Velvet & Ashes: Her Story

Общежитие Stray Kids находилось на другом конце Сеула, в районе, где небоскрёбы постепенно переходили в пятиэтажки пониже, а шум центра сменялся размеренным гудением спального района. Их окна выходили на маленький сквер с кривыми соснами и старой детской площадкой, где по утрам бабушки кормили голубей.

Внутри было тесно. Очень тесно — восемь парней в четырёх комнатах, одна кухня, два санузла и вечный бардак, который Сынмин пытался упорядочить с маниакальным упорством, но безуспешно. Сейчас все собрались в гостиной — самой большой комнате, где едва помещались два дивана, телевизор и журнальный столик, заваленный пультами, наушниками и пустыми банками от энергетиков.

Бан Чан сидел в кресле, положив ноги на столик. На нём была чёрная худи с капюшоном, надвинутым на глаза — привычка, когда он думал о делах. В руке — очередная банка с энергетиком, уже третья за утро. Под глазами — синяки, как у панды. На коленях — ноутбук, который он не закрывал уже вторые сутки.

— Я серьёзно говорю, — произнёс Чан, не поднимая глаз от экрана. — Вы, двое, излишне не будьте активными. Как коты, честное слово.

Феликс и Минхо сидели на диване. Ну, «сидели» — это громко сказано. Феликс лежал, откинувшись на спинку и свесив ноги на колени Минхо, а Минхо одной рукой листал ленту в телефоне, а второй — тискал Феликса за щёку, сжимая её как булочку.

— А что такого? — Минхо поднял бровь, не прекращая тискать. — Мы просто выражаем любовь. Это запрещено?

Феликс промычал что-то невразумительное — щека была зажата пальцами, и говорить нормально не получалось. Но по его глазам было видно — он кайфует.

— Запрещено мешать другим работать, — отрезал Чан, наконец поднимая взгляд. — Ты своими «нежностями» создаёшь шумовой фон. Я не могу сосредоточиться.

— Какой ещё шумовой фон? — возмутился Минхо. — Я молчу как рыба.

— Твоя рука, тискающая его щёку, издаёт звуки, — сухо ответил Чан. — Чавкающие.

Феликс наконец вырвался из захвата, сел прямо, поправил веснушчатое лицо, которое покраснело — то ли от смущения, то ли от того, что щёку оттискали до красноты.

— Мы не специально, хён, — сказал он с австралийским акцентом, который никуда не делся даже после трёх лет в Корее. — Просто Минхо такой... приставучий.

— Сам ты приставучий, — огрызнулся Минхо, но без злости. — Ты первый начал обниматься сегодня утром.

Джисон, который сидел на полу, прижавшись спиной к дивану, вдруг подал голос. Он грыз ноготь на большом пальце — привычка, с которой он боролся, но безуспешно.

— Пусть тискаются, — сказал он беззаботно, не отрываясь от экрана телефона. — Мне вот, например, попа нравится. Минхона.

В комнате повисла тишина.

Минхо медленно повернул голову в сторону Джисона.

— Что ты сказал? — переспросил он.

— Попа, — повторил Джисон, поднимая глаза и ни капли не смущаясь. — Твоя попа. Мне нравится. Как орех. Круглая такая, поджарая. Ты её в зале тренируешь, я заметил.

Феликс прыснул в кулак и сразу же спрятал лицо в ладонях, потому что понял — сейчас начнётся.

Минхо отложил телефон. Посмотрел на Джисона долгим взглядом — тем самым, «убийственным», от которого обычно новички в группе съёживались и хотели провалиться сквозь землю. Но Джисон был не новичок. Он даже не моргнул.

— Правда? — переспросил Минхо, и в его голосе зазвучали странные нотки — не то угроза, не то интерес. — Нравится моя попа?

— Ага, — кивнул Джисон.

— Как орех?

— Круглый, твёрдый, вкусный, — перечислил Джисон, загибая пальцы. — Идеальная попа.

Хёнджин, который сидел в углу дивана, поджав ноги под себя и рисуя что-то в блокноте, поднял голову. Его длинные чёрные волосы упали на глаза, он отбросил их назад.

— Вы опять за своё? — спросил он с лёгкой усталостью. — Каждое утро одно и то же.

— Не каждое, — возразил Джисон. — Иногда Минхо говорит про мою попу.

— Потому что у тебя попа как два куриных крылышка, — парировал Минхо. — Худой как щепка. Но ничего, я тебя откормлю.

— Только попробуй, — пригрозил Джисон.

Бан Чан закрыл ноутбук. Поморщился, потёр переносицу.

— Идите вы на хрен, — сказал он спокойно, без эмоций. — Все. Включая тебя, Хёнджин, который сделал вид, что рисует, а на самом деле подслушивает.

— Я не подслушиваю, — обиделся Хёнджин. — Я просто сижу и существую.

— Твоё существование — это подслушивание, — отрезал Чан.

В этот момент дверь на кухню открылась, и оттуда вышел Хёнджин. То есть нет — это был Хёнджин, который нарисовал, а это... Чёрт, в комнате стало тесно от одинаковых имён. Тот, который вышел из кухни, был Чанбин. Накачанный, в чёрной майке в обтяжку, с влажными волосами — только что из душа.

— Что за шум? — спросил он, вытирая полотенцем голову. — А я мыться не могу, вы орёте на всю квартиру.

— Минхо и Джисон обсуждают свои попы, — коротко объяснил Чан.

Чанбин замер. Полотенце повисло в руках.

— Опять? — спросил он обречённо.

— Опять, — подтвердил Феликс, всё ещё красный от смеха.

Чанбин вздохнул, сел на свободное место на диване, прямо между Хёнджином и Феликсом.

— Я есть хочу, — вдруг сказал Хёнджин, откладывая блокнот. — Закажите пиццу.

— С утра пиццу? — удивился Чан.

— А что такого? — Хёнджин пожал плечами. — Я художник, я так вижу мир. Мир видится мне в виде пиццы с пепперони и сыром.

— У тебя же прыщи будут, — вставил Сынмин, который незаметно вошёл в комнату с книгой в руках — толстой, с закладкой на середине. Он всегда появлялся бесшумно, как призрак, и пугал всех.

— Мои прыщи — моё дело, — отрезал Хёнджин.

— Я тоже хочу пиццу, — подал голос Сынмин, садясь в кресло напротив Чана. — С ананасами.

В комнате повисла пауза. Потом все заговорили одновременно.

— С ананасами?! — возмутился Феликс. — Это же варварство!

— Ананасы на пицце — божественны, — спокойно ответил Сынмин.

— Это гадость, — заявил Чанбин.

— Я поддерживаю Сынмина, — сказал Джисон.

— Ты поддерживаешь кого угодно, лишь бы поспорить, — заметил Минхо.

— А ты поддерживаешь Феликса, потому что он твой кот, — парировал Джисон.

— Ребята, — Чан поднял руку, и все замолчали. — Пиццу закажем. На всех. С разными топпингами. Но сначала — вопрос.

Он повернулся к Чанбину.

— В университет когда?

Чанбин откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу.

— Через две недели, — ответил он. — Менеджер подтвердил вчера. Нас зачисляют на обмен на семестр. Будем учиться вместе с местными.

— И с теми айдолами? — уточнил Хёнджин, не скрывая интереса.

— С BTS? — усмехнулся Минхо. — Да, с ними тоже. Правда, они на других факультетах в основном.

— Надеюсь, они не такие зажравшиеся, как о них говорят, — заметил Джисон, кусая ноготь. — А то я с такими не умею.

— Ты вообще ни с кем не умеешь, кроме нас, — мягко сказал Феликс.

— И что? — Джисон не обиделся. — Мне вас достаточно.

Чан открыл ноутбук снова, быстро что-то напечатал.

— Ладно, — сказал он, закрывая тему. — Пицца через сорок минут. А пока — работаем над треком. Феликс, ты обещал записать партию.

Феликс вздохнул, встал с дивана, потянулся — хрустнули позвонки.

— Иду, хён. Но сначала пиццу закажи, ладно? Я без еды не могу петь.

— У тебя всегда проблемы с едой, — буркнул Чан, но полез в телефон искать доставку.

Минхо и Джисон остались на диване. Минхо снова начал тискать Феликсову подушку, оставшуюся после него. Джисон смотрел на это с лёгкой усмешкой.

— Ты правда думаешь, что у меня попа как орех? — спросил вдруг Минхо, не поворачивая головы.

— Ага, — ответил Джисон. — Самый ореховитый орех, который я видел.

Минхо усмехнулся — криво, но довольно.

— Ладно, — сказал он. — Ты тоже ничего. Как кедровый орешек. Мелкий, но дорогой.

— Это комплимент?

— Сам решай.

Они замолчали. В комнате зазвучал гул телевизора — кто-то включил музыкальный канал. Там как раз показывали клип BTS. Чонгук танцевал в центре экрана, и Хёнджин, глядя на него, зачем-то вздохнул.

— Чего ты? — спросил Чанбин.

— Да так, — ответил Хёнджин. — Конкуренция.

— У тебя с ним? — удивился Чанбин.

— А ты не видишь? — Хёнджин кивнул на экран. — Вижуал против вижуала. В университете будет жарко.

— Детский сад, — прокомментировал Сынмин, переворачивая страницу книги. — Вы все как дети.

Чан наконец заказал пиццу, закрыл телефон и поднялся.

— Через две недели, — сказал он, глядя на своих мемберов. — Готовьтесь. Новый семестр, новые лица, новые проблемы. И пожалуйста, — он посмотрел на Минхо и Феликса, который вернулся в комнату, — потише там с вашими... котовствами. Не позорьте группу.

— Ничего не обещаю, — улыбнулся Феликс, сверкнув веснушками.

Чан закатил глаза и пошёл на кухню за новым энергетиком.

За окном светило октябрьское солнце. Вдалеке, за крышами домов, виднелись башни делового центра — те самые, которые Рита рассматривала на распечатанном постере в своей комнате.

Она пока не знала, что через несколько недель окажется в том же городе, что и эти парни. Что будет пить кофе в тех же кафе, ходить по тем же коридорам. Что однажды столкнётся с ними в университетском дворе и даже не поймёт сразу, кто это.

Но это будет потом. А пока — пицца, энергетики, споры о попах и ожидание.