1.10. Поворот не туда
Голод из назойливого спутника превратился в тирана. Он выедал не только внутренности, но и мысли, оставляя после себя лишь пустоту и отчаяние. Ситуация с провизией обострилась настолько, что больше уже не представлялось возможным и далее сидеть сложа руки и ждать чуда у хижины, когда единственной доступной пищей стали чай из хвои и отвратительные, горькие коренья. Именно Таисса, которая давно настаивала на том, что нужно отправиться на поиски помощи после неудачи с оленем, этим мрачным утром разбудила всех ни свет ни заря, чтобы объявить общий сбор.
Девушки были угрюмые, недовольные, голодные. Небо - хмурое. Позевывая, Ван возилась со шнурками своих кроссовок на ступеньках лестницы. Лотти уселась прямо на землю, подтянув колени к груди и обняв их руками. Джеки спросонья куталась в тонкий плед, пытаясь согреться. Камилла с растрепанными со сна волосами, небрежно убранными в низкий пучок, уселась на пенек для колки дров и неодобрительно смотрела на Лору Ли, которая заняла место рядом с ее сестрой и принялась что-то нашептывать ей в ухо.
- Нам нужно что-то делать, - заявила Тай, скрестив руки на груди и обведя всех хмурым взглядом. - Это безумие - сидеть и ждать, пока мы все тут умрём с голоду.
В кругу повисла тишина. Несколько дней без еды сделали своё дело - даже спорить не хотелось.
- И что ты предлагаешь? - наконец, спросила Шона. Голос её звучал устало, почти безразлично. За последний месяц она едва заметно округлилась, несмотря на недоедание, и девушки иногда косо поглядывали на нее, пытаясь понять причину.
- Отправиться на поиски помощи, - Тай говорила твёрдо, чеканя каждое слово.
- Как ты себе это представляешь? - Ван развела руками. - Вокруг нас одни грёбаные горы и лес. Мы даже не знаем, где мы.
- Какую помощь ты вообще надеешься найти? - присоединилась к Ван Шона. - Дороги? Города? Мы в глуши, Тай. Если бы рядом было что-то, нас бы уже нашли.
- Слушайте, я знаю, что если идти на юг всё время, рано или поздно мы выйдем к какой-нибудь дороге, - Тай упрямо вздёрнула подбородок. - Это базовые навыки выживания. Солнце, мох, звёзды - у нас есть ориентиры.
- Очень надежные ориентиры, - хмыкнула Шона.
- А у тебя есть идея получше? - не выдержав, взвилась Тай.
Шона недовольно замолчала, поджав губы. Внезапно Лора Ли повернулась к Лотти и спросила у нее, что она думает по поводу этой затеи. Все уставились на них обеих с плохо скрываемым любопытством. Камилла напряглась.
Лотти, пожевывавшая кончик волос, собранных в неопрятную косичку, медленно подняла глаза.
- Я... я не знаю, - едва слышно пробормотала она. Лора Ли разочарованно выдохнула.
- Тай, ты вообще понимаешь, что предлагаешь? Отправиться в лес без карты, без нормального оружия, без еды? Это не поиски помощи. Это самоубийство! - Ван закатила глаза и резко встала.
- А это, по-твоему, не самоубийство? - Тай обвела рукой их небольшой лагерь и хижину. - Сидеть здесь и медленно умирать?
- Ты не знаешь, что делаешь! - вспылила Шона.
- А ты просто боишься! - Тай тоже повысила голос. - Боишься что-то менять, боишься рисковать!
- Хватит! - не выдержав, воскликнула Джеки, прерывая их обеих. Её лицо было бледным, но глаза лихорадочно горели. - Сейчас нам известно одно: если ничего не делать, мы точно умрем.
Мари, стоявшая, прислонившись к поленнице, округлила глаза:
- Ты серьёзно, Джеки? Ты поддерживаешь эту авантюру?
- А что такого? - огрызнулась Джеки. - Это лучше, чем просто ждать неминуемого конца.
- Мы должны попробовать, - присоединилась к разговору Камилла. - Я не хочу умирать, зная, что даже не попыталась найти выход.
- Вы ничего не найдёте, - мрачно отозвалась Шона. - Только зря потратите силы и время.
- Может быть, - смиренно согласилась Тай.
- И что тогда? - глядя на нее в упор, поинтересовалась Акила. - Что тогда?
- Ну, тогда мы просто умрем, - пожала плечами Тай, отстраненно уставившись в одну точку.
После ее слов повисло тяжелое молчание. Все здесь это понимали, но пока не были готовы примириться с неизбежным.
- Вам понадобятся припасы, - деловито заметила Акила, справляясь с дрожью в голосе. - И оружие.
- Ружьё я не отдам, - тут же встряла Натали. Она сидела, скрестив ноги по-турецки, на расстеленной куртке, и ее взгляд был полон решимости. - На разведку отправится небольшой отряд, а здесь останется большинство. Для охоты и защиты оно нам ещё пригодится, - она помедлила, и в её голосе появилась горечь. - В конце концов, неизвестно, вернётесь ли вы.
Камилла поймала её взгляд и отвела глаза.
- Я и не прошу ружьё, - спокойно ответила Тай. - Возьмём то, что мы редко используем. Например, один из топоров.
Она обвела всех взглядом.
- У вас есть пара часов, чтобы решить, кто выдвигается со мной. Если никто не захочет присоединиться... Что ж, тогда я отправлюсь одна, - произнесла девушка и, развернувшись, направилась к хижине, оставив после себя угнетающую тишину.
Никто не решался заговорить первым после ухода Тай. Все смотрели куда угодно, но только не друг на друга. Камилла вытянула длинные ноги, все в синяках, и уставилась на носки своих кед. Мысли метались в голове: идти, не идти? Затея, наверняка, была провальной. Но все же это лучше, чем ждать здесь голодной смерти. Девушка так ушла в себя, что даже не заметила, как все разбрелись после собрания. Задумчивый Трэвис поднялся со своего места и направился в хижину. Натали вскочила последней и последовала за ним, но он даже не обернулся - был слишком погружён в свои мысли.
Подойдя к укромному углу, где они спали с Хави, Мартинес принялся копаться в их общих вещах, отбирая то, что, по его мнению, могло принести ему пользу в походе. Нож. Кремень. Запасные носки. Бинты.
- Трэв? - голос Натали вырвал его из мыслей. Он обернулся. Она стояла в двух шагах, смотря на него вопросительно, чуть нахмурившись. - Ты собираешься пойти с ними?
- Ага, - кивнул он, отводя взгляд. - Думаю, девушкам понадобится помощь.
Натали села на край скрипучей кровати, на которой обычно спал тренер Скотт, и принялась молча наблюдать за ним, кусая губы. Трэвис старался не смотреть на нее, чтобы им не пришлось объясняться. В последнее время он задыхался в этой хижине, задыхался от чувств, которые испытывала Натали, задыхался от того, что всего в каких-то жалких двух метрах от него спала Камилла, мысли о которой не давали ему покоя.
"Что со мной не так? - думал Трэвис, засовывая верёвку в рюкзак. - Почему я не могу просто быть с Нат, которой хотя бы не все равно на меня?".
Он злился на себя - за эту слабость, за влюбленность в Камиллу, причинявшую ему боль, за то, что не мог контролировать собственные чувства. Поэтому он посчитал, что уйти сейчас хотя бы на несколько дней поможет ему прочистить голову, разобраться в себе, отдохнуть от внимания Натали. Как бы он ни старался, Трэвис не мог принять того, что Нат ему предлагала. А она была отчаянной. Предлагала ему всю себя. Но Трэвис хотел Камиллу. Он готов был разрушить себя ради Камиллы. Уже разрушал - по кусочкам, каждый день. И даже Натали не могла его спасти. Потому что он не хотел, чтобы его спасали. Но признаться в этом вслух было слишком личным. Ему все же не хотелось неосторожно ранить Натали.
- Не надо, - вдруг тихо попросила Нат. - Пожалуйста, не уходи.
Трэвис замер. В её голосе было столько боли, столько мольбы, что его сердце, скованное виной, сжалось.
- Нат... - начал он.
- Я знаю, что, возможно, веду себя эгоистично, - перебила его девушка, мотнув головой. - Знаю, что у тебя есть свои причины идти. Но я... я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я не вынесу, если ты... Кажется, я... Я...
Она запнулась. Слова застряли у нее в горле.
- Просто останься, - прошептала Нат, наконец. - Ради меня.
Трэвис смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Что-то в нём дрогнуло. Он шагнул к ней, сокращая расстояние. А потом Натали поцеловала его. Она прильнула к нему, вцепившись в его футболку, и в этот момент сзади раздался звук. Тихий, сдавленный.
Трэвис обернулся на него и увидел Камиллу, застывшую в проеме со стопкой сухих вещей для тренера Скотта. Ее лицо было бледным, губы искривлены так, будто она испытывала боль. Трэвис слегка оттолкнул Натали, и они неловко отодвинулись друг от друга.
- Кэм? - обеспокоенно спросила Натали.
- Я... я не хотела... - пролепетала Камилла, чувствуя, что готова провалиться под землю. - Простите. Я просто... просто...
Девушка не договорила. Она выронила одежду из рук и торопливо выскочила из хижины, чувствуя, как слезы наполняют ее глаза.
Камилла бежала, не разбирая дороги. Ветви кустарников цеплялись за ее свитер, волосы, хлестали по щекам, но она не чувствовала боли. Только тошнотворное, липкое, жгучее чувство, которое разрасталось в груди, выжигая всё изнутри.
Картинка стояла перед глазами, как на повторе. Натали, прижимающаяся к Трэвису, их губы, слитые в жадном поцелуе, будто они пожирали друг друга. Больно, больно, больно!
Камилла споткнулась о мясистый корень, выступавший из-под земли, и упала, ударившись коленом о камень. Она лежала, не в силах подняться, только вздрагивала от беззвучных рыданий, сотрясающих ее изнутри. А потом её прорвало. Не было сил больше сдерживаться. Не было сил притворяться, что ей всё равно. Камилла зарыдала вслух, захлёбываясь собственными слезами. Она вцепилась пальцами в мягкую, рыхлую землю, сжала её в кулаках, чувствуя, как грязь забивается под ногти.
Наконец, рыдания начали потихоньку стихать. Девушка не знала, сколько она так пролежала. Время исчезло, осталась только боль. Камилла лежала ничком, прижавшись к прелым листьям. Холод земли касался ее мокрой щеки. Она неуклюже перевернулась на спину и села, обхватив колени руками. Высокие сосны и пестрые кроны кленов шумели над ней, охваченные ветром.
Отец всегда говорил ей, что Камилла не имеет права быть слабой. А теперь она сидела на холодной земле, вся в грязи и слезах, раздавленная непонятным чувством к девушке, которая даже не смотрела в её сторону. Видел бы он ее сейчас...
Камилла закрыла глаза. И в этот момент, на дне отчаяния, родилась мысль. "Надо уйти. Это будет правильно". По крайней мере, для нее. Она не верила в успех экспедиции Тай. Не верила, что они найдут дорогу. Не верила, что есть шанс выжить. Но именно поэтому она и должна была идти. Чтобы эти бессмысленные мучения, наконец, закончились. В походе ей будет не до отношений Натали и Трэвиса. В лесу есть только одна задача: выжить.
Девушка поднялась, отряхнулась, вытерла лицо рукавом, заправила волосы за уши, привела себя в порядок настолько, насколько это было возможно, глубоко вдохнула холодный лесной воздух и направилась обратно в лагерь.
В хижине уже кипели сборы. Мари, Акила и Ван тоже решили присоединиться к экспедиции. На террасе складывали все, что могло пригодиться в походе. Увидев сестру, Лотти, вяло перебиравшая сушеные грибы, торопливо поднялась ей навстречу.
- Кэм, - позвала она. В ее голосе проскользнула тревога. - Ты что, плакала?
- Всё нормально, - отмахнулась Камилла.
- У тебя кровь! - воскликнула Лотти.
- Где? - недоуменно спросила Камилла. Лотти ткнула пальцем в ее правое колено, на котором уже поверх мягких фланелевых брюк расползалось красное пятно. "Наверное, ударилась обо что-то, когда упала", - с досадой подумала Камилла.
- Ничего серьезного. Заживет, - заверила она сестру. Затем глубоко вздохнула и произнесла:
- Я решила. Я иду с Тай.
- Что? Нет! - с лица Лотти схлынули все краски. - Ты не можешь!
- Могу. И иду, - твердо, почти сердито огрызнулась Камилла.
- Там опасно! - Лотти схватила её за руку, вцепившись в нее мёртвой хваткой. - Я видела красную реку, и кровь, и...
- Лотти, хватит! - Камилла высвободила руку из ее хватки резче, чем хотела. - Мы уже говорили об этом. Ты просто видишь сны, и они...
- Послушай меня! - Лотти не отступала. Ее глаза были расширены, зрачки почти затопили темную радужку. - Это не сны, это правда! Ты не знаешь, что ждет тебя в лесу, но я знаю. Я чувствую, это изменит тебя. Ты должна остаться, Камилла. Должна, понимаешь? Иначе что-то внутри тебя сломается. Ты мне веришь?
- Прости, Лотти, - тихо ответила Камилла, коснувшись ее щеки. - Я не могу остаться.
Лотти смотрела на неё долгим, непривычно тяжёлым взглядом, потом в её глазах что-то погасло, и она, молча отвернувшись, вернулась к столу, принявшись вновь безразлично перебирать засушенные припасы. Камилла почувствовала укол вины, но заглушила его, как делала это всю жизнь. Она не могла позволить себе сомневаться в своих решениях.
Девушка развернулась и направилась к чемоданам и рюкзакам, сложенным в углу. Закатав брючину, Камилла увидела запекшуюся кровь на колене. Видимо, все-таки разодрала кожу о камень, но на адреналине почти не заметила этого. У них оставалось немного каламинового лосьона Джеки, которым она протерла кожу вокруг ранки. В рюкзак отправились один из ножей, белье, фляга, пластыри, баночка йода и спальник. Камилла вытащила свою форменную куртку и повязала ее на бедрах, чтобы накинуть вечером, когда начнет холодать.
Через час отряд собрался у крыльца. Тай уже стояла у выхода, перекинув через плечо тощий мешок с припасами. В руках она держала топор, к мешку была прицеплена ракетница, найденная в заброшенном самолете Лорой Ли.
- Всё? - спросила Тай, оглядев девочек.
- Всё, - кивнула Камилла.
- Удачи вам, - произнесла Джеки, вышедшая проводить сокомандниц. - Я надеюсь, мы еще увидимся.
Шона молча подошла к Тай и крепко обняла ее на прощание. Лотти подозвала к себе Ван и протянула ей маленькую белую кость, оставшуюся после сожжения оленя.
- Возьми это на удачу, - сказала она. - Тебе понадобится.
Ван удивлённо посмотрела на неё, но косточку взяла.
- Спасибо, - неуверенно ответила она.
- Я видела красный дым, - продолжила Лотти, глядя куда-то в сторону. - Он поднимался к небу, как призыв. И реки... реки крови. Будьте осторожны. Там, куда вы идёте, смерть ходит рядом.
Суеверная Ван вытаращила на нее глаза. Повисла неловкая тишина. Мари переглянулась с Акилой, едва сдерживая пренебрежительное фырканье. Тай закатила глаза.
- Лот, - Камилла взяла сестру за локоть и отвела в сторону. - Что я тебе говорила?
- Я пытаюсь вас предупредить, - Лотти смотрела на неё с обидой. - Ты не веришь мне. Но ты увидишь. Там опасно. Вы все можете умереть.
- Мы знаем, что опасно. Тут и так все напуганы и не уверены в этой затее, не усугубляй ситуацию, - вздохнула Камилла.
Лотти опустила глаза.
- Я просто хочу, чтобы ты вернулась, - прошептала она.
- Я вернусь, - пообещала Камилла, обнимая сестру. - А ты береги себя, ладно? И не позволяй никому себя обижать.
Лотти кивнула. Они стояли так несколько секунд, две сестры, две половинки одного целого, затем Камилла отстранилась и разорвала связь. Тренер Скотт, все утро инструктировавший Тай по вязанию узлов и добыванию пищи по ее просьбе, прохромал к отряду, чтобы дать им последние наставления. В этот момент Натали, стоявшая в стороне, решилась подойти к Камилле. Последние недели сблизили их, и Нат переживала, что они больше никогда не увидятся. По правде говоря, она не хотела отпускать Камиллу в лес, но они не были друзьями, и Натали не имела права просить Камиллу о чем-либо.
- Ты точно уверена, что идти с ними - это хорошая идея? - тихо спросила девушка, покосившись в сторону отряда.
Камилла криво усмехнулась.
- Идея паршивая, - сказала она, и уголок её губ дёрнулся в попытке изобразить улыбку. - Но должен же с ними идти хоть кто-то сообразительный.
Натали подняла глаза. В них было столько боли, столько невысказанного, что у Камиллы перехватило дыхание.
- Камилла... возвращайся, ладно? - хрипло произнесла Нат и, шагнув вперед, заключила девушку в крепкие объятия.
Камилла замерла на секунду, а потом её руки легли на спину Натали, прижимая к себе ближе. Мари издала многозначительный смешок, но Натали было все равно. Пусть все думают, что хотят. Может, это последний раз, когда она чувствует тепло Камиллы, её запах, её дыхание у своего виска.
- Мэтьюз, ты идешь? - спросила Тай. Камилла разомкнула объятия и отступила на шаг.
- Я присмотрю за Лотти, пока тебя не будет, - пообещала ей Нат. - Береги себя.
- Спасибо, - тихо ответила Камилла. - Это... это много для меня значит.
В этот момент из хижины вылетела Мисти с плотно набитым рюкзаком за спиной. Она подошла к тренеру Скотту, который сидел на крыльце, и встала перед ним.
- Бен, я подумала и осознала, что сейчас я нужнее команде, чем Вам. Я тоже иду. Не переживайте за меня и, пожалуйста, не пытайтесь меня отговорить, - решительно произнесла она.
У девушек невольно вырвались смешки. Тренер посмотрел на Мисти долгим взглядом. Потом медленно поднялся, опираясь на самодельные костыли, и положил руку ей на плечо.
- Мисти... - начал он, и все замерли. - Это очень мужественное решение. Я горжусь тобой.
Мисти вспыхнула, а потом, не выдержав, бросилась ему на шею. Тренер Скотт, слегка опешив, всё же обнял её в ответ.
- Осторожнее там, - посмотрев на остальных, произнес он. - Возвращайтесь все.
- Вернёмся, - пообещала Мисти, отстраняясь.
Она подбежала к остальным, и маленький отряд, наконец, построился.
- Ну что, - сказала Тай, ободряюще кивнув всем. - Идем.
Она перехватила топор поудобнее и первая шагнула в лес. Ванесса двинулась следом. Мари и Акила, переглянувшись, пошли за ними. Мисти тоже шагнула в серую мглу между деревьями. Камилла обернулась на прощание. Натали стояла на крыльце рядом с Лотти. Их взгляды встретились - всего на секунду, после чего Камилла поспешно отвернулась и упрямо зашагала вперёд.
Лес сомкнулся за её спиной, и мир сузился до узкой тропы, ведущей в неизвестность.
♣️♥️♠️
Отряд ушёл. Натали стояла на крыльце, глядя, как фигуры девушек тают между деревьями. Камилла уходила последней - на секунду обернулась, и их взгляды встретились. Всего на миг. А потом она скрылась в лесу, и Натали почувствовала что-то странное. Будто внутри что-то оборвалось. Будто теперь чего-то не хватает.
Она постояла ещё немного, вглядываясь в пустоту, потом развернулась и вошла в хижину. Внутри было тихо. Оставшиеся девушки ушли на озеро. Тренер Скотт сидел на террасе с жестяной кружкой заваренных трав и наслаждался временем без Мисти.
Натали опустилась на свой матрас и вдруг почувствовала пустоту внутри с особенной остротой. Отчётливую, ни с чем не сравнимую пустоту. Она была пугающе трезвой вот уже сколько? Недели? Месяц? Нат потеряла счёт времени, и ее пугало, что у нее не было ни единой возможности забыться.
Раньше всё было иначе - можно было забить косяк, опрокинуть стакан, погрузиться в сладкий дурман, где не существовало ни боли, ни одиночества, ни этой вечной тоски по чему-то, чего она даже назвать не могла. Здесь же не было ничего. В её рюкзаке, в самом дальнем углу, лежала фляжка - маленькая, походная, с остатками виски. Она прихватила ее в аэропорт, чтобы опохмелиться после вечеринки, на случай, если будет чувствовать себя дурно, и берегла как зеницу ока для особого случая. Вернее сказать, до того момента, когда станет совсем невыносимо. Но она не могла позволить себе этого сейчас, потому что знала, потом будет ещё хуже. "Вот дерьмо, - подумала Нат. - Так вот как живут нормальные люди? Как они это выносят?".
Она посмотрела в угол, где сидел Трэвис, уставившись в стену. Он тоже чувствовал эту пустоту. Может быть, даже острее, чем она. Натали приняла решение. Ей нужно было забыться. Просто на несколько часов перестать быть собой. Перестать думать о карих глазах, которые смотрели на неё перед уходом с какой-то тоской, которую трудно было облечь в слова. Она поднялась и подошла к Трэвису.
- Эй, - сказала девушка тихо, садясь рядом. - Вот мы и остались одни.
- Да, - ответил он. Его голос звучал безрадостно.
Натали помолчала, собираясь с духом, потом протянула руку и коснулась его щеки. Он не отстранился, но и не ответил. Просто смотрел на неё своими тёмными глазами, в которых было что-то тяжёлое, отсутствующее.
Она поцеловала его мягко, осторожно, будто спрашивая разрешения. Трэвис ответил, но как-то вяло. Натали углубила поцелуй, прижимаясь плотнее, проводя рукой по его груди, по плечам. Её пальцы нашли край его футболки, потянули вверх. Трэвис помог ей стянуть её, и Натали на секунду отстранилась, любуясь его телом при свете очага. Он был красивым - широкие плечи, твёрдые мышцы, тёмная дорожка волос, уходящая вниз.
Она снова поцеловала его, уже смелее, настойчивее. Её руки блуждали по его торсу, спускаясь всё ниже. Девушка чувствовала, как сбивается дыхание Трэвиса, как его мышцы напрягаются под её пальцами.
- Нат... - выдохнул он, когда она потянулась к его ремню.
- Тише, - прошептала она, расстёгивая пряжку. - Всё хорошо.
Натали стянула с него джинсы, оставляя только в боксерах. Потом поднялась и медленно, глядя ему прямо в глаза, начала раздеваться сама. На пол полетели ее рубашка, затем футболка и брюки. Она осталась стоять перед ним в одном белье, и свет очага отбрасывал тени на её тело, делая его ещё более манящим. Нат знала, как это действует на парней. И сейчас ей нужно было подтверждение того, что он был ее, что он хотел ее, что он был с ней здесь и сейчас. Она опустилась перед ним на колени, потянулась к его боксерам, но он торопливо остановил ее.
- Не нужно, - произнес Трэвис.
- Что-то не так? - растерянно прошептала Натали, поднимая глаза.
Он помедлил, но все-таки отрицательно покачал головой. Жест выглядел неуверенно.
- Давай... давай сделаем по-другому, - произнес, наконец, неловко парень.
Он потянул её за собой, и Натали позволила уложить себя на матрас. Трэвис навис сверху, укрывая их обоих одеялом, и Натали почувствовала его вес, его тепло, его дыхание на своей шее. Она закрыла глаза, отдаваясь моменту, позволяя себе просто чувствовать.
Его губы коснулись её ключицы. Медленно, почти невесомо. Она выдохнула, запрокидывая голову, проводя руками по его спине. Он поцеловал её грудь, и Натали тихо застонала, прижимая его крепче. Ей хотелось, чтобы он заполнил эту пустоту, что разъедала изнутри. Трэвис приподнялся на локтях, заглядывая ей в лицо. В его глазах было что-то странное - не страсть, а скорее отчаяние, будто он пытался заставить себя хотеть её.
- Всё хорошо, - повторила она, поглаживая его по щеке. - Иди ко мне.
Он качнул бёдрами, прижавшись к ней, и Натали замерла. Ничего. Он даже не был возбужден.
- Трэв? - тихо спросила она.
Трэвис замер. Мышцы на его спине вздулись от напряжения. Он не смотрел на неё - уставился куда-то в стену, нахмурив брови.
- Чёрт, - наконец, выдохнул парень и скатился с неё, садясь на край матраса.
- Трэв... - Натали приподнялась, касаясь его плеча. - Всё нормально. Правда. С каждым бывает.
- Прости, - выдохнул он в ответ. - Я... я не могу.
- Не можешь? - переспросила она. Голос дрогнул. - Или не хочешь?
Он молчал. И это молчание было хуже любого ответа. Натали отстранилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она сидела перед ним голая, униженная, и не знала, куда себя деть. Трэвис заметался по углам, собирая свою одежду. Его руки тряслись, когда он одевался. Парень все никак не мог попасть в штанины, поэтому выругался сквозь зубы.
- Куда ты? - тихо спросила Натали, обернувшись одеялом.
- Не знаю. Куда-нибудь. Мне нужно идти, - бросил Трэвис и, натянув куртку, рванул к выходу.
Натали осталась одна. Она медленно опустилась на матрас, обхватила колени руками и уставилась в огонь. "Что со мной не так?" - подумала она. Этот вопрос стучал в висках, как набат. Почему он оттолкнул её тогда, у стены, увидев Камиллу? Почему не смог сейчас? Впрочем, они ведь даже не были вместе. Трэвис ей ничего не обещал. Все, что их объединяло - только редкие поцелуи в темноте, только молчаливое понимание, только общая боль потери. И никаких, мать их, обязательств. Натали закрыла глаза и горько усмехнулась. Она сидела в темноте, слушая лес, и чувствовала себя бесконечно одинокой.
♣️♥️♠️
Экспедиция двигалась на юг, ведомая показателями компаса. Камилла отмечала путь на их самодельной карте, а Ван оставляла зарубки на деревьях. Они шли молча, экономя силы. Лес становился все гуще и мрачнее. Спустя три часа изматывающего пути девушки вышли к берегу реки.
Вода была ржавой, густо-бурой, цвета старой меди и глины. Она медленно и тяжело несла свои мутные воды между берегами.
- Боже... - прошептала Ван, ее глаза расширились от священного трепета. - Лотти говорила об этом! Она предупреждала нас о "реках крови", помните? Это оно.
Камилла, стоя на краю обрыва, сжала лямки своего рюкзака. Игла страха кольнула ее под ребра, но она тут же подавила его.
- Совпадение, - оборвала она Ван, и ее голос прозвучал резче, чем следовало. - Это просто минеральные отложения в почве. Окислы железа. Я читала о таком.
Но рациональное объяснение не смогло полностью заглушить страх в остальных. Предостережение Лотти довлело над ними всеми. К счастью, Тай относилась к словам Лотти с таким же скепсисом, что и Камилла, поэтому жуткий вид реки нисколько не поколебал ее духа.
Ближе к ночи они разбили лагерь в нескольких сотнях метров от воды, разведя жалкий, дымный костер, и расселись вокруг него, прижимаясь друг к другу, чтобы было теплее. Камилла сидела чуть поодаль от остальных, обхватив колени руками, и смотрела в огонь. Мыслями она была далеко. Там, в хижине. Там, где осталась Натали. Там, где она видела их с Трэвисом - его руки, её губы, их поцелуй. Не надо было ей привязываться к Нат. Это было ошибкой.
- ...и тогда она говорит ему: "Ты серьёзно думал, что я твоя сестра?". А он такой: "Ну, вы похожи!" - Ван размахивала руками, изображая сцену из какого-то сериала. - А она ему: "Мы близнецы! Конечно, мы похожи!"
Мари фыркнула, прикрывая рот ладонью.
- Боже, какой идиот, - закатила глаза Акила.
- Это ещё не всё! - Ван вошла в раж, жестикулируя так активно, что едва не свалилась с бревна. - Дальше выясняется, что одна из них его бывшая, и она притворялась своей сестрой, чтобы вернуть его!
- То есть, он встречался с одной, думал, что это другая, а на самом деле это была первая, которая притворялась второй? - уточнила Мисти, и в её голосе звучало искреннее замешательство.
- ДА! - выкрикнула Ван.
Все дружно засмеялись. Даже Тай улыбнулась, качая головой.
- И сколько там сезонов? - хмыкнула она.
- Семь, - гордо заявила Ван.
- Семь сезонов про идиота, который не различает близнецов? - переспросила Акила. - Я хочу это посмотреть.
- Вот выберемся - устроим марафон, - пообещала ей Ван.
- Если выберемся, - буркнула Мари, и повисла тоскливая тишина.
Камилла не участвовала в разговоре. Она сидела, уставившись в одну точку, и даже не моргала.
- Кэм? - позвала Ван. - Ты с нами?
Камилла дёрнулась, будто очнувшись.
- Что? Да, - ответила она торопливо.
- Ты даже не слушала, - обиженно заметила Ван.
Ее прервал вой. Звук шел откуда-то слева, из глубины леса. Низкий, протяжный, леденящий кровь. Все замерли.
- Здесь водятся волки? - спросила Акила побелевшими губами.
- Наверняка, - голос Тай прозвучал спокойно, но она уже подкидывала в костёр ветки, заставляя пламя взметнуться выше.
- Они близко, - Мисти сжалась, глядя в темноту.
- Волки боятся огня, - твёрдо сказала Тай. - Они не подойдут к костру. Главное - не отходить от него.
Вой повторился - теперь уже с трёх сторон одновременно.
- Боже, - выдохнула Мари. - Их там целая стая.
- Ван, - вдруг сказала Тай. - Так что там было дальше в твоем тупом сериале?
- Что? - Ван уставилась на неё широко раскрытыми от испуга глазами.
- Интересно, чем все это закончилось, - Тай выразительно посмотрела на нее.
Ван замерла на секунду, потом понимающе кивнула и заговорила. Громче, чем обычно, с преувеличенной жестикуляцией:
- И вот значит, в третьем сезоне она теряет память прямо перед свадьбой...
Она тараторила, не умолкая, и постепенно напряжение чуть отпустило. Девушки слушали, то вставляя реплики, то косясь на тёмный лес, но Ван говорила, говорила и говорила без умолку. Вой стих так же внезапно, как начался. Волки ушли или затаились, никто не знал. Но костёр горел ярко, и Ван отвлекала всех нелепыми сюжетными поворотами своего сериала. Через час всех начало клонить в сон. Девушки распределили между собой дежурство. Тай вызвалась первой.
- Следи за костром, - наказала ей Камилла.
- Тай, может, я с тобой? - предложила Ван.
- Нет. Выспись. Завтра тяжёлый день, - отмахнулась Таисса, сев под деревом и положив топор на колени.
Спорить никто не стал. Все устали и хотели быстрее закончить этот день. Девушки завозились, устраиваясь на импровизированных лежанках. Камилла легла спиной к костру, глядя в чёрное небо сквозь ветви. Мысли снова унеслись к хижине. К Натали. «Где ты сейчас? - думала она. - Спишь? Думаешь обо мне? Или о нём?»
Ван, уже засыпая, пробормотала:
- Кстати, в шестом сезоне она узнала, что та авария, из-за которой она потеряла память, на самом деле была подстроена ее...
- Ван, заткнись и спи, - простонала Мари.
- Ладно-ладно... - сдалась Ван.
Воцарилась тишина. Только деревья о чем-то зловеще перешептывались, да трещали сухие сучья, пожираемые костром. Волчий вой больше не повторялся.
- Спи, - тихо сказала Тай Камилле, заметив, что та не смыкает глаз. - Я посторожу.
Камилла кивнула и закрыла глаза, но сон не шёл. Она зарылась глубже в спальник и попыталась не думать о том, что оставила позади и, возможно, никогда не увидит снова. Постепенно мысли начали терять чёткость, расплываться, как акварель под дождём, и сознание Камиллы провалилось в теплую, вязкую темноту.
Тай еще какое-то время сидела под деревом, прислушиваясь к звукам леса. Девушка тоже устала, хоть и не признавалась себе в этом. Вскоре и она начала клевать носом. Сопротивляться сну с каждой минутой становилось все тяжелее. Наконец, усталость взяла своё, и голова Тай тяжело склонилась на грудь. Сон сморил её почти мгновенно, - сказались несколько часов изнурительного пути и постоянное напряжение.
Огонь в костре почти погас, превратившись в тлеющие угли. Тонкая струйка дыма тянулась к небу, растворяясь во мгле. Лагерь спал.
Первым, что нарушило ночную тишину, был глубокий, низкий рык. Он шёл отовсюду - из самой темноты, из глубины леса.
Камилла распахнула глаза и увидела их. Из тьмы проступали пары горящих желтых точек. Одна, вторая, третья... Они окружали лагерь полукольцом, подкрадываясь к спящим жертвам. Из раскрытых пастей капала слюна.
- Тай! - закричала Камилла, вскакивая. - ТАЙ! ВОЛКИ!
Лагерь взорвался криками. Хаос начался молниеносно. Один из волков с рычанием прыгнул на Ванессу, отбросив ее от костра. Раздался ее пронзительный, обрывающийся крик.
- ВАН! - закричала Тай, вскочив и слепо принявшись нашаривать в карманах что-то, что могло бы отпугнуть хищника.
Мисти всунула в остатки костра ветку. Огонь охватил ее конец, и она принялась размахивать ею перед собой, чтобы отогнать волков, которые пытались подобраться к ним ближе. Увидев, что это работает, напуганные до смерти Акила и Мари последовали ее примеру. Тай непослушными пальцами выхватила из кармана куртки ракетницу и, наставив ее на волка, который утаскивал за собой вопящую и брыкающуюся Ван, спустила курок. Раздался оглушительный хлопок, и красная вспышка света вместе с дымом разлилась по воздуху, на мгновение озарив ужасающую картину: волк прижимал Ван к земле и, вцепившись в ее лицо, тряс ее, словно тряпичную куклу.
Свет и грохот ракетницы на секунду отпугнули зверей, но не того, что был на Ван. Он вцепился в нее еще еще сильнее, оттягивая клыками пронзенную кожу, будто пытался отделить ее от лица Ван. Мир замедлился. Таисса видела, как кричит Ван - беззвучно, потому что звук не успевал за картинкой. Наверное, она и сама кричала. Кто-то толкнул Тай, и она упала на землю, ее рот по-прежнему был беспомощно раскрыт в крике. В следующую секунду над ней, заслоняя свет костра, мелькнула фигура Камиллы с занесенным топором.
Раздался тупой, влажный звук удара. Волк взвыл, отпустив Ван. Камилла вырвала топор из его тела и снова занесла его. Лезвие со свистом рассекло воздух и обрушилось на шею зверя. Кровь фонтаном брызнула Камилле в лицо, - горячая, солоноватая. Она моргнула, но не остановилась. Топор поднимался и опускался. Все вокруг наполнилось железистым запахом крови, брызжущей в разные стороны, и чавкающим звуком рвущихся сухожилий. Каждый удар вбивал топор в плоть всё глубже и глубже, и с каждым разом вырвать его становилось труднее, - лезвие увязало в месиве из шерсти, мышц и осколков костей. Волк давно не двигался, его голова была почти отделена от туловища, но Камилла продолжала наносить удары, будто пытаясь освободиться от чего-то, что мучило ее все это время. Она не слышала криков за спиной, не чувствовала, как ее лицо облепляет кровью и ошметками плоти, лишь била и била, плотно сомкнув бледные губы и лихорадочно сверкая белизной глаз.
- Камилла! ХВАТИТ! - чей-то крик, кажется, Таиссы, наконец, дошел до нее. Девушка замерла с занесенным топором. Ее грудь вздымалась, кровь с подбородка капала на куртку. Она смотрела на то, что осталось от волка. Голова была почти отделена от туловища, ребра переломаны, мех превратился в кровавое месиво. Он был мертв. Мертв уже давно.
Камилла разжала пальцы. Топор с глухим стуком упал на землю. Дрожь, которую она не чувствовала в пылу борьбы, теперь охватила ее с головы до ног. Девушку захлестнула волна тошноты. Ноги Камиллы подкосились, и она рухнула на колени прямо в лужу крови. Её вырвало желчью. Девушка давилась ею, кашляла, тряслась, а перед глазами всё ещё стояла эта картина: топор, взлетающий и падающий, взлетающий и падающий. Она посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Ногти почернели. Кровь затекла под рукава, засохла коркой на запястьях.
Мисти, Акила и Мари, прогнавшие оставшихся волков, подбежали к ним и застыли в ужасе от открывшейся перед ними картины. Тай подползла к Ван и перевернула ее на спину, после чего издала задушенный вскрик. Камилла очнулась и сморгнула кровавую пелену перед глазами. Ее мысли переключились на Ван. Девушка хрипела, ее дыхание было прерывистым, а вся левая сторона лица представляла собой кровавое месиво. Но, по крайней мере, она все еще была жива.
- Ван! - Тай упала на колени рядом, дрожащими руками ощупывая её лицо, плечи. - Ван, слышишь меня? Открой глаза!
Ван застонала - глухо, едва слышно. Камилле было дурно от одной мысли, какую боль она испытывала.
- Держись, Ван, пожалуйста, держись... - голос Тай сорвался, слёзы текли по щекам, капая на залитое кровью лицо Ванессы. - Ты не можешь умереть... Не умирай, черт возьми!
Она склонилась над Ван и нежно, почти благоговейно, поцеловала её. Прямо перед всеми. Камилла смотрела на них, стоя на коленях в луже крови и внутри неё, поверх шока, ужаса и физического отвращения к себе, вспыхнуло новое, острое, почти непереносимое чувство - зависть. Тай не скрывала своих чувств, не боялась их. Ей было плавать, что подумают остальные. Они с Ван даже перед лицом смерти были свободнее, чем Камилла когда-либо осмелится быть.
Тай подняла лицо, искаженное горем и страхом, и хрипло произнесла:
- Бегите в лагерь! Приведите помощь. Быстрее!
Мари и Акила метнулись в темноту без лишних слов, их фигуры быстро растворились среди деревьев. Слышно было только, как трещат ветки под их ногами.
Оставшись втроем, Камилла, Тай и Мисти соорудили из веток и курток импровизированные носилки. Перекладывание Ванессы было мучительным, она застонала, и ее глаза на мгновение закатились. Девушки понесли ее, спотыкаясь о корни и продираясь сквозь кусты. Каждый тихий, скулящий выдох Ван отзывался в Тай новым ударом вины и страха. Она шла, едва переставляя ноги, ее собственное тело было одним сплошным напряженным узлом.
Они не прошли и половины пути, когда впереди, сквозь тьму, забрезжили огоньки. Послышались взволнованные, накладывающиеся друг на друга голоса девушек. Это были Натали, Лотти, Шона и другие, с факелами и палками в руках.
- Мы здесь! - закричала Тай, и ее голос сорвался на рыдание.
В следующие мгновения все смешалось. Сокомандницы обступили носилки, и их глаза расширились от ужаса при виде окровавленной Ванессы. Вопросы посыпались градом:
- Что случилось?
- Боже, Ван!
- Волки? Их было много?
- Камилла, что за черт?
- Потом! - оборвала поток их вопросов Камилла. - Нам нужно как можно быстрее доставить Ван в хижину. Будьте аккуратнее!
Носилки подхватили сразу несколько рук. Ван стонала, бледная как полотно, её голова моталась из стороны в сторону. Кровь с ее щеки капала на землю тёмными, тяжёлыми каплями.
В хижине было душно и темно. Кто-то зажёг все свечи, какие нашлись, кто-то подкинул дров в очаг. Ван уложили на грубо сколоченный, деревянный стол, за которым обычно обедали. Тренер Скотт, дремавший в своём углу, проснулся от шума и, опираясь на костыли, подошёл ближе. Увидев, в каком состоянии вернулась Ван, он побелел. Перевёл взгляд на Камиллу, стоящую в стороне, и его глаза расширились ещё больше. Камилла была с ног до головы в крови. Волосы слиплись от неё, лицо покрывали бурые разводы. Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела на Ван пустыми глазами.
- Господи Иисусе, - выдохнул Бен. - Что с вами произошло?
Никто не ответил. Все обступили стол, глядя на разорванную щёку Ванессы. Рана была ужасной - глубокие рваные края, из которых всё ещё сочилась кровь, смешиваясь с грязью и волчьей слюной.
- Она выживет? - прошептала Мари.
- Она должна, - Тай сжимала руку Ван, не отпуская ни на секунду. Лицо её было мокрым от слёз, но голос звучал твёрдо. - Ты слышишь, Ван? Ты должна.
- Нужно зашить, - вдруг сказала Мисти. Она уже рылась в своей аптечке, доставая иглу, спирт и катушку ниток. - Чтобы рана срослась.
- Так зашивай! - воскликнула Акила нервно. В ее глазах блестели слезы.
Мисти замерла. Игла дрожала в её пальцах - мелко, неконтролируемо. Она попыталась продеть нить, но руки ее не слушались.
- Я... я не могу, - выдохнула она. - У меня руки трясутся. Я порву ей щёку, сделаю только хуже...
- Мисти, пожалуйста! - Тай смотрела на неё с мольбой.
- Я НЕ МОГУ! - Мисти всхлипнула и зажмурилась.
Воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Тай едва сдерживалась, чтобы не врезать Мисти. Ее ноздри гневно раздувались. Ван застонала, и этот звук резанул по нервам. Камилла оторвалась от стены и решительно шагнула к столу. Все расступились перед ней. Кровь на её лице запеклась коркой, глаза горели лихорадочным блеском. Она выдернула иглу с ниткой из дрожащих рук Мисти.
- Кэм? - прошептала Тай. - Ты...
- Отойди, - тихо велела ей Камилла. - Ты загораживаешь свет.
Девушка склонилась над Ван, рассматривая рану. Пальцы её не дрожали. Совсем.
- Ван, - позвала она. - Ты меня слышишь?
Ван приоткрыла здоровый глаз. В нём плескались боль и страх.
- Будет больно, - произнесла Камилла. - Очень больно. Но нам нужно тебя подлатать. Сможешь потерпеть?
Ван в знак подтверждения моргнула, прерывисто выдыхая.
- Умница, - произнесла Камилла и, вдев нить в иглу, сделала первый прокол.
Ван дёрнулась и закричала - глухо, сдавленно, потому что сил на полноценный крик уже не было.
- Тихо-тихо, - Камилла даже не подняла глаз. - Я знаю, больно, но ты сильная, Ван. Ты справишься.
- Кэ-э-эм... - простонала Ван, и по её щеке потекли слёзы, смешиваясь с кровью.
- Я здесь. Я рядом. Ещё немного. Ты молодец, - говорила Камилла успокаивающе, и каждое ее слово сопровождалось новым стежком. Ван стонала от боли. Тай держала её за руку и плакала вместе с ней.
Последний узел. Камилла отрезала нить и откинулась назад, рассматривая свою работу. Шов вышел крупным, но аккуратным. Края раны были сведены, кровь почти остановилась.
- Всё, - выдохнула она. - Ты молодец, Ван. Все кончилось.
Ван закрыла глаза и потеряла сознание.
- Она?.. - опасливо пролепетала Мари.
- Жива, - оборвала ее Тай. - Просто отключилась от боли.
Камилла сделала шаг назад, и мир вдруг поплыл перед глазами. Стены качнулись, свечи растеклись в яркие пятна, а пол резко рванулся навстречу. Девушка не почувствовала удара, только касание чьих-то рук, подхвативших её в последний момент.
- Кэм! - Трэвис опустился на колени, бережно укладывая её голову себе на грудь. - Кэм, ты слышишь меня?
Она с трудом разлепила веки. Над ней было его лицо - встревоженное, испуганное, с крупными бисеринками пота на лбу.
- Ван... - прошептала она.
- С ней всё хорошо. Ты её спасла. А теперь нужно заняться тобой, - произнес Трэвис твердо.
- Я... в порядке, - промямлила Камилла.
- Ты вся в крови, - напомнил он. - Нужно смыть ее.
Камилла слабо кивнула, не в силах протестовать. Трэвис подхватил её на руки - легко, будто она ничего не весила - и понёс в дальний угол хижины, где было потише. Усадил на свой матрас, прислонил спиной к стене и опустился рядом. Смочив полотенце в тазу, парень принялся стирать кровь с её лица, с шеи, с запястий. Его движения были бережными, почти нежными. Камилла закрыла глаза, позволяя ему позаботиться о себе.
Натали стояла в тени, прислонившись к стене, и наблюдала за тем, как Трэвис ухаживает за Камиллой. Касания его были осторожными, а взгляд, направленный на девушку, мягким. Нат никогда его таким не видела. В груди полыхнуло. Она вспомнила их ночь. Его неловкость. Его бегство. "Он думал о ней. Всё это время он думал о Камилле". Злость поднялась в ней волной - на Трэвиса, на Камиллу, на себя - за то, что позволила себе надеяться. За то, что поверила, будто может быть кем-то, кого выберут.
"Конечно, - горько усмехнулась про себя Нат. - Куда мне тягаться с Камиллой Мэтьюз". Обида жгла изнутри, смешиваясь с ревностью. Но чем больше она смотрела на них, тем сильнее путались чувства. Кого она ревнует? Трэвиса? Или Камиллу? Мысль пришла внезапно и ударила под дых. Натали замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
"Почему я смотрю на неё? Почему меня бесит, что он её трогает? Почему... почему я хочу быть на его месте?". Она помотала головой, отгоняя эту мысль. Слишком страшно. Слишком неправильно. Слишком... Но мысль не уходила.
Натали смотрела, как Трэвис убирает прядь волос с лица Камиллы, как та прикрывает глаза, усталая и разбитая, и вдруг поняла: ей больно не только потому, что он выбрал не её. Ей больно еще и потому, что он так непринужденно прикасается к той, к кому она сама боится прикоснуться. Осознание обрушилось на девушку ледяной водой.
"Нет, - подумала Натали, прикусив губу. - Только не это". Она отвернулась и вышла в ночь, не в силах больше смотреть на них. Она ненавидела их обоих. Или любила. В этой тьме уже невозможно было отличить одно от другого.