Глава 12. Набор по обмену
Ночь в России была длинной и холодной. Рита спала, свернувшись клубком под тонким пледом, и ей снился Сеул — небоскрёбы, неон, улыбчивые люди в красивой одежде. Она не знала, что в этот самый момент, за тысячи километров, семеро парней просыпались под звуки утреннего будильника и тоже думали о будущем — о концертах, о графиках, о том, что будет через месяц.
---
Сеул. Общежитие. Семь утра.
Первый проснулся Юнги. Он всегда просыпался первым — не потому, что любил рано вставать, а потому что его внутренний будильник работал с жестокой точностью, оставшейся ещё с тех времён, когда он ночами писал биты, а утром бежал на учёбу. Он открыл глаза, несколько минут смотрел в потолок, потом сел на кровати, свесил ноги. Плед сполз на пол — он не стал его поднимать.
В душевой кабинке на втором этаже Юнги стоял под горячей водой десять минут, позволив себе просто постоять и ни о чём не думать. Потом выключил воду, вытерся полотенцем — старым, серым, с выцветшей надписью «Daejeon» — и надел то, что было под рукой: чёрные джинсы, белую футболку и ту самую толстовку с капюшоном, в которой он ходил везде.
Следующим проснулся Хосок. Он, в отличие от Юнги, просыпался с трудом — будильник звонил три раза, прежде чем он выполз из-под одеяла. В душе он долго стоял под холодной водой, чтобы взбодриться, потом нанёс кучу косметики на лицо (тайком от всех, но все знали) и вышел в общую гостиную в ярко-жёлтой толстовке и идеально отглаженных джинсах.
— Доброе утро! — крикнул он так громко, что Юнги поморщился.
— Тише, — буркнул Юнги, наливая себе кофе в термос. — Ещё не все встали.
Зато Чонгук встал, едва прозвенел первый звонок. Он всегда просыпался быстро и собранно — привычка с тренировок, когда на сон давали четыре часа. Он скинул одеяло, прошёл босиком по холодному полу в душ, не замечая холода. Под горячей водой он разминал шею, плечи — после вчерашнего бокса всё болело. Через пятнадцать минут он вышел в чёрной майке с коротким рукавом (татуировки виднелись на руках) и свободных штанах.
Чимин проснулся следующим. Он лежал, глядя в потолок, и вспоминал сон, в котором он танцевал на огромной сцене, а зал был пуст. Странный сон. Он отогнал его, встал, пошёл в душ, где провёл почти двадцать минут — уход за лицом, волосами, всеми делами. Вышел в халате, полотенце на голове, и пошёл в комнату сушить волосы феном.
Тэхёна будить было сложнее всего. Чимин зашёл к ним в комнату, дёрнул за ногу.
— Вставай, соня.
— Не хочу, — простонал Тэхён, зарываясь лицом в подушку.
— Хочешь или нет, завтрак через десять минут.
Тэхён открыл один глаз, посмотрел на Чимина, потом закрыл обратно. Чимин вздохнул и ушёл. Тэхён пролежал ещё пять минут, потом всё-таки встал, на ощупь добрался до душа, встал под воду и стоял, пока горячая вода не кончилась. Вылез синий, дрожащий, зато проснувшийся.
Сокджин проснулся, когда на кухне уже звенели чашки. Он не спеша оделся — светло-голубой свитер, бежевые брюки, идеально причесанные волосы — и спустился вниз, где уже кипел чайник.
— Доброе утро, — сказал он, садясь за стол.
— Ты сегодня подозрительно спокоен, — заметил Намджун, который уже сидел с ноутбуком и печатал что-то одной рукой, другой держа кружку чая.
— А что мне волноваться? — Сокджин пожал плечами. — Сегодня обычный день.
Завтракали все вместе за большим столом в гостиной. На столе стояла рисовая каша, омлет, кимчи, тофу и зелёный лук. Сокджин сегодня готовил — на скорую руку, но вкусно. Чонгук ел молча, быстро, как всегда. Хосок вставлял комментарии между укусами. Чимин и Тэхён сидели рядом и перешёптывались о чём-то своём.
— Насчёт концерта, — сказал Юнги, отставляя кружку с кофе. — Менеджер звонил? Что сказал?
Тэхён оторвался от тарелки, вытер губы салфеткой.
— Да, звонил вчера вечером, пока ты спал. — Он откинулся на спинку стула. — Концерт будет в ноябре. Примерно десятого числа. Площадь уже забронировали, билеты начнут продавать на следующей неделе.
Чимин радостно заёрзал на стуле.
— Да, фанатки арми будут рады! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Мы так давно не выступали в полном составе. Они уже заждались.
Тэхён усмехнулся, скосив глаза на Чимина.
— Ага, — протянул он с лёгкой иронией. — И парни тоже будут рады.
Чимин замер. В его голове что-то щёлкнуло.
— Ты на что это намекаешь? — спросил он, сузив глаза.
— Ни на что, — ответил Тэхён, поднимаясь из-за стола. — А ты и сам понимаешь, да?
Он развернулся и пошёл в прихожую одевать кроссовки, оставив Чимина сидеть с открытым ртом. Хосок прыснул в кулак. Юнги сделал вид, что не заметил. Сокджин спокойно доел омлет.
Намджун вздохнул, поставил кружку, посмотрел на Чимина.
— Не обращай на него внимания, — сказал он. — Он просто дурачок. Пабо по-корейски.
— Согласен, — кивнул Чимин, всё ещё слегка ошарашенный. — А то он мне про геев со вчерашнего дня говорит. Я с него в шоке, честное слово.
Сокджин, который доедал последний кусочек тофу, вдруг поднял палец, вспомнив что-то.
— Кстати, — сказал он, — нам вчера приходило уведомление из университета. Будет набор новых студентов по обмену. Где-то через пару недель.
Чонгук, который до этого молча ковырялся в телефоне, вдруг поднял голову.
— Правда? — спросил он. Голос звучал ровно, но глаза загорелись каким-то новым, живым интересом. — И откуда? Из каких стран?
— Из разных, — ответил Сокджин, пожимая плечами. — В основном из Европы, говорят. И пару человек из России.
— И девушки там будут? — спросил Чонгук, не подумав.
Чимин тут же развернулся к нему.
— Чего это ты слишком заинтересован в девушках? — спросил он с подозрением. — Я же сто раз говорил: отношения запрещены. Контракт, помнишь?
Чонгук закатил глаза.
— Я просто спросил, — ответил он. — Любопытно. Не собираюсь я ни с кем встречаться.
— Смотри у меня, — пригрозил Чимин пальцем, но в голосе уже не было серьёзности — скорее привычная ворчливость.
Хосок глянул на часы и подскочил.
— Ребята, мы опаздываем! — крикнул он, хватая рюкзак. — Через двадцать минут первая пара, а нам ещё ехать!
Все разом зашевелились. Кто-то допивал кофе, кто-то хватал сумки, кто-то натягивал куртки. Тэхён уже был обут, стоял у двери и вертел в руках ключи от машины.
— Готовы? — спросил он.
— Да, — ответил Намджун, застёгивая рюкзак. — Погнали.
Они вышли на улицу, где у входа уже ждал чёрный минивэн. Сели — Юнги на переднее сиденье, остальные сзади. Тэхён за руль — он любил водить, говорил, что это его медитация.
Машина плавно выехала с парковки и направилась в сторону университета.
Сеульское утро встретило их солнечным светом — низкое октябрьское солнце висело над крышами домов, освещая улицы золотистым светом. Вдоль дороги стояли деревья с красно-жёлтыми листьями, кое-где уже опавшими. Люди спешили на работу, автобусы пыхтели на остановках, запах жареных блинчиков с корицей тянулся из уличных ларьков.
Университетская парковка была уже забита — студенты приезжали заранее. Когда чёрный минивэн подъехал к воротам, толпа девушек, которая дежурила у входа каждое утро, оживилась.
— О боже, это они!
— Чонгук! Чонгук, смотри сюда!
— Тэхён-и, мы тебя любим!
— Чимин, улыбнись!
Девушки прыгали на месте, размахивали руками, кто-то держал плакат с сердечком, кто-то пытался сделать селфи на фоне машины. Охрана университета уже стояла наготове, отгораживая путь к дверям.
Машина остановилась. Первым вышел Юнги — хмурый, не глядя по сторонам, с термосом в руке. За ним — Хосок, который, увидев девушек, расплылся в своей солнечной улыбке и помахал рукой. Толпа завизжала громче.
Чонгук вышел следом, накинув капюшон на голову — волосы спрятаны, лица почти не видно. Но девушки всё равно узнали его по походке, по фигуре, по тому, как он поправил рукав куртки.
— Чонгук, ты такой красивый!
— Посмотри на меня, пожалуйста!
Он не посмотрел. Быстро прошёл к дверям, пропуская вперёд Намджуна, который шёл с невозмутимым видом, будто не замечал криков. Сокджин — с королевской осанкой, как на подиуме. Чимин — с лёгкой улыбкой и коротким взглядом в сторону кричащих. Тэхён — последним, закрыв машину сигнализацией, и, проходя мимо толпы, он вдруг остановился на секунду, посмотрел на самодельный плакат с надписью «Тэхён, выходи за меня», усмехнулся и пошёл дальше.
— Они такие красивые, — выдохнула одна из девушек, провожая их взглядом.
— Ага, — кивнула подруга. — Даже капюшон не скрывает, как Чонгук хорош.
Внутри коридора было тихо — звуки толпы остались снаружи, приглушённые стенами и дверями. Студенты с уважением расступались, пропуская семерых.
— Успели, — сказал Хосок, глянув на часы. — До звонка пять минут.
— Я же говорил, что не опоздаем, — заметил Тэхён, поправляя воротник куртки.
— Ты вечно гонишь как угорелый, — буркнул Юнги, делая глоток кофе.
— Зато вовремя, — парировал Тэхён.
Они разошлись по аудиториям — у каждого была своя пара. Чонгук пошёл на медиа, Тэхён и Чимин — на искусство, Намджун — на философию, Хосок — на хореографию, Юнги — на звукорежиссуру, Сокджин — на актёрское мастерство.
В аудитории, где сидел Чонгук, было тихо. Он сел на последний ряд у окна, надвинул капюшон ещё ниже и достал телефон. Открыл заметки — там была строчка для новой песни, которую он начал вчера ночью.
«Новый день, новые лица, но я всё ещё не знаю, кого ищу».
Он посмотрел на эту фразу, потом нажал «удалить». И написал новую:
«Может быть, ты уже едешь ко мне».