1.7. Призрак дома на холме
Дверь, словно протестуя против незваных гостей, отворилась со скрипом, пропуская их внутрь. Воздух в хижине был густым и спертым, пахнущим сухой гнилью и чем-то еще - сладковатым и затхлым. Свет, пробивавшийся через запыленное окно и щели в стенах, выхватывал из полумрака причудливые картины запустения.
Хижина состояла из одной комнаты. Посередине стоял грубо сколоченный деревянный стол. На нем лежала жестяная кружка, покрытая окаменевшими остатками чего-то, что когда-то было едой, и керосиновая лампа с почерневшим стеклом. В углу плесневела узкая кровать с провалившейся панцирной сеткой, на которой лежал свернутый в калачик трухлявый матрас, ставший домом для полчищ мокриц.
- Боже, здесь пахнет, как в гробу, - фыркнула Мари, размахивая рукой перед лицом.
- Зато есть крыша над головой, - практично заметила Шона.
Ван тем временем принялась осматривать полки у кровати. Ее ждал "клад" - стопка потрепанных, засаленных журналов. Она вытащила один, и по хижине пронесся взрыв ее смеха. На обложке неестественно гибкая блондинка с кислотным загаром вызывающе смотрела в камеру.
- О, боже! У этого отшельника был отменный вкус! - провозгласила девушка, листая страницы.
Заинтересованные девочки столпились вокруг нее, заглядывая через ее плечо и хихикая. Стыд и неловкость первых секунд сменились истерическим весельем от абсурдности находки. После изнуряющих дней, проведенных в ожидании спасения, этот привет из прошлой "нормальной" жизни ощущался как свежий глоток воздуха.
Мари, ткнув пальцем в темноволосого угрюмого парня в одних джинсах на страницах, прыснула со смеху:
- Этот, кстати, вылитый Трэвис, вы так не думаете? У него такое же кислое выражение лица.
Трэвис, стоявший у входа и мрачно наблюдавший за всем этим, покраснел от злости и смущения.
- Ага, жаль только, что ни одна из вас не похожа на этих красоток с разворотов, - парировал он, закатив глаза.
Камилла, с брезгливым видом изучавшая полки, на которых покоились банки с мутным содержимым, резко обернулась к нему. Ее инстинкт - поставить наглеца на место - сработал мгновенно. Однако, столкнувшись с ним взглядом, она почему-то передумала. Возможно, причиной тому послужили боль и тоска на дне его темных глаз. Вместо того чтобы отчитать его, девушка сердито фыркнула, с силой поставила на полку банку с каким-то коричневым месивом и брезгливо отряхнула руки от пыли и паутины. Этот странный тягостный взгляд Трэвиса порой сбивал ее с толку.
Внезапно возглас Тай заставил всех вздрогнуть. Девушка высунула голову из небольшого люка в потолке, который раньше никто не заметил, и напряженным голосом произнесла:
- Эй, ребят, кажется, у нас есть сосед.
- Как это понимать? - закатив глаза, спросила Камилла.
- Здесь чьи-то останки в кресле, - бросила ей Тай.
Все глаза разом устремились к темному прямоугольнику люка. Легкомысленная атмосфера, созданная порножурналами, испарилась без следа и сменилась леденящим душу ужасом после заявления Тай. Кто-то умер здесь. Умер, и от него остался только прах.
- Ну, это всего лишь кости, - резонно заметила Камилла, направившись к люку, чтобы посмотреть на останки, но Лотти вдруг судорожно вцепилась ей в руку.
- Кэм... нам нужно уходить. Сейчас же, - ее шепот был полон настоящего, животного страха. - Это место... оно дурное. Я чувствую. Здесь что-то не так.
Камилла обняла ее за плечи, чувствуя, как дрожит сестра.
- Тихо, Лот, все хорошо. Это просто старая хижина, - она попыталась успокоить Лотти, но ее собственный голос прозвучал не очень-то убедительно.
- Нет, ты не понимаешь. Дом наблюдает, он дышит, он предупреждает, - Лотти зашептала еще отчаянней, ее глаза забегали по темным углам.
Сердце Камиллы кольнуло от беспокойства. Она прижалась лбом к виску сестры, стараясь говорить как можно спокойнее.
- Лотти, ты... ты ведь пьешь свои таблетки, да? Те маленькие, желтые, помнишь? Ты ведь не забыла про них? - спросила девушка, почти ненавидя себя за этот вопрос.
Камилла была уверена, что диагноз "вялотекущая шизофрения" врачи поставили ее чувствительной, впечатлительной сестре только, чтобы успокоить их родителей. В детстве Лотти часто пугала их тем, что внезапно могла начать кричать, биться об стены или кататься по полу. Но Камилла наблюдала это и за прочими детьми. Почти любой ребенок прибегал к этим нечестным приемам, если нужно было привлечь внимание родителей или добиться желаемого. Однако эти таблетки помогали Лотти справляться с тревожностью, и вряд ли их резкая отмена пойдет ей на пользу.
Лотти бессильно покачала головой, и по ее грязным щекам покатились слезы.
- Я... я не помню... Они остались в сумке... в самолете... - пробормотала сдавленно девушка.
Камилла сжала сестру покрепче, глядя на зияющую черноту люка. Хижина, которая минуту назад казалась убежищем, теперь выглядела ловушкой. Ее начал сжирать страх за Лотти, которая могла потерять связь с реальностью здесь, в этом проклятом месте, вдали от любой помощи.
- Тише-тише, - прошептала она, поглаживая вздрагивающую спину сестры. - Все будет хорошо. Я с тобой, Лот. Нам нужен этот дом. Скоро станет ещё холоднее, а здесь есть печь, и можно укрыться от ветра, снега и дождя. Это место наше благословение. А от останков мы избавимся. Хорошо?
- Но что, если он... этот мертвец... придет за нами? - беспомощно вопросила Лотти.
- Не думаю, что это возможно, - мягко ответила ей Камилла. - Разве что ему захочется снова пролистнуть свои порножурналы. Но я об этом позабочусь и сожгу их к чертовой матери.
Лотти не выдержала и хихикнула. Камилла с облегчением отметила, что в этот раз ей удалось совладать со страхом сестры. Но что будет с ней дальше без этих таблеток? Думать об этом было тревожно.
Заброшенная хижина, несмотря на мрачную находку на чердаке, все же стала их новым пристанищем. Практичность победила суеверие. Какая-никакая крыша над головой и стены, защищающие от ветра, были бесспорно лучше лагеря под открытым небом. Кости завернули в плешивое одеяло и закопали в лесу. Девочки расчистили помещение от паутины и самого очевидного мусора, сколотили из досок подобие настилов для сна. Постепенно, день за днем, страх перед самим местом начал отступать, вытесняемый насущными, понятными задачами. Главной из них стала добыча пищи. К останкам прилагались ружье и ящик патронов.
Решение было единодушным: нужно учиться стрелять. На небольшой полянке перед хижиной росло дерево, на котором ножом обозначили мишень. Тренер Скотт, все ещё не полностью оправившийся после потери конечности, стоял, тяжело опираясь на импровизированный костыль из дерева. У него был кое-какой опыт по обращению с оружием, поэтому он собирался дать всем урок. Хави отказался участвовать в этом, поэтому сидел и рисовал на ступенях хижины. Трэвис хотел было заставить его присоединиться, но Шона велела ему оставить брата в покое.
- Итак, - произнес Бен, когда девчонки по обыкновению столпились вокруг него. Трэвис стоял в стороне ото всех, демонстративно скрестив руки на груди и глядя на него нечитаемым взглядом. - Теперь, когда мы нашли пристанище, нам нужно научиться оборонять его и добывать себе пропитание. С оружием шутки плохи. Поэтому сконцентрируйтесь.
- А ничего, что мы переводим патроны? - задала вполне закономерный вопрос Тай.
- Патронов у нас достаточно, - отрезал тренер. - А вам нужна практика. Я буду поправлять вас в процессе. Слушайте мои указания и будьте осторожны. Ну, кто-то хочет попробовать первым? Джеки, что скажешь?
Джеки неохотно кивнула и взяла ружье из рук Мисти, стоявшей рядом с тренером Скоттом.
- Плечо плотнее к прикладу... Не жмурься... Целься на выдохе, - наставлял ее Бен.
Выстрел оглушительно прокатился по лесу, вспугнув стаю птиц. Пуля прошла в полуметре от цели.
- У кого-то сбит прицел, - пропела Мари.
- Это не так-то просто, - скривилась в ответ Джеки.
Ванесса выстрелила и вовсе мимо ствола, несмотря на то, что прицеливалась очень долго. Под общий смех она шутливо поклонилась и передала ружье Камилле.
Камилла взяла его с видом полной уверенности, которую она оттачивала годами на соревнованиях. Но стоило ей прицелиться, как ее руки предательски задрожали. Она видела не криво выведенную мишень на коре дерева, а мутное пятно, которое упрямо расплывалось перед глазами. В ушах стоял немой звон панического напряжения. Выстрел был, но пуля даже не задела мишень.
- Концентрация, Мэтьюз, - язвительно бросила Мари.
Камилла молча проглотила унижение и уже собиралась сделать второй, еще более нервный выстрел, когда почувствовала чье-то присутствие сзади. Это был Трэвис.
- Эй, - его голос прозвучал неожиданно мягко. - Расслабь плечо, - он осторожно, почти не прикасаясь, поправил положение ее левой руки на цевьё. Его теплое дыхание касалось ее шеи, и Камилла замерла от неожиданности. - И прижми щеку к прикладу плотнее.
Девушка кивнула и снова прицелилась. На этот раз мушка не прыгала так бешено. Выстрел грянул, и на коре дерева, чуть ниже мишени, появилась свежая отметина.
- Засчитано, - кивнул ей тренер Скотт.
Камилла обернулась к юноше и коротко бросила:
- Спасибо.
Трэвис лишь кивнул, отвернувшись, но по его губам все же скользнула довольная улыбка. Когда очередь дошла до него, он взял ружье выверенным движением и прицелился.
- Ну, Мартинес, покажи класс! Только стреляй по мишени, а не мимо, ладно? - не упустила шанса подначить его Мари.
Он выстрелил, но пуля не попала в центр мишени. Трэвиса это явно не устроило.
Следующей была Мари. Неуверенно взяв оружие, она встала в нелепую стойку и выстрелила, чуть не упав от отдачи. Пуля ушла в землю в десяти метрах от цели. Хихикая от смущения, она потянулась, чтобы передать ружье дальше, но Трэвис резко выхватил его у нее из рук.
- Дай сюда, пока кто-нибудь не пострадал, - проворчал он.
Быстрым, яростным движением парень передернул затвор, прицелился и спустил курок. Выстрел был точным, - пуля врезалась в центр импровизированной мишени.
- Мартинес! - окрикнул его тренер Скотт. - За выстрел хвалю. Но не вздумай так делать снова.
Трэвис кивнул с выражением мрачного удовлетворения на лице.
Наконец, ружье оказалось в руках у Натали. Она неуверенно приняла его в руки, пытаясь скрыть напряжённость.
- Ну, Скаторчио, давай, не опозорься, - хмыкнул Трэвис, уже вернувшийся к своей привычной роли задиры. - Только направь ствол в нужную сторону, а то это не девчоночье дело.
Нат вздрогнула, смерив его сердитым взглядом. "Ну давай, детка, спусти курок. Что такое, тебе страшно? Дай его сюда!" - будто сквозь вату прозвучал в ее голове пьяный голос отца. Пальцы девушки онемели. Перед глазами поплыли образы, от которых она бежала годами. Ее комната. Музыка. Кевин. Затем - тяжелые шаги отца, его перекошенное злобой лицо, губы, исходящие слюной:
- Ах ты шлюха! Чем вы тут занимаетесь? А ты... Вон из моего дома, не то я убью тебя!
Она видела, как Кевин в ужасе бросился к двери, преследуемый ее отцом. Видела, как ее собственные руки, совсем еще детские, схватили со стены тот страшный обрез. Тогда она направила его на отца, крича, чтобы тот отстал от ее друга.
- Да ты вся дрожишь, детка. Ты не посмеешь выстрелить, - произнес он тогда сквозь ухмылку. - А знаешь, почему? Потому что ты ещё бестолковее твоей суки-мамаши...
Он был прав. Она бы не смогла выстрелить. Натали вспомнила, как отец потянулся к ней, чтобы вырвать у нее ружье. Затем раздался грохот, и теплые липкие брызги оросили ей лицо, шею и грудь. Она до сих пор чувствовал вину за эту роковую случайность.
- Натали? - чей-то голос донесся до нее сквозь гул в ушах. Это была Камилла. Ее лицо выражало озабоченность. - Ты в порядке?
Нат не отвечала. Она смотрела на ружье в своих руках, которые предательски тряслись. Она умела стрелять. Она умела это лучше многих здесь. Но воспоминания об отце, о брызгах крови, что окропили ее, когда он попытался отобрать у нее обрез, не отпускали ее до сих пор.
Камилла положила руку на ее спину между лопаток и наклонилась к ее уху, игнорируя смешки позади них.
- Ты сможешь, - тихо, но твердо сказала она. - Я рядом, ладно?
Натали почувствовала слабый, но отчетливый запах, исходивший от Камиллы - едва уловимую горечь ее пота, приторно-сладкий аромат ванильного бальзама для губ и чистый, бытовой запах стирального порошка от ее свежей футболки. Этот странный, интимный коктейль из запахов, такой отличный от вони грязи, страха и крови, которая их окружала, подействовал на Натали как успокоительное. Дрожь в руках стала понемногу стихать. Она не нуждалась в уроках. Ей нужна была опора.
Натали закрыла на секунду глаза, отгоняя тревожные воспоминания, затем сделала выдох и плавно нажала курок.
Выстрел прозвучал для нее приглушенно. Пуля врезалась в центр мишени. Нат опустила ружье и отступила на шаг, словно оценивая свою работу.
- Это было... очень хорошо, Натали, - одобрительно кивнул ей тренер Скотт. - Молодец.
Стрельбище закончилось. В воздухе еще пахло порохом. Тренер Скотт подозвал к себе Натали и Трэвиса.
- Скаторчио, Мартинез, подойдите, - его голос был хриплым, но не допускающим возражений. Они подошли, не глядя друг на друга. - Похоже, вы двое теперь наша последняя надежда.
Трэвис дернул плечом, пытаясь скрыть странную смесь гордости и неловкости на лице. Натали стояла, опустив взгляд, все еще чувствуя себя в плену своих так некстати всплывших воспоминаний. Она подумала о Камилле, единственной, кто подошел к ней, обеспокоился ее состоянием, пока остальные насмешливо перешептывались за ее спиной, и почувствовала какое-то странное озарение. Камилле было на нее не плевать. Но Нат не привыкла доверять кому бы то ни было, особенно, девчонкам.
С парнями ей было легче. Кевин и Чак говорили почти всегда то, что думали, кроме того, у них совпадали интересы. О чем Натали могла бы говорить с Камиллой Мэтьюз, к примеру? О парнях и губной помаде? Хотя Камилла не производила впечатление того, кто вообще интересовался такими глупостями. В чем бы ни была причина доброжелательности Камиллы, наверняка, за этим что-то крылось, и Натали не была уверена, что хотела это знать. Она с раздражением одернула себя и заставила посмотреть на тренера Скотта.
- Слушайте внимательно, потому что я скажу это только один раз, - тренер перевел взгляд с одного на другого. - Этих просроченных консерв из хижин хватит ненадолго. От вашей работы теперь зависит, будут ли эти дети есть. Будет ли у них силы, чтобы выжить, пока... пока не придет помощь.
Он сделал паузу, давая словам улечься в головах Трэвиса и Натали.
- Ваша задача проста: добыть мясо. Здесь должны водиться белки, кролики и, возможно, даже олени. Все рассчитывают на вас, поэтому будьте благоразумны. Понятно? - спросил он у них строго.
- Понятно, тренер, - глухо ответил Трэвис.
Натали лишь кивнула, сжимая и разжимая пальцы. Гнет ответственности лег на ее плечи тяжелым, но знакомым грузом.
Камилла наблюдала за этим разговором, сидя на ступенях лестницы, ведущей к хижине. Когда тренер объявил об их "назначении", в ее груди осела тяжесть из-за мыслей о том, что Натали теперь будет целыми днями пропадать в лесу с Трэвисом - этим грубым, несчастным парнем, который смотрел на нее с неясной тоской. Это вызывало в Камилле волну ревности. "Если бы я умела стрелять, как он, это я стояла бы сейчас рядом с Нат", - подумала она, злясь на свою беспомощность. Стрелок из нее и вправду был неважный, хотя, возможно, это было всего-то делом практики. Может быть, попросить Натали потренироваться с ней? Но эту мысль девушка отмела сразу. Нет нужды переводить патроны, когда в группе уже есть люди, которые смогут использовать их с куда большей пользой. Что ж, Камилле ничего не оставалось, кроме как смириться с таким положением дел. Она поднялась со ступеней и, от души хлопнув дверью, скрылась в хижине.
♣️❤️♠️
Натали и Трэвис шли в метре друг от друга в гнетущей тишине. Тренер Скотт ясно сказал им держаться друг друга, но Трэвис, кажется, не собирался следовать его советам. Не так Нат представляла себе их первую охоту.
- Держись левее, тут след, - бросил Трэвис, не глядя на нее.
- Я вижу, - отрезала Натали. - И вообще, не надо мне указывать.
- А то что? - язвительно парировал он.
- Полегче, Трэвис, ружье-то у меня, - напомнила Натали, не выдержав его пренебрежения. Усталость брала над ней верх. - Может, прекратишь уже строить из себя "крутого" парня?
Трэвис резко остановился и повернулся к ней. Его лицо исказилось от гнева.
- Ты ничего обо мне не знаешь, Скаторчио! Не лезь не в свое дело! - выплюнул он.
- Я знаю! - неожиданно для себя крикнула она в ответ. Ее собственное горе поднималось комом к горлу. - Я знаю, каково это, когда тебя бьет тот, кто должен защищать! Знаю, каково это - ненавидеть и жалеть одновременно! И знаю, каково это - притворяться, что тебе плевать, когда внутри все разрывается!
Ее слова повисли в холодном воздухе. Глаза Трэвиса расширились от шока. Маска грубости на мгновение сползла, обнажив испуганного, израненного мальчика. Он отвернулся и снова зашагал, но уже медленнее.
- Я по нему не скучаю, - прошептал юноша так тихо, что она едва расслышала. - Он был куском дерьма. Бил маму. Потом принялся за меня. А Хави... Для Хави он был каким-никаким, но отцом. Братишка любил его.
Натали шла за ним, слушая. Ее сердце сжималось от знакомой боли.
- Ему нужна какая-то точка опоры, Трэвис. Что-то, что напоминало бы об отце. Какая-то вещь, - наконец, произнесла она сочувственно.
- Что, например? - горько усмехнулся он.
- Не знаю... Ваш отец носил кольцо? - растерянно спросила Нат.
Трэвис замер. Они как раз вышли на небольшую, травянистую поляну неподалеку от обломков упавшего самолета - то самое место, где несколько дней назад группа предала останки не сумевших пережить крушение земле, поместив их в неглубокой яме и присыпав камнями.
- Носил, - выдавил он, глядя на свежий грунт.
- Так возьми его. Для Хави, - посоветовала девушка.
Трэвис посмотрел на землю, и его лицо побелело. Он сделал шаг вперед, потом резко отпрянул, словно его оттолкнула невидимая сила. Его руки дрожали.
- Я... я не могу, - пробормотал он потерянно. Вся его напускная грубость испарилась, оставив лишь чистый, немой ужас перед тем, что лежало под камнями.
Натали посмотрела на него, и что-то в ней дрогнуло. Не раздумывая, она подошла к могиле.
- Ты помнишь, где он? Хотя бы примерно, - спросила она.
Трэвис, не в силах вымолвить ни слова, просто указал пальцем на один из круглых камней. Натали откатила его в сторону и, опустившись на колени, не глядя на Трэвиса, сунула руку в холодную, чуть влажную землю. Ее пальцы наткнулись на жесткую, уже изменившуюся плоть сквозь ткань куртки. Девушка сглотнула ком в горле, вслепую шаря руками под землей, пока ее пальцы не наткнулись на сгиб локтя.
Натали потянула конечность вверх, и рука мертвеца, покрытая трупными пятнами, вспоров поверхность почвы, выскользнула наружу. На безымянном пальце поблескивало гладкое серебряное кольцо. Трэвис едва сдерживал тошноту, наблюдая за ее попытками сдернуть кольцо с пальца.
- Не получается, - запыхавшись, пробормотала Натали. - Пальцы слишком сильно опухли... Черт.
Вытащив из своего ботинка нож-бабочку, Натали велела ему отвернуться. Трэвис уставился на нее с широко открытыми глазами. Она повторила свою просьбу еще раз, пока до него не дошло, что собирается сделать Нат. Да, такое зрелище, пожалуй, точно не для его желудка. Он удивлялся тому, что у Натали, несмотря на то, что она девчонка, самообладания было побольше, чем у него.
Наконец, Нат окликнула его. Трэвис развернулся и увидел, что она уже успела вернуть камень на место. Девушка протянула ему грязную, дрожащую ладонь, на которой лежало серебряное кольцо его отца.
Он перевел взгляд с протянутой руки на ее невозмутимое лицо, затем медленно, почти неохотно, взял кольцо. Его пальцы ненадолго сомкнулись вокруг ее ладони, выражая благодарность.
- Спасибо, - выдавил он, быстро убрав руку и зажав кольцо в кулаке. Напряженность между ними уступила место хрупкому, безмолвному пониманию.
- Не за что, - тихо сказала Натали.
- Ладно, - Трэвис сунул кольцо в карман. - Пошли. Покажем этим оленям, кто тут новый хозяин.
И они двинулись дальше, уже не как враги, а как невольные союзники, связанные общей тайной. В кармане Трэвиса лежало напоминание о том, что кто-то посмотрел в самую его темноту и не отвернулся.
♠️❤️♣️
Пока Натали и Трэвис углубились в чащу, в лагере царило непривычное, нервное оживление. Джеки, все еще не оставившая надежду на скорое спасение, предложила обследовать ближайшие окрестности - вдруг найдется что-то полезное или, наконец, появится какой-нибудь признак цивилизации.
Группа из шести человек - Джеки, Лора Ли, Шона, Мари, Тай и Акила - двинулась в сторону, противоположную той, куда ушли охотники. Камилла осталась, добровольно взяв на себя наблюдение над Хави и помощь Мисти.
Разведгруппа шла молча, напряженно вглядываясь в лес. Продираясь через заросли папоротника, они вышли на край огромной, скрытой пологими склонами поляны.
Прямо посреди нее стоял небольшой пропеллерный самолет. Его фюзеляж был старым, краска облезла, обнажив потускневший металл, а стекла кабины покрылись толстым слоем пыли и мха. Но самое главное - он был цел. Никаких следов крушения, словно пилот просто аккуратно посадил его здесь много лет назад и больше не вернулся.
- Боже правый... - прошептала Джеки, и в ее голосе впервые зазвучала радость.
С криком восторга девушки бросились к самолету. Он был небольшим, четырехместным. Двери оказались незаблокированными. Внутри пахло пылью, бензином и старой кожей.
Именно Лора Ли, обычно самая тихая и незаметная, ведомая внезапным порывом, вскарабкалась в кабину пилота. Она смахнула пыль с приборной панели, и ее пальцы с благоговением легли на штурвал.
- Я... я знаю этот тип самолетов, - сказала она, и ее голос, обычно такой робкий, звенел от волнения. - Мой дедушка... он брал меня с собой на подобном. Мы летали над озером Мичиган.
Ее руки потянулись к потрепанной, кожаной папке, закрепленной сбоку от сиденья. Внутри лежала стопка пожелтевших, истончившихся от времени бумаг - руководство по эксплуатации и старые, рукописные карты.
- Смотрите! - воскликнула Лора Ли, листая страницы со схемами и пояснениями. - Здесь все описано! Запуск двигателя, управление... Все. Возможно, я даже смогу его запустить!
Шона нахмурилась.
- Лора Ли, это же не игрушка. Ты действительно думаешь, что сможешь... - начала было она.
- Я смогу! - перебила ее Лора Ли с такой горячей убежденностью, что все замолчали. Ее глаза горели. Впервые за все время катастрофы на лице девушки было не испуганное недоумение, а решимость. - Я обязана попробовать. Это наш шанс! Я могу долететь до людей, привести помощь!
Лора Ли уже видела перед собой не просто старый, ржавый самолет, а спасение. И эти ее воодушевленность и хрупкая надежда начали постепенно передаваться другим.
В лагерь разведчики вернулись на закате, возбужденные от своей находки. Все разговоры были только о самолете и о том, что они, наконец, выберутся отсюда.
Камилла почти не слушала их, мыслями пребывая где-то далеко. Трэвис и Натали все еще не вернулись с охоты, и это ее настораживало. Пока в лагере зрела новая, опасная надежда, ее собственная, тихая тревога лишь крепла. Лес таил в себе много неизвестного. И не все угрозы были видимыми.