1.9. Знамение
С каждым днём воздух становился острее, а вместе с холодом приходил голод - тотальный, всепожирающий. Если сначала его можно было перетерпеть, заткнуть водой или сном, то теперь он выгрызал внутренности изнутри и постоянно напоминал о себе неприятным, зудящим чувством. Камилла просыпалась по ночам от того, что желудок сводило судорогой, и лежала, глядя в потолок, считая удары сердца. Удивительно, что они все еще были живы. Она все еще была жива.
Лес, ещё недавно полный шорохов и птичьих трелей, теперь оглох и опустел. Тишина стояла такая плотная, что уши закладывало. Лишь проникновенное перешептывание деревьев, будто предупреждающее о приближающейся беде, не давало покоя. Охотничьи вылазки Натали и Трэвиса, прежде приносившие хоть какую-то добычу - тощего зайца, пару белок, теперь стали бесплодны. Они все чаще ругались друг с другом и возвращались в лагерь с пустыми руками и понурыми взглядами. Надежда, которую вселила в них туша оленя, иссякла, оставив горький осадок: та удача была лишь отсрочкой приговора.
Каждое утро начиналось одинаково: Ван с ворчанием искала свою обувь, Джеки возмущалась, что у нее закончился дезодорант, Камилла с остервенением пыталась собрать свои пушистые волосы в высокий хвост при помощи носка, потому что кто-то растащил все ее резинки. Затем спальники закатывали и шли за водой к озеру. Раньше на завтрак у них были ягоды и немного мяса, теперь же они начинали свой день с хвойного чая. Акила как-то сказала, что он помогает от цинги, и теперь они все жевали сосновые иголки, сплёвывая зелёную горечь, пытаясь обмануть желудок теплым питьем.
Дни проходили в поисках сухих дров - старые брёвна приходилось тащить из глубины леса, и каждое движение отдавалось дрожью в ослабевших мышцах девочек. Иногда Акила выкапывала скудные корешки, и они варили из водянистых клубней безвкусный суп с добавлением сушеных грибов и трав, однако он только раздразнивал аппетит.
Камилла, чей аналитический ум отказывался сдаваться, проводила часы с Тай и Ванессой, пытаясь составить карту местности. Они расчерчивали карандашными огрызками склеенные между собой листы пожелтевшей от времени бумаги, найденной в хижине, и спорили о направлениях. В голове Тай давно засела идея о том, что им нужно отправиться искать либо помощь, либо пропитание, иначе они все умрут здесь с голода. В глубине души Камилла была с ней согласна. Ей хотелось изучить и пометить хотя бы часть леса, чтобы знать о потенциальных опасностях и полезных местах. А еще им нужно было разместить на возвышенностях отметки о помощи. Ведь могло же в эти леса занести каких-нибудь туристов, решивших побывать на ретрите и почувствовать единение с природой, либо группу ученых, желающих изучить местную флору и фауну. Хотя Камилле все чаще казалось, что их уже никто больше не ищет: наверняка, в школе все обсуждают эту нелепую авиакатастрофу, а родители пытаются примириться с мыслью о том, что их дети мертвы. Впрочем, они были недалеки от правды.
Внезапно снаружи донеслись чьи-то улюлюкания и присвисты. Камилла отложила карту, поднялась и вышла на крыльцо, прикрывая глаза от бледного послеполуденного солнца.
Причину шума она увидела сразу.
Натали и Трэвис возвращались в лагерь, держась за руки. Просто шли рядом, переплетя пальцы, будто пара, которая не видела смысла скрывать отношения. На губах Трэвиса играла усталая, но довольная улыбка. Натали шла чуть позади, однако не прятала глаз и не отпускала его руки даже, когда они уже приблизились к лагерю.
У Камиллы внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз. Она задышала чаще и почувствовала, как в уголках глаз собираются слезы. Трэвис поднял голову и посмотрел на нее исподлобья, будто оценивая ее реакцию. Камилла с трудом сдержала себя от того, чтобы не искривить лицо в злобной гримасе. Что-то темное, не поддающееся контролю поднималось внутри нее яростной волной.
Она беспомощно перевела взгляд на Нат, и при виде ее вызывающей ухмылки и мягких белых волос, подсвеченных солнцем, все недовольство растаяло, превратившись в затопившую ее до кончиков пальцев нежность. Камилла чувствовала, как ее тело начинает потряхивать от резкой смены настроения и пронзительного взгляда Натали. Все отошло на второй план, остались только ее опухшие от поцелуев Трэвиса губы и слегка сощуренные глаза, смотревшие прямо на нее. Камилла с трудом кивнула ей, тут же опустив взгляд и отвернувшись, не в силах смотреть на их с Трэвисом сцепленные руки. Конечно, она понимала, что Натали никогда не будет с ней, но видеть ее с кем-то другим выбивало почву из-под ее ног. Камилла всегда считала себя выше каких-то низменных чувств вроде ревности или зависти, но, как выяснилось, она была уязвима перед ними так же, как и все. Нельзя, нельзя было влюбляться в Натали! Камилла чувствовала, что ее это разрушит. Быстрее, чем голод, быстрее, чем собственные мысли. И хуже того, она была не в силах этому сопротивляться. Даже ее здравомыслие было бессильно перед чувствами к Натали.
- О-о-о, - протянула Ван, высунувшись из-за плеча Камиллы. Глаза её горели любопытством. - Посмотрите, кто вернулся. Натали и Трэвис! Снова без добычи?
Натали закатила глаза и отпустила руку Трэвиса.
- Я смотрю, вы там не на оленей охотились, - подхватила Мари, подмигивая Ван. - А на дикую киску, видимо?
Ван прыснула в кулак. Все остальные, кроме Камиллы, захихикали. Даже Тай, обычно серьёзная, прикрыла смеющийся рот ладонью.
- Да пошли вы, - процедила Натали сквозь зубы, показав всем средний палец, но щёки её порозовели.
Из хижины вышла Джеки в клетчатой рубашке и скрещенными на груди руками.
- Значит, поэтому у нас нет еды? - ее голос зазвенел, срываясь на истерику. - Потому что вместо охоты вы трахаетесь в кустах?
Натали резко обернулась к ней. Её глаза сузились.
- Ты серьёзно сейчас? - сквозь стиснутые зубы спросила она, шагнув к ней.
- Абсолютно, - вспыхнула Джеки. - Мы тут жрём коренья и молитвы Лоры Ли, а вы там развлекаетесь?!
- Мы делаем всё, что можем! - рявкнула Натали. - Лес почти опустел из-за наступления холодов. Мы прочёсываем его с утра до ночи, пока ты просто сидишь здесь, в тепле...
- Значит, вы делаете недостаточно! - воскликнула Джеки, перебивая ее. - Ты просто прикрываешься своим статусом "охотницы", чтобы тра...
Натали шагнула к ней вплотную. Она была выше, злее и явно сильнее, и Джеки инстинктивно подалась назад.
- Знаешь, в чём твоя проблема, Джеки? - обманчиво-спокойным голосом поинтересовалась Нат. - Ты мне завидуешь. Потому что, в отличие от тебя, я умею охотиться, и я полезна. Все мы здесь приносим хоть какую-то пользу. Кроме тебя.
Джеки побелела. Губы её задрожали. Она обвела взглядом всех, но никто не вступился за нее. Потому что все понимали, что Натали озвучила неудобную правду.
- Пошла ты! - сердито выплюнула Джеки.
- Ну хватит. Успокойтесь, вы обе! - негодующе воскликнула Камилла, вклинившись между ними.
Натали смотрела на Джеки тяжёлым взглядом, но постепенно напряжение в её плечах спадало. Джеки всхлипнула и стремительно бросилась в хижину, хлопнув дверью. Камилла перевела взгляд на Натали. Та стояла, уперев руки в бока, всё ещё на взводе. Трэвис подошёл к ней, тронул за плечо, но она дёрнулась, сбрасывая его руку.
- Остынь, Натали, - сказала ей Камилла. - Джеки просто голодная и напуганная. Мы все здесь такие.
- Я знаю, - Натали хмыкнула, не поворачивая головы. - Но это бесит.
- Понимаю, - Камилла помедлила. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. - Можно спросить?
- Валяй, - Натали пожала плечами.
- Вы... вы теперь с Трэвисом вместе? - едва слышно пробормотала Камилла, обняв себя руками.
- Ну... Пока нет. Просто... - Натали замялась, не понимая, почему она вообще начала оправдываться.
- Хорошо, - не подумав, сказала Камилла с облегчением, и ее лицо даже немного посветлело.
Натали замерла. Медленно повернула голову и посмотрела на нее - удивлённо, чуть нахмурившись.
- Хорошо? - озадаченно спросила она, и до Камиллы только сейчас дошло, что она сказала это вслух.
Камилла почувствовала, как жар заливает щёки, шею, уши.
- Я... - она замялась, теребя край свитера. - Извини. Я не то хотела сказать. То есть... я имела в виду, что...
Натали смотрела на неё. Внимательно, изучающе. Солнце падало на лицо Камиллы, подсвечивая мягкий пушок на ее лице и выбившиеся из хвоста пряди. Тени длинных ресниц дрожали на нежных щеках. И Натали вдруг подумала: "Господи, какая же она красивая".
Камилла сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.
- Я имела в виду, что ты заслуживаешь гораздо большего, чем Трэвис, - наконец, произнесла она, надеясь, что это прозвучало не слишком откровенно.
- Ты слишком к нему критична, - ответила Натали, пожав плечами. - Он, правда, неплохой парень. Просто ему сейчас нелегко, и он не знает, как с этим справиться. Но... Все равно спасибо, - уголок ее губ дрогнул в улыбке.
Камилла улыбнулась в ответ, чувствуя, как в груди разливается тепло. Она почти ненавидела себя за это чувство.
В хижине было тихо. Пахло золой, прелым деревом и ещё чем-то неуловимо тяжёлым - тем особым запахом, который появляется, когда много людей живёт в тесноте без надежды выбраться. Возле карты никого - Тай и Ванесса разошлись по делам. Зато у огня, поджав ноги, сидела Лотти. Ее широко раскрытые глаза смотрели прямо в пламя, но, наверняка, она видела там совсем не огонь, а какие-то образы, нарисованные ее воспалённым сознанием. Иногда она что-то шептала одними губами, беззвучно. Иногда застывала, глядя в угол, и сидела так по часу, не шевелясь, потеряв связь с реальностью. Никто ее не трогал, но иногда Мари и Кристалл бросали на Лотти косые взгляды и перешептывались. Камилла старалась пресекать это, но Мари никогда не отличалась особой тактичностью. Как-то она даже спросила ее, не свихнулась ли Лотти без своих таблеток. Камилла вместо ответа швырнула в нее мокрую тряпку под возмущенный окрик Тай.
Этим утром Лотти разбудила сестру еще затемно. Камилла с трудом разлепила глаза и поежилась от прохлады раннего утра.
- Что... Что такое? - сонно промямлила она, кутаясь в свое одеяло. - Замерзла?
Но Лотти покачала головой. Она сидела в одном легком платье, и почти потухший очаг подсвечивал красным светом ее влажное от испарины лицо. Кажется, сестру трясло. Камилла наклонилась к ней и приложила руку к ее лбу. У Лотти был жар.
- Кэм... У меня было видение, - доверительно сообщила ей сестра, нервно комкая подол платья пальцами.
- Боже, Лотти, ты вся горишь, - обеспокоенно прошептала Камилла, накрыв ее своим одеялом. Пришлось встать и повозиться с очагом, чтобы пламя вновь загорелось. Поворошив угли кочергой, Камилла подкинула еще немного дров, которые тут же жадно охватил огонь.
- Это ничего, Кэм, - отмахнулась Лотти. - Важно то, что я видела. Ко мне явился олень из света и говорил со мной!
- Тебе это просто приснилось, Лот, - произнесла Камилла, сочувственно глядя на нее. - Ты почти ничего не ешь. Скоро мы все от голода начнем видеть говорящих оленей.
- Я говорила с Лорой Ли об этом, - вздохнула Лотти. - Она рассказала, что Господь иногда говорит с нами через знаки. В древние времена он посылал видения избранным, чтобы они донесли его волю остальным. Думаю, я избранная.
"Я, блять, убью Лору Ли", - подумала Камилла, сжав до боли переносицу пальцами.
- Лот, - твердо произнесла она, посмотрев прямо на сестру. - Семья Лоры Ли - религиозные фанатики. Не нужно воспринимать ее слова всерьез. Она видит божественные знаки буквально во всем! Нам всем снятся сны, не нужно воспринимать их так серьезно. Это всего лишь работа подсознания.
- Но я знаю, что это был не сон, - вскинулась Лотти. - Олень сказал, что нам нужно отбросить прошлое и принять то, что есть. А это место... Оно хочет, чтобы мы его приняли. Все это время... оно ждало нас.
- А этот олень случайно не сказал тебе, когда мы все умрем? - мрачно поинтересовалась Камилла.
- Мы не умрем, - спокойно ответила ей Лотти. В голосе сестры звучало твердое убеждение в собственной правоте.
- Потрясающе, - пробурчала Камилла.
- Ты мне не веришь, да? - наконец, сникла Лотти, уставившись на сестру немигающим взглядом.
Камилла растерялась.
- Я этого не говорила, - наконец, выкрутилась она.
- А Лора Ли мне верит, - тихо произнесла Лотти, глядя куда-то в сторону.
"Ну, она и в Бога верит", - захотелось уколоть сестру Камилле, но она промолчала. Лотти нахмурилась и почесала свой шрам на лбу. Темно-розовая полоса от пореза о стекло на ее смуглой коже теперь постоянно напоминала всем о жутком происшествии на чердаке. Внезапно Камилла почувствовала жалость. Она обернула сестру в свои объятия и зарылась лицом в ее непослушные волосы.
- Ну хорошо. А олень сказал тебе, что будет, когда мы... примем это место? - голос Камиллы прозвучал глухо.
Лотти улыбнулась той странной, просветлённой улыбкой, от которой Камилле порой становилось не по себе.
- Тогда оно перестанет быть нам врагом. Оно станет частью нас. А мы - частью него, - ласково ответила она.
- Звучит жутко, - буркнула Камилла, отстранившись от сестры.
- Это только поначалу, - заверила ее Лотти.
"Так, пора заканчивать с этим", - подумала Камилла, понимая, что ступает по очень тонкому льду.
- Тебе нужно поспать, Лот, - произнесла она настойчиво. - До рассвета еще есть время. Ложись и поспи.
- А ты? - зевнув, спросила Лотти, зарывшись в ее спальник.
- Пойду к озеру, - ответила Камилла. Ей нужно было привести себя в порядок. С Лорой Ли она разберётся потом.
Девушка выскользнула из хижины, тихонько прикрыв старую скрипучую дверь. Лес встретил её предрассветной тишиной. Тропинку к озеру Камилла знала уже наизусть - каждый корень, каждый камень, каждую ложбинку, где по утрам застаивался туман. Но сегодня всё было иначе. Воздух стоял плотный, влажный и холодный. Осенний лес застыл в том мёртвом часе, когда ночь уже сдалась, а утро ещё не разродилось.
Камилла шла медленно, прислушиваясь к своему дыханию и хрусту хвойного настила под ногами. Вскоре озеро раскрылось перед ней своей неподвижной чёрной гладью. Девушка остановилась на берегу, всматриваясь в воду. В ней отражалось серое, ещё не проснувшееся небо и тёмная стена леса на той стороне.
Камилла стянула свитер через голову, и утренняя прохлада тут же прильнула к ее коже. Джинсы, бельё - всё полетело на кучу рядом. Она зашла в воду по колени, пытаясь привыкнуть к холоду, и принялась смывать с себя пот и сон.
Вода обжигала холодом. Камилла стиснула зубы и, зачерпнув ее пригоршнями, окатила плечи, грудь и шею. Тело покрылось гусиной кожей, соски затвердели до боли, но она продолжала тереть кожу до красноты.
Закончив с волосами, девушка выскочила на берег, дрожа и хватая ртом воздух. Она схватила полотенце и начала яростно растираться, пытаясь вернуть телу хоть каплю тепла.
И в этот момент, когда она стояла абсолютно голая и беззащитная, растирая мокрые бёдра, позади неё громко хрустнула ветка.
Камилла замерла. Сердце ухнуло в пятки, провалилось куда-то в живот, забилось там птицей.
И тогда она почувствовала его. Взгляд. Он был тяжёлым, липким, полным немого, хищного интереса. Он скользил по её мокрой спине, по изгибу поясницы, по затылку, по шее. Физическое ощущение чужого присутствия было таким острым, что у Камиллы перехватило дыхание.
Медленно, с трудом поворачивая онемевшую шею, она обернулась. Никого. Только тяжёлая еловая ветка качалась, медленно, будто кто-то только что рванулся прочь, задев ее. Качалась и замирала. Качалась и замирала. Но между стволов никого не было. Только непроглядная, живая тьма.
Девушка стояла, впиваясь взглядом в ту самую ветку, не в силах пошевелиться. Секунду. Две. Три. Наконец, инстинкт самосохранения возобладал над ней.
Камилла схватила одежду. Кое-как, не глядя, натянула свитер на мокрое тело, путаясь в рукавах и штанинах. Холодное бельё липло к коже. Ботинки девушка просто схватила в охапку и побежала, спотыкаясь о корни, хватая ртом воздух, чувствуя спиной, что взгляд всё ещё там. Что он провожает её.
Она не оглядывалась. Не могла. Лес нёсся мимо неё размытыми тенями. Девушка влетела внутрь, едва не сорвав дверь с петель, и с размаху врезалась в кого-то в темноте. Они с грохотом рухнули на пол, Камилла сверху, её мокрые волосы хлестнули по чьему-то лицу.
- Чёрт! - выдохнула Натали, ударившись головой. - Камилла?! Какого черта?
Камилла смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова. Только тряслась всем телом, вцепившись в куртку Натали мёртвой хваткой. Вода с ее волос капала на веснушчатые щеки девушки под ней.
- Там... - выдохнула она, наконец. - Там кто-то был. У озера. Он... он смотрел на меня.
Натали вгляделась в её лицо. В полумраке глаза Камиллы казались огромными, зрачки были расширены до предела. Мокрые волосы липли к щекам, губы посинели от холода.
- Тихо, все хорошо, - произнесла она твердо, когда Камилла, наконец, слезла с нее, и она смогла сесть. - Наверное, тебе просто показалось что-то в темноте. Здесь у всех уже нервы ни к черту.
Камилла вдруг почувствовала себя на месте Лотти. Это было странное ощущение, когда тебя пытаются переубедить в том, что ты видела. Ирония ситуации заключалась в том, что Камилла совершенно точно была уверена в том, что у озера за ней кто-то наблюдал. Она и сейчас не могла отделаться от ощущения, что тот взгляд всё еще лежал вуалью на ее влажной коже.
- Нат, - всхлипнула Камилла и совершенно неожиданно уткнулась в плечо сокомандницы, все еще дрожа от холода и пережитого волнения.
Натали замерла. Она чувствовала, как мокрые волосы Камиллы холодили шею, как её тело била мелкая дрожь, как пальцы вцепились в куртку с такой силой, будто Камилла боялась, что Натали сейчас исчезнет, растворится в предрассветном сумраке, оставив её одну. И что-то в ее груди екнуло. Самая красивая девушка в школе, та, на которую все смотрели с восхищением и лёгкой завистью, та, которая всегда казалась такой собранной, такой сильной, такой... недосягаемой, сейчас сидела на холодном полу и прижималась к ней в поисках тепла. К этому Нат была не готова.
- Эй... - её голос, вопреки желанию звучать твёрдо, вышел каким-то хриплым и очень мягким. - Эй, тихо. Я здесь.
Она подняла руку и, помедлив секунду, опустила её на голову Камиллы. Ее пальцы сами собой начали перебирать мокрые пряди, распутывая их. Камилла замерла. Потом выдохнула - длинно, почти беззвучно - и расслабилась, прижимаясь теснее.
- Тебе нужно согреться, - твердо сказала Натали, помогая ей подняться. - Идем к огню.
Она провела Камиллу к своему спальнику и придвинула его почти вплотную к огню, поправила одеяло, взбила импровизированную подушку из спортивной куртки, порылась в своих вещах, извлекла старую, растянутую фланелевую рубашку - тёплую, пахнущую дымом и ею самой - и протянула Камилле.
- Снимай мокрое, пусть сохнет у огня, - велела Нат.
Камилла послушно стянула свитер и надела рубашку Натали, запахнувшись в нее, как в кокон. Нат смотрела, как она кутается в её одежду, и чувствовала, как в груди разрастается странное щемящее чувство.
Камилла опустилась на матрас и накрылась одеялом, повернувшись к ней спиной. Жар от огня ложился на ее щеки.
- Нат... - тихо позвала она. - Ты... ты можешь побыть со мной немного? Пока я не усну?
Натали замерла. Сердце пропустило удар.
- Конечно, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я посижу.
Камилла вздохнула, устраиваясь удобнее, и через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким, - она провалилась в сон, чувствуя себя в безопасности рядом с Нат.
Натали ещё долго сидела рядом с ней, глядя на пляшущие тени на потолке и чувствуя, как под рёбрами разрастается какое-то новое, пугающее и одновременно желанное чувство, связанное с Камиллой Мэтьюз.
♣️♥️♠️
Камилла проснулась от привычного утреннего шума в хижине. Она села, потирая глаза, и увидела Натали - та уже стояла у выхода, перевязывая шнурки на ботинках. Рядом с ней Трэвис проверял ружьё. Они переглянулись, и Натали коротко улыбнулась ему. Камилла отвела взгляд. В груди привычно заныло.
День тянулся бесконечно. Камилла помогала Тай с картами, носила дрова и пыталась не думать о Натали. Получалось откровенно плохо. Лотти заметила, что сестра погружена в себя, но не спешила узнавать причину. А потом, уже под вечер, когда солнце начало клониться к закату, в лагере поднялся шум.
- ОЛЕНЬ! Они притащили оленя! - крикнула Мари взбудораженно.
Камилла оторвалась от штопанья чьих-то носков и бросилась на улицу вслед за остальными. Неужели? Неужели им повезло снова? Натали и Трэвис, заливаясь потом, несли тушу оленя, подвешенного на шесте. Это был молодой, поджарый самец, готовившийся сбросить рога. Ребята опустили тушу посреди лагеря и вытерли пот с лиц, довольно переглянувшись.
По лагерю прокатилась волна ликования. Джен и Мари радостно визжали и обнимались, глаза Джеки влажно блестели от облегчения, а тренер Скотт взволнованно кивнул Шоне, чтобы она вскрыла тушу.
Шона вытащила из рюкзака охотничий нож и опустилась на колени перед оленем, привычным движением полоснув животное по брюху. Из разреза вывалились почерневшие внутренности, в которых копошились жирные белые опарыши. Мясо отдавало сладковатым гнилостным запахом даже на расстоянии.
Ликование сменилось оглушительной тишиной. Олень был болен. Несъедобен.
Тишина длилась секунду. Две.
- Чёрт! - заорал Трэвис и с силой пнул тушу ногой.
Шона смотрела на свои руки, перепачканные кровью и облепленные личинками, отсутствующим взглядом. Тай торопливо подала ей кусок ткани, чтобы она вытерла руки.
- Мы все здесь сдохнем, - произнесла Джеки срывающимся голосом. - Вы что, не понимаете? Это конец!
Лора Ли, стоявшая в стороне, вдруг заговорила - тихо, но отчётливо:
- Это знак. Господь испытывает нас. Мы должны быть сильны в вере своей.
Камилла резко обернулась к ней. Ее брови были сдвинуты к переносице, глаза метали молнии.
- Заткнись, Лора Ли! - прошипела она. - Я не желаю ничего слышать ни о каких божественных знаках, ясно?
Лора Ли отшатнулась от нее. Лотти осуждающе посмотрела на сестру, но Камилла проигнорировала ее взгляд. Глаза девушки были направлены на остекленевшие, мёртвые глаза оленя.
Они смотрели в никуда. Но Камилле казалось - прямо на неё.
Это был не знак. Это была насмешка. Лес преподнес им последний подарок, прежде чем окончательно захлопнуть ловушку. И если они хотят выжить, им придётся найти что-то ещё. Кого-то ещё.