Глава 16. Столкновение
После обеда в столовой Чонгук чувствовал странную тяжесть не в желудке — в голове. Мысли путались, перед глазами всё ещё стояла та девушка с короткими чёрными волосами на скамейке под кленом. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и свернул в коридор, где были туалеты.
В мужском туалете на первом этаже пахло хлоркой и дешёвым освежителем воздуха — лимонным, приторным до тошноты. Чонгук зашёл в кабинку, закрылся, сделал свои дела. Руки помыл тщательно, под холодной водой, глядя на себя в зеркало. Капюшон сбился набок, волосы торчали в разные стороны. Он поправил их привычным жестом, прикусил нижнюю губу и вышел в коридор.
И почти сразу в кого-то врезался.
— Осторожнее, — раздался знакомый голос.
Чимин. Рядом с ним стоял Тэхён — рука на плече Чимина, лицо близко-близко, дыхание почти в ухо.
— Отстань, — сказал Чимин, отстраняясь. Но отстранился не сильно — так, на пару сантиметров.
— А если не отстану? — Тэхён улыбнулся своей квадратной улыбкой, которая могла растопить лёд в Антарктиде. — Что ты сделаешь?
Чимин покраснел. Не слегка, а так, что даже уши стали бордовыми. Он отвернулся, сделал вид, что смотрит в стену, но стена была скучной — белая, с трещиной.
— Ты меня смущаешь, — пробормотал Чимин.
— Это моя работа, — парировал Тэхён.
Чонгук стоял в двух шагах и наблюдал. Он уже привык к этим их играм — Тэхён флиртует, Чимин делает вид, что бесится. Но сегодня что-то было не так. Слишком напряжённый Чимин. Слишком настойчивый Тэхён.
— Я серьёзно, — сказал Чимин, делая шаг назад. Но за спиной была дверь туалета, и он упёрся в неё спиной. — Тэхён, прекрати.
— А что я такого делаю? — Тэхён сделал шаг следом. Теперь они стояли почти вплотную. — Я просто стою рядом. Дышу с тобой одним воздухом. Это преступление?
— Да! — почти выкрикнул Чимин. — То есть нет! То есть...
Он запутался. И от этой путаницы, от того, что Тэхён смотрит на него своими глубокими глазами, от того, что сердце колотится как бешеное, Чимин вдруг резко развернулся и со всей дури врезался лбом в дверь туалета.
Звук был глухой и сочный — как удар арбуза о бетон. Дверь даже не дрогнула (тяжёлая, дубовая), а вот Чимин охнул, схватился за голову и присел.
— Ай, блядь! — выругался он, потирая ушибленное место.
Тэхён опешил. Он явно не ожидал такого поворота. Секунду он стоял, раскрыв рот, а потом просто согнулся пополам от смеха.
— Ты... ты реально... — Тэхён не мог говорить — слова застревали в горле, перебиваемые хохотом. — Врезался в дверь?
— Не смейся, идиот! — заорал Чимин, вскакивая. Его лоб уже начал краснеть, и наливалась шишка — маленькая, но злая. — Это ты виноват!
— Я?! — Тэхён выпрямился, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я что, твою голову толкнул в дверь? Я стоял на месте!
— Ты меня довёл своими... своими... — Чимин замялся, подбирая слово. — Своими штучками!
— Моими штучками? — Тэхён склонил голову набок, изображая невинность. — А какие у меня штучки?
Чонгук не выдержал. Он стоял и смотрел на эту картину — Чимин с красным лбом, красными ушами, красными щеками, и Тэхён, который лучился счастьем, как будто только что выиграл в лотерею.
— Вы двое — конченые придурки, — сказал Чонгук, и в его голосе не было злости. Только усталое восхищение. — Я пошёл. Репетиция.
Он развернулся и зашагал по коридору, не дожидаясь ответа. За спиной снова раздался голос Тэхёна:
— Чимин-и, дай посмотрю на твою шишку. Может, поцеловать, чтобы прошло?
— Отъебись!
— Значит, не хочешь поцелуй?
— Тэхён, я тебя убью!
Чонгук улыбнулся. Впервые за сегодня — по-настоящему. Он вышел на улицу, где октябрьский ветер трепал сухие листья, и подумал: «Хорошо, что у меня нет таких проблем. С девушками проще. Наверное».
Он не знал, что через несколько недель его собственное сердце начнёт вытворять такие кульбиты, что никакой Чимин со своей шишкой покажется цветочками.
Но это будет потом.
А пока — просто ветер, просто листья, просто улыбка на губах.