1.11. Надежды нет
Со злополучного похода прошло несколько дней. Ван, бледная и исхудавшая, провела их на своем матрасе. Отек с ее зашитой щеки медленно, но верно спадал, а края рваной раны потихоньку стягивались. Мисти аккуратно промывала ей щеку травяным отваром несколько раз в день. Тай ухаживала за Ван, как могла - кормила, иногда просто сидела рядом с ней, держа ее за руку, выводила подышать свежим воздухом на террасу. Ни Мари, ни Акила, ни Мисти не вспоминали ни их поцелуй, ни безумие, охватившее Камиллу в тот день. Все испытывали потаенное облегчение от того, что им удалось выжить и вернуться к остальным.
После того, как Трэвис немного привел Камиллу в порядок, она заснула крепким сном прямо на его лежаке. Парень сидел рядом с ней всю ночь, почти не смыкая глаз и наблюдая за тем, как она иногда вздрагивает во сне. Та ночь почти у всех была бессонной. Натали стояла на крыльце, думая о том, как было бы славно закурить сигарету, Лотти боялась сомкнуть глаза, чтобы не увидеть очередной пророческий сон, а тренер Скотт настойчиво расспрашивал смертельно бледную Тай об их экспедиции. Мари и Акила плакали у ног Джеки, успокаиваемые ею, в один голос утверждая, что у Лотти дар.
На следующее утро Камилла проснулась чуть раньше остальных. Она перешагнула через спящего Хави, свернувшегося калачиком в своем спальнике, и прошла к груде уцелевших чемоданов. Кожа зудела под засохшей коркой крови, волосы от нее слиплись колтунами. Вчерашнюю ночь девушка помнила смутно. Все смешалось в голове - вопли Ван, плач Таиссы, тяжесть топора в руках и железистый запах, будто въевшийся в ее одежду. Он мерещился ей везде. Кровь, кровь, кровь! Алая пелена застилала глаза, вкус крови ощущался даже на языке.
Камилла с отвращением сдернула с себя куртку и свитер и швырнула их в общую кучу грязного белья. Ей нужно было смыть это все, но было страшно снова идти на озеро одной, - воспоминание о том взгляде на берегу было все еще слишком свежо. Мысль о том, чтобы разбудить Лотти, девушка отогнала почти сразу. Сестра и так была на грани, и её "видения" становились всё темнее. Камилла не могла показывать свою слабость перед той, кого должна была защищать. Другое дело - Натали. С ней было спокойно. Однако Камилла не была уверена, что может просто попросить ее об этом так, будто они близкие друзья. Но что ей еще оставалось, в конце концов? Она не желала ни общества сестры, ни, тем более, общества других девушек.
Тяжело вздохнув, Камилла решительно двинулась между спальниками, стараясь не задеть никого из спящих. Ее ноги ступали бесшумно, но она каждый раз задерживала дыхание, перешагивая через вытянутые руки и спутанные одеяла. Лотти спала, свернувшись клубком, её лицо было бледным, шрам на лбу белел неровной полосой. Ван лихорадило, ее шея и лоб блестели от испарины. Хави что-то бормотал во сне.
Натали спала ближе всех к выходу, отвернувшись к стене. Одеяло сползло с плеча девушки, открывая выступающие ключицы и тонкую шею. Камилла нерешительно замерла на секунду, затем тихонько опустилась на колени рядом с ее спальником. Дыхание Нат было ровным, спокойным, лицо во сне выглядело почти беззащитным и очень юным. Камилла замерла, разглядывая её со стыдливой робостью.
Свет пробивался сквозь закопчённое окно, подсвечивая кожу Натали и делая ее почти прозрачной. Камилла вдруг заметила то, на что раньше не обращала внимания, - переносицу и щеки Нат украшала тонкая россыпь веснушек. Их можно было разглядеть только вблизи, если смотреть вот так, затаив дыхание.
Волосы Натали, похожие на пух утенка, разметались по подушке мягкими прядями. Ресницы - короткие, выжженные, почти незаметные на свету обрамляли плотно прикрытые во сне веки, пронизанные голубоватыми жилками. Взгляд Камиллы скользнул ниже. Губы Натали были слегка приоткрыты - мягкие, полные, со смазанным луком купидона, увенчанным шрамом от падения со скейтборда. Камилле вдруг остро, почти болезненно захотелось проследить их контур пальцем. Она тут же одернула себя, но ее щеки уже пылали. Девушка смотрела на Нат и чувствовала, как внутри разливается щемящая нежность.
Она осторожно тронула плечо Натали, но та не проснулась. Тогда Камилла, затаив дыхание, легонько провела кончиками пальцев по её щеке, - прикосновение получилось едва ощутимое, почти невесомое. Натали лениво шевельнулась, шумно вздохнула и, не открывая глаз, пробормотала что-то неразборчивое, явно принимая Камиллу за кого-то другого.
- Нат, - прошептала Камилла. - Просыпайся.
Никакой реакции. Девушка наклонилась ближе, касаясь плеча Натали снова, чуть настойчивее.
- Нат! - повторила она громче.
Натали неохотно разлепила глаза и замерла. Камилла была в сантиметрах от её лица. Секунду они смотрели друг на друга в упор, затем Натали дернулась, моргнула и сползла под одеяло, чувствуя себя неловко. Кончики ее ушей заалели.
- Камилла? - выдохнула она. - Что случилось?
- Извини, - Камилла отстранилась, давая ей пространство, но не вставая. - Я просто... мне нужно... - она запнулась, чувствуя себя неловко, будто просила о чём-то неприличном. - Мне нужно помыться, - наконец, выпалила девушка, проведя рукой по волосам и шее, покрытой бурыми разводами. - Но я... Я не хочу идти одна. В прошлый раз там... понимаешь, там будто кто-то был. Возможно, это прозвучит странно, но если ты пойдешь со мной, мне будет гораздо спокойнее. Так вот, не могла бы ты сходить со мной, пожалуйста?
Натали села на лежанке и посмотрела на нее чуть более осознанным взглядом. Несколько минут она растерянно молчала, затем опустила взгляд, сжав пальцами края одеяла. Внутри неё боролись два чувства - злость из-за того, как Трэвис смотрел на Камиллу с той нежностью, которой у него никогда не было для самой Нат, и что-то еще, непонятное и странное. Какое-то благоговение перед королевой школы. Будто отказать ей было чем-то кощунственным, неправильным. Тем более, когда она просила ее вот так - почти умоляюще глядя на нее своими большими глазами лани.
- Почему я? - наконец, спросила Натали. - Почему ты попросила меня? Могла пойти с кем угодно: с Лотти, Тай или даже Трэвисом, - вопреки воле в ее голосе все-таки проскользнула ревнивая нотка. Она тут же прикусила язык, но было поздно. Слова повисли в воздухе, и Нат почувствовала, как щёки начинают гореть.
Камилла опустила глаза. Солнечный свет падал на ее смуглую кожу, подсвечивая ее золотом. Тонкие пальцы всё ещё нервно теребили край футболки, но девушка заставила себя остановиться.
- Я не хочу идти с Трэвисом. Я хочу пойти с тобой, - упрямо произнесла она, нахмурившись. - Потому что ты единственная, кроме Лотти, кому я могу доверять.
Натали замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. В груди разливалось что-то тёплое, и она не знала, что с этим делать. Девушка вздохнула и провела рукой по лицу, сгоняя с него остатки сна.
- Ладно, - кивнула она. - Идём.
Нат поднялась, натягивая куртку, и почувствовала на себе несмелый, благодарный взгляд Камиллы.
- Только... - добавила она, не глядя на девушку. - ...Дай мне минуту. И захвати ружьё, оно у входа.
- Хорошо, - отозвалась Камилла, и в её голосе Натали услышала улыбку.
Они вышли на крыльцо, и утренний холод обдал их лица. Натали перекинула через плечо ружьё, поправила лямку и двинулась по тропинке к озеру. Камилла шла за ней, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно отпускает. Нат уверенно перешагивала через корни, двигаясь с той лёгкой, привычной грацией, которая появлялась у неё только в лесу. Иногда она оборачивалась, проверяя, не отстала ли Камилла. Лес шумел над ними. Воздух пах хвоей и прелой листвой.
Наконец, через четверть часа они вышли к озеру. По поверхности воды шла легкая рябь. Камилла на секунду замерла на берегу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Нат обошла берег, проверяя, нет ли никого, потом вернулась и прислонила ружьё к валуну.
- Ты как? - заметив настороженность Камиллы, спросила она.
- Нормально, - ответила Камилла, но ее голос дрогнул.
- Ладно, я первая, - терпеливо сказала Натали, и, не дожидаясь ответа, стянула куртку, бросив её на валун. За курткой полетела футболка и застиранные клетчатые брюки. Девушка осталась в одном белье, и Камилла отвела глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она услышала, как Натали с плеском вошла в воду и выдохнула, когда холод обжёг ее кожу.
- Ты идёшь? - голос Скаторчио прозвучал буднично, словно ничего особенного не происходило.
Камилла подняла глаза. Натали стояла по пояс в воде, обернувшись к ней. Без своего привычного дерзкого макияжа она выглядела... другой. Ее кожа на фоне темного озера казалась фарфоровой. Светлые волосы обрамляли лицо, делая черты девушки удивительно мягкими и хрупкими. Озеро как будто бы обнажило в ней что-то эфемерное, дикое и невероятно прекрасное.
- Иду, - выдохнула Камилла и, раздевшись, последовала за ней в воду.
Поначалу холод обжёг голые лодыжки, затем поднялся выше, сжимая ноги. Камилла замерла на секунду, привыкая к нему, а потом сделала ещё шаг. Вода поднималась всё выше - к коленям, к бёдрам, к талии. Она шла медленно, дрожа от дуновения прохладного ветра, и, когда вода дошла до груди, набрала в лёгкие побольше воздуха и окунулась с головой. Мир исчез. Не стало ни серого неба, ни чёрной воды, ни холода. Только тишина - густая, плотная, почти осязаемая. Камилла задержалась под водой на несколько секунд, чувствуя, как она проникает в волосы, в уши, под веки. Девушка провела ладонями по лицу, шее, пытаясь стереть то, что въелось в кожу за эти дни. Кровь. Грязь. Страх. Вода вокруг нее окрасилась в медный.
Она вынырнула резко, жадно глотая воздух. По ее коже стекали бурые разводы. Камилла, отвернувшись от Натали, принялась яростно вымывать кровь с волос. Нат, стоя в воде в нескольких шагах, делала вид, что моется, но то и дело украдкой посматривала на Камиллу - линию ее позвоночника, выступающие лопатки, изгиб шеи, по которой стекали капли воды. Это зрелище почему-то заставляло ее сердце биться чаще, смущая и пугая ее своей интенсивностью.
Натали заставляла себя отводить глаза и смотреть то на противоположный берег, то на тёмную стену леса - куда угодно, только не на эти хрупкие плечи и тонкую талию, но взгляд возвращался к Камилле снова и снова, будто подчиняясь какому-то неведомому притяжению. Она погрузилась в воду почти под подбородок. Ей нужно было взять себя в руки и перестать вести себя как идиотка, которая впервые видит обнаженную девушку.
- Нат, - голос Камиллы прозвучал откуда-то сбоку, и Натали вздрогнула, оборачиваясь.
Камилла стояла в нескольких шагах, выжимая воду с волос.
- Спасибо, что пошла со мной, - произнесла она.
- Не за что, - буркнула Натали, отворачиваясь. - Давай вылезать, а то тут холодно.
"Что это? - думала она, выбираясь из воды и натягивая одежду прямо на мокрое тело. - Что со мной происходит? Она просто попросила меня проводить ее, и все". Но Натали понимала, что всё это не "просто". Что-то менялось. Внутри неё. Между ними. И она не знала, радоваться или бояться. По крайней мере, Нат испытывала облегчение от того, что Камилле не нужен был Трэвис. Однако не могла разобраться, почему - потому что хотела, чтобы Трэвис всецело принадлежал ей одной или потому, что ей хотелось быть особенной для Камиллы?
Неловко расправляясь с рубашкой, Натали почувствовала на себе пристальный взгляд сокомандницы и смущенно нахмурилась.
- Что? - буркнула она и покосилась на Камиллу.
Камилла, уже натянувшая на себя чистую футболку, вздрогнула, словно ее поймали на чем-то запретном. Щеки девушки залились румянцем.
- Ничего, - прошептала она и потупила взгляд. - Давай возвращаться?
Натали показалось, будто девушка не договорила что-то, не решилась. Между ними сгустилось едва ощутимое напряжение.
- Эй, - произнесла она, по-дружески толкнув Камиллу в плечо. В ее глазах загорелся знакомый, вызывающий огонек. - Держу пари, я добегу до хижины первой!
Камилла непонимающе уставилась на нее, а потом улыбнулась так, будто они вновь превратились в тех беззаботных подростков, единственной проблемой которых было противостояние глупым взрослым с их правилами.
- А на что спорим? - спросила она, и в её голосе проскользнула нотка азарта.
- На желание, - Натали подмигнула, отступив на шаг и готовясь к рывку. - Побеждённый выполняет любое желание победителя.
- Любое? - переспросила Камилла, хитро сощурившись.
- Любое, - подтвердила Нат и, не дожидаясь ответа, сорвалась с места.
Девушка бежала, чувствуя, как в ушах свистит ветер, как мокрые волосы хлещут по щекам, и как земля пружинит под ногами. Чуть сзади слышалось прерывистое дыхание Камиллы и ее укоризненный возглас: "Нечестно, ты не предупредила!" - она тоже не отставала. Нат бежала и улыбалась. Впервые за долгое время ей было так весело и легко.
Она влетела в лагерь первой, едва не сбив с ног Тай, которая возилась у костра. Натали перегнулась пополам, пытаясь отдышаться, и в этот момент в неё врезалась Камилла, не успевшая затормозить. Они вместе рухнули на землю, и Камилла заливисто засмеялась, скатившись с нее.
- Ты жульничала, - заметила она, мстительно ткнув Нат под ребра.
- Зато я победила, - прыснула Нат, даже не пытаясь подняться. Ее губы сами по себе растягивались в улыбке от осознания того, что ее небольшая шалость удалась. - Теперь ты должна мне желание.
- И что ты загадаешь? - спросила у нее Камилла с любопытством. В ее глазах плясали смешинки.
Натали задумалась на секунду, глядя на неё. Прядь волос упала Камилле на лицо, и Нат захотелось заправить ее ей за ухо, но вместо этого она пожала плечами с деланым равнодушием и ответила:
- Скажу потом. Когда придумаю.
Камилла кивнула и, наконец, поднялась, протягивая Натали руку. Натали приняла её, позволив себе удержать это прикосновение на секунду дольше, чем следовало. Поднявшись, она отряхнулась от земли и прилипших к штанам травинок, после чего поправила лямку ружья на плече.
- Ладно, мне нужно разбудить Трэвиса, - вздохнула девушка. - Проверим силки в лесу. Может быть, в этот раз они окажутся не пустыми.
- Надеюсь, - согласилась Камилла. Нат развернулась и побрела в сторону хижины. Камилла всё ещё стояла, глядя ей вслед, когда окрик Тай вернул её в реальность.
- Эй, Кэм! Это само себя не отстирает! - заметила Таисса, потрясая в воздухе окровавленной одеждой с их похода. Через плечо у нее была перекинута целая куча нестираного белья.
Камилла вздохнула, закатывая глаза, но послушно направилась к ней. Тай передала ей вещи и, сняв нагревшуюся в котле воду с костра, прошла к деревянному корыту, которое они приспособили для стирки. Разбавив горячую воду холодной, они принялись отстирывать пятна крови мыльным корнем. Несколько минут девушки трудились в тишине, затем Тай, не поднимая глаз, тихо сказала:
- Спасибо. За Ван. Я... я не знаю, что бы я делала...
- Не стоит, - Камилла покачала головой, не поднимая глаз. - Любая на моем месте поступила бы так же.
- Не каждый бы смог, - тихо сказала Тай, качнув головой. Она, наконец, подняла на нее глаза, и Камилла заметила, что обычно прямолинейная Таисса сейчас будто бы подбирала слова. - Кэм... я... хочу попросить тебя кое о чем. Это важно.
Камилла вся обратилась во внимание. Тай глубоко вздохнула, оглядевшись по сторонам.
- Ты, наверное, все уже поняла... про меня и Ван, - произнесла она серьезно. - То, что между нами, это не просто дружба.
Камилла молча кивнула. Отрицать это было бессмысленно.
- Пожалуйста, никому не говори, - голос Тай дрогнул. - Это должно остаться между нами. Хотя бы пока.
Камилла внимательно посмотрела на нее. Они не были подругами, но тем не менее, теперь их связывало нечто большее - опыт на грани между жизнью и смертью.
- Хорошо, - тихо, но твердо ответила Камилла. - Твоя тайна в безопасности со мной. Я никому не скажу.
Тай выдохнула, и ее плечи расслабились от облегчения. Напряжение между ними растаяло, сменившись хрупким, но прочным доверием. Они снова принялись за стирку. Камилла мяла в руках пропитанную кровью ткань и вдруг поняла, что давно хотела спросить у Тай кое-что.
- Тай... - начала она, глядя на воду, чтобы скрыть свое смущение. - Можно... можно задать тебе личный вопрос?
Таисса удивленно подняла брови, но кивнула.
- Как ты... - Камилла запнулась, чувствуя, как краска заливает щёки. - Как ты поняла, что тебе... ну, нравятся девушки?
Она боялась, что это прозвучит как вторжение в чужую личную жизнь, но Тай не выглядела оскорбленной и, казалось, всерьез задумалась над заданным вопросом.
- Я это всегда знала, - ответила девушка, наконец, пожав плечами. - Просто потребовалось время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Я всегда завидовала тому, с какой легкостью мои одноклассницы влюблялись в мальчиков и заводили отношения. Но меня они никогда не интересовали. Потом я познакомилась с Ван, когда вступила в нашу команду, и все встало на свои места.
- И ты не боялась? - спросила Камилла.
- Боялась, - честно ответила Тай. - Но... когда ты рядом с тем, кто тебе нравится, страх становится меньше. Потому что если всю жизнь пытаться быть тем, кем тебя хотят видеть другие, можно так и не узнать, кто ты на самом деле. А потом уже будет поздно.
Камилла опустила глаза, чувствуя, как слова Тай отзываются где-то глубоко внутри, там, где она годами прятала свои собственные сомнения и страхи.
- Спасибо, что поделилась, - сказала она отстраненно. Тай понимающе кивнула и взялась за следующую вещь.
Они закончили стирку к полудню. Развешивая вещи на протянутой бельевой веревке, Камилла чувствовала странную смесь облегчения и горечи. Она дала обещание хранить чужой секрет, в то время как ее собственный продолжал жечь ее изнутри. Здесь она могла немного отпустить себя и позволить себе просто быть собой без давления родительских ожиданий. Но если этот кошмар закончится, и их все же спасут, ей придется снова вернуться к той, "идеальной" версии себя, которая не имела права чувствовать то, что чувствует.
"Может... может, было бы лучше никогда не возвращаться?" - вдруг подумалось ей, но Камилла сама испугалась этой мысли. Конечно же, они не могли сидеть и ждать, когда с них слетят остатки налета цивилизованности в этой дыре. Нужно было обязательно найти способ выбраться отсюда! И если нужно, она откажется от своих чувств ради этого. В конце концов, Камилла привыкла всегда подавлять свои желания. Но, где-то в глубине души, она малодушно надеялась, что, возможно, ей и не придётся выбирать. Может быть, они никогда отсюда не выберутся, и тогда все эти вопросы потеряют смысл.
♣️♥️♠️
Натали не нашла Трэвиса в хижине, как и его младшего брата. Их спальники были свернуты и сложены в углу. Только тренер Скотт полулежал на кровати, огороженный небольшой ширмой из простыни. Забинтованная культя покоилась на подложке из свернутой куртки.
- Вы не видели Трэвиса? - спросила у него Натали. Бен поднял голову и неопределенным жестом махнул рукой в сторону леса.
- Ушёл. Сказал, что ему нужно побыть одному, - коротко пояснил он.
Натали помедлила секунду, потом подошла ближе и опустилась на табурет рядом с его кроватью.
- Как дела, тренер? - поинтересовалась она. Тренер Скотт перевел на нее тяжелый взгляд.
- Паршиво, Скаторчио. Нога зудит. Та, которой у меня нет. А Мисти постоянно отирается рядом и пытается накормить меня гадкой кашицей из каких-то кореньев, от одного запаха которой воротит, - ответил он.
Его голос был хриплым, но в нем чувствовалась прежняя, слабая искра сарказма. Натали позволила себе улыбнуться.
- Похоже, Мисти всерьез взялась за Вас, - заметила она.
Тренер Скотт тяжело вздохнул.
- Поверь, Скаторчио, это проблема побольше, чем отрезанная нога, - невесело произнес он.
Натали нахмурилась.
- Что Вы имеете в виду? - уточнила она.
Он помолчал, глядя в потолок, словно собираясь с мыслями.
- Мисти... ко мне не равнодушна. А я... я не могу объяснить ей, что между нами никогда ничего не будет, - раздраженно пояснил он.
- Потому что вы гей? - спросила Нат без обиняков.
Тренер Скотт подавился воздухом и резко повернул голову, уставившись на нее широко раскрытыми глазами.
- Что? С чего ты это взяла? - вопросил он напряженно.
Натали пожала плечами, ничуть не смущенная его реакцией. Для нее это было так же очевидно, как то, что они все были в полной заднице. Она видела, как он смотрел на мужчин, как избегал женского внимания, как неловко реагировал на попытки флирта - даже самые невинные.
- Я всегда знала. Ну, с восьмого класса, наверное. Вы просто... не такой, как другие мужчины. И никто из нас никогда Вас не интересовал, - пожав плечами, ответила Нат. - Но Вы не волнуйтесь, я никому не скажу.
Тренер Скотт смотрел на нее, и его первоначальный шок медленно сменился чем-то другим - облегчением, смешанным с изумлением. Он провел рукой по лицу.
- Спасибо, - прошептал он. - Я... спасибо, Скаторчио.
- Ага, - отмахнулась Натали. - Слушайте, а как по-Вашему, Трэвис тоже гей?
Тренер Скотт фыркнул.
- С чего бы? Обычный парень, - отозвался он. - Что у вас там с ним происходит?
Нат потупила взгляд, ее плечи сгорбились.
- Все... сложно. Порой это напоминает неудачную попытку забыться. Мне, правда, хочется понять Трэвиса, но... он не подпускает меня к себе. Каждый раз, когда я пытаюсь показать ему, что мне не все равно, между нами будто вырастает стена. И из-за этого... я чувствую себя так, будто я... - она замолчала, подбирая слово. - Недостаточно хороша для него.
Выражение лица Бена смягчилось.
- Скаторчио, - сказал он тихо. - Девяносто девять процентов того, что происходит с Мартинесом, не имеет к тебе абсолютно никакого отношения. У парня на глазах умер отец, и он теперь несет ответственность за жизнь младшего брата. Сложно представить, что творится у него в голове, и дело вовсе не в тебе. Он сам не может себя понять сейчас.
Мужчина сделал паузу, позволяя Натали поразмыслить над его словами.
- А ты... Мне кажется, тебе стоит перестать использовать Трэвиса как попытку отвлечься от всего этого ужаса. Это нечестно по отношению к нему и, что более важно, нечестно по отношению к тебе самой, - добавил тренер. - Станет только хуже, поверь моим словам.
Его слова были жестокими, но правдивыми. Натали вздохнула и нахохлилась, уставившись в пол. Ей вдруг стало стыдно за то, что она злилась на Трэвиса за то, что он оказался не тем, кем она его хотела видеть. И от этой мысли стало одновременно легче и тоскливее. Легче, потому что она наконец поняла, в чём была ошибка. Тоскливее, потому что теперь нужно было что-то с этим делать. А что делать - она пока не знала.
Одно девушка поняла точно: пора перестать делать больно и себе, и ему. И, может быть, впервые за долгое время попробовать разобраться, чего на самом деле хочет она сама.
Натали встретила Трэвиса на крыльце после полудня. Он вернулся с пустыми руками и выглядел мрачным. Увидев Нат, парень попытался было пройти мимо, но она преградила ему путь.
- Трэвис, - произнесла девушка твердо. - Нам нужно поговорить.
- О чем? - угрюмо спросил он, с неохотой подняв на нее взгляд. Его глаза были пустыми, уставшими. В них не было ни капли того смутного тепла, которое она иногда надеялась в них найти.
- О том, что между нами происходит, - сказала Натали.
Трэвис замер. Его лицо на мгновение стало совершенно безразличным, затем исказилось гримасой раздражения.
- А что между нами происходит? - спросил он, засунув руки в карманы.
- Не делай вид, что не понимаешь! - голос Нат дрогнул от нахлынувших эмоций. - Кто я для тебя?
- Что ты хочешь услышать? - спросил Трэвис, вскипая.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается разочарование. Он стоял перед ней, закрытый, холодный и даже не пытался ничего объяснить. Будто их отношения - если это вообще можно было так назвать - не стоили даже простого разговора.
- Я хочу услышать правду, - сказала Натали, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Ты вообще что-нибудь ко мне чувствуешь? Или все, что было, для тебя ничего не значит?
Трэвис отвернулся. Его челюсть напряглась, желваки заходили под кожей.
- Мы оба знаем правду, - наконец, произнес он. - Давай закончим это все.
В глубине души Натали, и правда, знала ответ. Но услышать его вслух... было в тысячу раз больнее.
- Почему? - прошептала она, и голос ее сорвался.
Трэвис сгорбился, его гнев сменился мрачной, усталой откровенностью. Он провел рукой по лицу.
- Потому что я давно влюблен в Камиллу, - произнес он. - Но она даже не смотрит на меня. А ты... ты просто... сама выбрала быть рядом. Это все не имеет никакого смысла, Натали.
Молчание повисло между ними, густое и тяжелое. Слова обожгли Нат сильнее, чем если бы он ударил ее. Все это время он использовал ее, чтобы залатать свою собственную, жалкую, неразделенную влюбленность. Она была всего лишь бледной тенью Камиллы Мэтьюз. Запасным вариантом. Утешительным призом.
Горячие, унизительные слезы хлынули по щекам девушки. Ярость, горькая и всепоглощающая, поднялась в Натали волной - ярость на него, на себя, на всю эту несправедливую, уродливую ситуацию. И прежде чем она успела подумать, ее рука сама взметнулась и наотмашь ударила его по лицу.
Звук пощёчины разнёсся по крыльцу, громкий и хлёсткий. Трэвис отшатнулся, прижимая ладонь к покрасневшей щеке, и в его глазах мелькнул шок, смешанный с облегчением. Будто он ждал этого удара и считал, что сполна заслужил его.
Тело Натали тряслось от рыданий и гнева. Она больше не могла здесь находиться. Девушка развернулась и, не видя ничего перед собой от слез, бросилась к выходу.
Дверь захлопнулась, оставив Трэвиса одного в полумраке. Он медленно опустился на пол, все еще держась за щеку. На его лице не было злости. Только пустота и горькое осознание того, что он только что потерял единственного человека, который, возможно, понимал его боль, и сделал это самым жестоким и подлым способом, какой только можно было придумать. Но ирония заключалась в том, что впервые за долгое время ему, как ни странно, стало легче.
♣️♥️♠️
- У меня есть объявление, - заявила Лора Ли на следующее утро. Небо за окном было хмурым, свинцовым, налетевший ветер терзал листву на деревьях и завывал в расщелинах хижины. Камилла только начала выбираться из спальника, когда голос Лоры Ли, звонкий и решительный, разорвал тишину хижины.
- Лора Ли, ради бога, еще даже не рассвело, - недовольно простонала она, потянувшись к жестяной кружке с водой, чтобы отпить из нее.
- Но это важно! - воскликнула запальчиво Лора Ли и громко постучала половником по столу, вынуждая всех заворочаться в своих спальниках и с ругательствами приоткрыть заспанные глаза.
- Что, блин, происходит? Мы горим? Нашлась еда? - зевнула Мари.
- Можно потише? - заворчала Джеки, потирая глаза.
Лора Ли встала посередине хижины в своей трогательной белой ночнушке, прижимая к груди потрёпанную инструкцию по эксплуатации самолёта, которую она тщательно изучала последние несколько дней. Её глаза горели тем особенным, фанатичным огнём, который появлялся у нее, когда они с Лотти разговаривали о видениях и знаках судьбы. Девушка обвела всех торжественным взглядом и объявила:
- В свете того, чем закончилась экспедиция Тай, я решила, что возьму старый самолет и полечу на юг. Я найду помощь и вытащу нас отсюда.
- Ты с ума сошла? - Натали приподнялась на локте и окинула ее скептическим взглядом. - Ты не умеешь управлять самолётом.
- Я уже летала с дедушкой, - твердо парировала Лора Ли. - И он даже давал мне штурвал. Я знаю, что делать.
- Это в теории. К тому же, самолёт простоял в этой глуши черт знает сколько, - подала голос Камилла. Ей не нравилась эта идея. Возможно, она бы еще доверила пилотирование кому-то вроде Тай или Нат, но уж точно не чокнутой Лоре Ли. - Он может быть неисправен.
- Я прочла инструкцию от корки до корки, - невозмутимо отозвалась Лора Ли. - И проверила бак. Он полон.
- Это какое-то безумие, - поддержала Камиллу Нат.
- Безумие - оставаться здесь. Ван нужна квалифицированная медицинская помощь. Она может умереть, - упрямо настаивала на своем Лора Ли.
- Не только ей, - вдруг произнесла Джеки. Все повернулись к ней. Девушка пристально смотрела на Шону. - Скажи им, Шона.
Шона, стоявшая, прислонившись к стене, побледнела и едва заметно качнула головой. Джеки повторила свою просьбу более настойчиво. Наконец, Шона тяжело вздохнула и, видимо, решив, что рано или поздно правда все равно вскроется, заявила:
- Я беременна.
Хижина взорвалась изумленными восклицаниями.
- Что?!
- Как?!
- У тебя был секс?!
- Постой, это случилось здесь?!
Бестактные вопросы посыпались со всех сторон, но Шона не отвечала. Она стояла, уставившись в пол и скрестив руки на груди, и Камилла вдруг поняла, как ей, наверное, было страшно, одиноко и тяжело носить все это внутри себя.
- Хватит! - голос тренера Скотта перекрыл гул голосов. Он опирался на костыль, лицо его было серым от напряжения, но глаза смотрели твёрдо. - Лора Ли, это безумие. Ты не можешь просто взять и улететь. Ты не знаешь, что там. Ты не знаешь, как далеко цивилизация. Ты не знаешь, хватит ли топлива.
- А вы знаете? - Лора Ли посмотрела на него с вызовом. - Вы знаете, сколько мы ещё продержимся здесь? Зима близко. Мы все умрём с голоду. Или замёрзнем, - она обвела рукой хижину. - Ван умрёт. Шона потеряет ребёнка. А мы все потеряем надежду. Я не хочу сидеть и ждать смерти. Я хочу сделать хоть что-то.
- Я запрещаю, - тренер Скотт шагнул к ней, опираясь на трость. - Я - единственный взрослый здесь. И я говорю тебе - нет.
Лора Ли смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. А потом спросила тихо, почти ласково:
- Вы? И как вы меня остановите?
Бен замер. В его глазах мелькнули, сменяя друг друга, отчаяние и бессилие. Все смотрели на него и не смели издать ни звука. Натали вдруг остро почувствовала, что значит быть взрослым, который не может защитить детей. Который не может ничего. Тренер открыл рот, но не нашёл слов. Потому что Лора Ли была права. Он не мог её остановить. Никто не мог.
К самолёту шли молча. Тропинка, протоптанная за эти месяцы, вела к расчищенной площадке, где несколько дней назад они нашли самолёт. Лора Ли шла впереди, её тонкая фигура казалась почти прозрачной в сером утреннем свете.
Лотти держалась рядом. Камилла видела, как они переглядываются, как Лора Ли что-то тихо ей говорит, а Лотти кивает. Её лицо было спокойным - впервые за долгое время. Никаких видений, никаких предчувствий. Только тихая уверенность.
- Ты правда думаешь, что это того стоит? - спросила Камилла, поравнявшись с сестрой.
Лотти посмотрела на неё. В её глазах светилась непривычная ясность.
- Я в этом уверена, - ответила она. - У меня не было дурных видений о ней.
Камилла хотела возразить, но не стала. У самолёта все остановились. Лора Ли повернулась к ним, и её лицо было светлым, почти счастливым.
- Я найду помощь, - сказала она. - И вернусь за вами. Обещаю.
- Береги себя, - ответила Джеки, обняв ее.
Они все потянулись обнять Лору Ли по очереди - Тай, Акила, Мари, Мисти, Шона. Каждый шептал слова прощания, каждый желал удачи, каждый надеялся, что ее невероятный план сработает. На подходе к самолету девушку уже ждала Лотти. Лора Ли задержала ее в объятиях чуть дольше, чем остальных.
- Ты сделаешь это, - прошептала Лотти.
- Сделаю, - ответила Лора Ли.
Тренер Скотт шагнул вперёд. Его лицо было мрачным, в глазах читалась тяжёлая борьба.
- Бога ради, не делай этого, Лора Ли, - сказал он, когда девушка уже залезла в кабину пилота. - Мы найдём другой способ.
Девушка посмотрела на него - долго, внимательно. А потом улыбнулась.
- Спасибо за заботу, тренер, но это - моё предназначение, - ответила она. И захлопнула дверцу прямо перед его лицом.
Лора Ли включила зажигание, и двигатель самолета приветственно заурчал. Лопасти на его носу пришли в движение, начиная разгоняться. Он медленно покатился вперёд, набирая скорость, и все побежали за ним, крича, размахивая руками.
- Давай! - орала Мари. - Давай, Лора Ли!
- Получается! - визжала Акила. - У неё получается!
На берегу озера самолет оторвался от земли. Кто-то закричал от восторга, кто-то заплакал. Девушки бежали к воде, глядя, как серебристая птица поднимается всё выше и выше.
- Она сделала это! - кричала Джеки, смеясь сквозь слёзы. - Она сделала это!
- Она найдёт помощь! - подхватила Джен. - Мы спасены!
На мгновенье даже на лице Камиллы скепсис сменился надеждой.
- Может быть... - прошептала она. - Может быть, мы действительно...
Мысль не успела оформиться. Слова застряли в горле, потому что в следующую секунду надежда, такая хрупкая, такая долгожданная, рассыпалась в прах.
Из хвоста самолёта тонкой нитью вырвался густой сизый дым. Он становился всё гуще, всё чернее, закручиваясь в небе зловещей спиралью. Камилла сощурилась, приложила ладонь ко лбу козырьком, пытаясь понять, не померещилось ли ей. Может быть, это просто тень? Может быть, игра света? Но Джеки тоже заметила это.
- Постойте, что-то не так, - взволнованно произнесла она. Голос её сорвался на высокую, испуганную ноту. - Это что, дым?
- Не знаю, ничерта не видно, - протянула Мари, но девушки уже насторожились. Улыбки померкли, в глазах появился испуг.
А потом время остановилось. Самолёт дёрнулся - раз, другой, клюнул носом, и в следующее мгновение взорвался. Оранжевый шар пламени поглотил кабину целиком, разорвал фюзеляж на части, которые разлетелись в разные стороны, оставляя за собой чёрные шлейфы дыма. Грохот ударил по ушам, заставив пригнуться, закрыть голову руками. Взрывная волна докатилась до берега, качнув воду в озере.
Камилла смотрела на небо, откуда падали обломки, искры и пепел. В ушах звенело. Кто-то кричал. Кто-то плакал. Кто-то просто стоял, глядя в небо, и не мог вымолвить ни слова. А потом Лотти бросилась в воду с диким, отчаянным воплем.
- Лот! - Камилла бросилась за ней. - ЛОТТИ!
Она догнала её, когда вода дошла до пояса. Девушка схватила сестру, прижала к себе, чувствуя, как та дрожит, и её тело сотрясают конвульсивные рыдания.
Джеки плакала, уткнувшись в плечо Трэвиса. Мари стояла на коленях, глядя в воду пустыми глазами. Шона обхватила себя руками и качалась взад-вперёд, не издавая ни звука. Натали сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони, и смотрела в небо, где ещё клубился чёрный дым.
Лотти билась в руках сестры, задыхаясь от слез, а Камилла держала её, глядя на озеро, где медленно оседали обломки, и понимала: теперь всё кончено. Не только для Лоры Ли. Для всех них. Оставалось только ждать, когда холод и голод завершат начатое.