Глава 18. Побег Часть первая
Рита вернулась к окну, когда на востоке только начинало сереть. Двор был пуст, фонари уже погасли, и в сером предрассветном свете всё выглядело чужим — гаражи, качели, мусорные баки. Она влезла на пожарную лестницу, бесшумно открыла створку и перевалилась через подоконник внутрь.
Мать всё ещё храпела в зале.
Рита замерла на секунду, прислушиваясь. Ритмичный, тяжелый храп — мать не проснётся ещё часа два, не меньше. Вчера она снова пила с Тимуром, вернулась под утро, даже не разулась. Рита видела её ботинки в коридоре — один валялся на боку, второй у порога.
— Иди ты нахуй, — прошептала Рита в сторону зала. — В прямом смысле.
Она зашла в свою комнату, закрыла дверь на засов. Села на кровать. Телефон всё ещё горел — экран показывал сообщение из банка. Десять тысяч. Плюс семнадцать в тайнике. Двадцать семь.
Двадцать семь тысяч рублей.
Этого хватало.
Рита не стала ждать ни минуты. Она открыла приложение авиакомпании, ввела маршрут: Москва — Сеул. Завтрашний рейс, утренний. С пересадкой в Шереметьево. Двадцать две тысячи. Остаётся пять — на такси, на еду в аэропорту, на первое время в чужом городе.
Палец завис над кнопкой «Оплатить».
— Ты уверена? — спросила она себя.
В комнате было тихо. Только холодильник гудел за стеной да мать храпела в зале.
— Абсолютно, — ответила она.
Нажала.
Билет пришёл на почту через минуту. Рита перечитала его три раза, вслух, чтобы убедиться, что не ошиблась: имя, дата, время. Всё верно. Сеул. Завтра. Она вылетает завтра.
Дальше — сборы.
Рита открыла шкаф. В нём висело три вещи: старое платье, которое она носила в девятом классе на выпускной, зимняя куртка с оторванным капюшоном и пустая вешалка. Всё остальное лежало на полках — стопки футболок, джинсов, свитеров. Всё поношенное, застиранное, но чистое.
Она решила брать только самое необходимое.
В маленький рюкзак — единственный, без дырок — она сложила:
— две футболки (белую и серую),
— одни запасные джинсы (те, на которых не было пятен),
— три пары трусов (чистых, новых, которые берегла на «особый случай»),
— две пары носков,
— свитер (толстый, шерстяной, с чужого плеча — когда-то мать принесла с секонд-хенда),
— паспорт (заграничный, полученный месяц назад — Рита оформляла его тайком, сказав матери, что это для школьной поездки),
— студенческий билет и документы о зачислении на обмен,
— деньги — все: и те, что были в тайнике, и те, что пришли на карту (карту она тоже взяла),
— тетрадь с саблиминалами — самую дорогую вещь,
— одну прокладку «Милана» — на всякий случай, в дорогу.
Всё остальное — старые учебники, школьные тетради, дешёвая косметика, которую ей подарили на день рождения три года назад, — оставалось здесь. Не жалко.
Рита оглядела комнату. Обои в цветочек, которые она ненавидела. Стол, на котором она писала ночами. Подоконник, откуда смотрела на звёзды. Кровать, на которой плакала в подушку.
— Прощай, — сказала она стенам. — Спасибо, что не раздавили.
Она надела рюкзак на плечи. Проверила, застёгнут ли карман с документами. Надела кеды. Подошла к окну.
Открыла створку. Пожарная лестница заскрипела, но мать не проснулась.
Рита перекинула ногу через подоконник. Остановилась на секунду. Обернулась.
В комнате было тихо. Сквозь щель в шторе пробивался утренний свет — серый, холодный, ночеловечий. На стене висела распечатка Сеула — башня Намсан, огни, река Хан. Та самая картинка, которая держала её на плаву все эти годы.
— Я уже еду, — прошептала Рита. — Жди.
И прыгнула вниз.
---
Дорога до аэропорта была длинной и нервной.
Сначала Рита бежала до автобусной остановки — боялась, что мать проснётся и хватится. Но никто не звонил. Телефон молчал. Она села в первый попавшийся автобус до вокзала, заплатила наличными (мелочью, которую нашла в кармане куртки), и полтора часа тряслась на заднем сиденье, прижимая рюкзак к груди, как младенца.
На вокзале купила билет на «Ласточку» до Москвы. Платформа была пустой — только пара командировочных с чемоданами и она, девчонка в старых кедах, с рюкзаком за спиной.
В поезде она сидела у окна и смотрела, как проплывают мимо поля, леса, деревни. Россия прощалась с ней — серым небом, голыми берёзами, редкими домиками с синими ставнями. Рита не плакала. Она просто смотрела и запоминала, потому что знала — она не вернётся. Никогда.
В аэропорту Шереметьево она была в семь утра. Регистрация на рейс начиналась через час. Рита прошла в зал, нашла свободное кресло у окна, села. Вокруг суетились люди — кто-то с дорогими чемоданами, кто-то с младенцами, кто-то с огромными пакетами из дьюти-фри. Все куда-то спешили. И она тоже.
Она достала паспорт, билет. Проверила ещё раз.
Сеул. 9:45 утра. Рейс 502.
— Скоро, — сказала она себе. — Совсем скоро.
В туалете аэропорта она поменяла прокладку — последнюю, которую взяла с собой. Надела свежие трусы, вымыла руки. Посмотрела в зеркало. Та же бледная мордашка, те же синяки под глазами, та же растрёпанная голова. Но глаза горели.
Она вышла из туалета, купила бутылку воды и самый дешёвый сэндвич в автомате (белый хлеб, плавленый сыр, кусок ветчины). Съела его медленно, смакуя каждый кусочек. Это была её последняя еда в России.
Посадка объявили через полчаса. Рита встала в очередь — хвост из десятков людей, все с билетами в руках. Когда подошла её очередь, она протянула паспорт и посадочный талон женщине в форме.
— Куда летим? — спросила та, сканируя штрих-код.
— В Сеул, — ответила Рита, и голос не дрогнул.
— Хорошего полёта.
Рита прошла в гейт. Обернулась на секунду. Взглянула на зал ожидания, на таблички на русском, на очередь, которая тянулась за ней. И подумала: «Больше никогда».
Она села в кресло у иллюминатора — место 14A, у окна. Рюкзак засунула под сиденье, пристегнула ремень. Самолёт гудел двигателями, стюардессы показывали, как пользоваться спасательными жилетами. Рита не слушала. Она смотрела в окно на взлётную полосу, на серое небо, на капли дождя, которые текли по стеклу.
— Уважаемые пассажиры, — раздался голос по громкой связи. — Просим вернуться на свои места. Начинаем взлёт.
Самолёт покатился по полосе. Разогнался. Оторвался от земли.
Рита закрыла глаза.
Она летела навстречу новой жизни — в Сеул, к мечте, к людям, которых никогда не видела, но которые уже ждали её где-то там, в городе огней и небоскрёбов.
Россия оставалась внизу. Мать, Артур, школа, тряпки вместо прокладок, гараж, страх — всё это становилось маленькой точкой, которая скоро исчезнет навсегда.
— Я свободна, — прошептала Рита, чувствуя, как самолёт набирает высоту. — Я, блядь, свободна.