза. — Ты чего разорался? На кого? На Юнги?
— Юнги валялся с девкой на полу, — выдавил Чимин, не глядя на Тэхёна.
— Блядь, — Тэхён перевёл взгляд на Юнги. — Это правда?
— Она в меня врезалась, — повторил Юнги. — Мы упали. Всё.
— Они лежали друг на друге, — вставил Чимин. — Нос к носу. Глаза в глаза.
Тэхён посмотрел на Чимина. Потом на Юнги. Потом снова на Чимина.
— И чё? — спросил он. — С кем не бывает?
— Как это — «чё»? — Чимин развернулся. — А если бы кто-то увидел? А если бы засняли? А если бы...
— А если бы у бабушки был хрен, она была бы дедушкой, — перебил Тэхён. — Чимин, ты слишком много паришься. Люди падают на пол каждый день. Это не повод устраивать скандал.
— Но ты не видел, как он на неё смотрел! — воскликнул Чимин.
— А ты видел? — Тэхён прищурился.
Чимин открыл рот. Закрыл. Покраснел ещё сильнее.
— Я... я просто проходил мимо, — выдавил он.
— Проходил мимо и внимательно разглядывал, как Юнги на кого-то смотрит? — Тэхён усмехнулся. — Может, ты ревнуешь, Чимин-и?
— Кого? К нему? — Чимин ткнул пальцем в Юнги. — Никогда!
— А я и не говорил, что к нему, — мягко сказал Тэхён. — Я говорю — может, ты вообще ревнуешь. Что кто-то кому-то упал на пол, а тебе никто не падает.
Чимин замер. Его лицо стало багровым. Он развернулся и, не сказав ни слова, вышел из туалета, громко хлопнув дверью.
Юнги и Тэхён остались вдвоём.
— Спасибо, — буркнул Юнги, поправляя толстовку. — А то он меня уже достал.
— Не за что, — Тэхён пожал плечами. — Чимин просто нервный. Из-за концерта, наверное. Из-за графика. Из-за того, что мы все на нервах.
— Из-за тебя он нервный, — поправил Юнги. — Ты его постоянно дразнишь.
— А он ведётся, — улыбнулся Тэхён. — Его проблема.
Юнги вздохнул, поднял с пола термос (который каким-то образом закатился под раковину), отряхнул его.
— Ладно, пойду, — сказал он. — У меня бит недоделанный.
— Иди, — кивнул Тэхён.
Юнги вышел. Тэхён остался один. Он посмотрел на себя в зеркало, поправил волосы. Вспомнил лицо Чимина — красное, растерянное, злое.
— Дурачок, — сказал Тэхён своему отражению. — Пабо.
Он вышел из туалета и пошёл догонять Чимина.
---
А в это время над Китаем, на высоте десять тысяч метров, самолёт продолжал лететь на восток. Рита спала в кресле 14А, прижавшись щекой к иллюминатору. Ей снилось море. Тёплое, синее, с белыми барашками волн. Она шла по берегу босиком, и песок был горячим. Вдалеке виднелись огни города.
— Скоро, — прошептала она во сне. — Я уже почти там.