ГЛАВА 8: ДЭМИАН
Всю ночь я не мог сомкнуть глаз. В мои мысли не покидала лишь одна мысль — как остановить те ужасные события, которые обрушились на Веланору. Мы оба знали, что лекарств нет, и это делало ситуацию еще более безвыходной. Никогда ранее я не испытывал такого чувства безнадежности. Я не смог защитить ту, кто была единственным живым существом рядом со мной. Господи, если бы только я мог взять удар на себя, я бы отдал все, чтобы спасти свою лучшую напарницу, подругу и человека от этого укуса.
Она мечтала о мороженом, о том, как вскоре встретит своих родителей, если нам удастся выбраться из этого ужаса. И вдруг, как назло, наступает следующий день, и она получает этот проклятый укус.
Утреннее солнце, пробивающееся за окном и знаменующее начало субботы, совершенно не радовало меня. После вчерашнего дождя, его лучи скорее напоминали о мрачном дне, который только что прошел. Всю ночь я просидел на кухне, словно заключенный, колеблясь между желанием подойти к Веланоре и страхом нарушить её просьбу оставить её в покое. Каждая минута затягивалась, как вечность, и мне остро хотелось отправиться в аптеки поблизости, надеясь запастись хоть чем-то, что могло бы приостановить этот вирус.
Наконец, я встал с холодного стула, чувствуя, как слабость охватывает меня, и направился к спальне. Дверь была приоткрыта — я оставил её так, когда уходил в свою комнату, ведь это было моё убежище, но сейчас оно стало только убежищем для Веланоры. Я не мог предугадать, что может произойти в любой момент, если ей станет плохо.
Когда я вошел, меня поразило зрелище — её глаза были открыты, но в них читалась явная слабость, а тёмные и зелёные вены ползали по её рукам, которые непрерывно дрожали. Моё сердце сжималось от боли, как будто кто-то сжимал его огромной рукой. Мои ноги инстинктивно сделали несколько шагов к ней, и я присел напротив, аккуратно дотрагиваясь до одеяла, стремясь приподнять его с её бедра, чтобы осмотреть рану. Я увидел чёрную плоть и кровотечение, и это зрелище раздирало меня изнутри.
В отчаянии я сорвал ремень с штанов, который в данный момент мне был не нужен, и, сконструировав жгут, поспешил к гардеробной. Мои руки схватили постельное белье, которое я разорвал на куски в своем стремлении помочь. Опустившись на одно колено, я начал перевязывать её рану, хотя понимал, что это, скорее всего, не спасет её, но я хотел что-то сделать, лишь бы не чувствовать себя бесполезным существом.
— Дэмиан... я не хочу быть такой, как они... — шептала Веланора, её голос дрожал от боли, и в моменте её тело дёрнулось от побочных эффектов болезни.
Я ощутил, как в груди пронзила острая боль, и комок в горле сжимал меня с такой силой, что слёзы не могли прорваться наружу. Но я заставил себя сдержать их. Моя рука мягко убрала резинку из её волос, забирая с собой растрепанный хвостик, который она сделала всего несколько дней назад.
— Я знаю... — лишь эти слова смогли вырваться из моего горла. Мои пальцы уже тянулись, чтобы вновь заплести ей волосы, но она тихо прошептала:
— Оставь себе... я хочу, чтобы у тебя была частичка меня, когда я умру... — её слова звучали как холодный нож, вонзающийся в моё сердце, разрушая его. Я сжал резинку в руке, не в состоянии найти подходящие слова.
— Нет... это не будет частичкой тебя, ты останешься... Я найду способ остановить эту чёртову штуку, я найду способ... — мои слова звучали жалко, и мысленно я понимал это.
Но Веланора была непоколебима:
— Мы оба знаем, чем всё это закончится... — её глаза резко закрылись, а затем снова распахнулись, полные страха и горя. — У меня дикая боль в спине... я не ощущаю боли от раны... и мне становится жарко... Дэмиан... — она пыталась говорить громче, но силы её иссякали, и это было очевидно.
Запах резинки, который до сих пор хранил в себе уют, наполнил мои ноздри. В то же время он стал напоминанием о тех моментах, которые мы пережили вместе. Теперь, видя эту картину — девушку, у которой уходит жизнь — я вновь ощущал, как в лёгких разливается знакомая боль, готовая вырваться слезами. Ее жалобы проникали в мою душу, вызывая глухую тоску. Я быстро вернулся к реальности, открывая карман ее куртки и с надеждой начал перерывать три упаковки антибиотиков, найденных в среду. Я искал хоть что-то, что могло бы облегчить её страдания от боли или жара. В итоге нашёл только Ибупрофен, который, хоть и был скромным, мог немного помочь. Прежде чем дать ей таблетку и немного воды, я осторожно прикрыл укушенное место её одеялом, будто это могло обеспечить ей хоть некоторую защиту.
— Держись, я принесу воды, — проговорил я, стараясь звучать уверенно, хотя в душе бушевала буря. Моя душа словно билась об стены, причиняя себе боль.
Я направился в прихожую, мои шаги были быстрыми и решительными, напоминающими о том, как важно действовать. Открыв шкаф, я убрал несколько ненужных предметов, чтобы добраться до запаса воды, который мы собирали ранее. Взяв бутылку, я поспешил обратно к Веланоре. Сев рядом с ней, я открыл бутылку и поставил её на пол, затем взял коробку с лекарствами. Достал пластинку с таблетками и выдавил одну на ладонь.
Она попыталась возразить, я увидел, как её губы шевелятся, но мой суровый взгляд, полон беспомощности, заставил её замолчать и лишь приоткрыть рот в ожидании. Чувствуя, как моё сердце сжимается, я аккуратно положил ей таблетку на язык, потом поднял бутылку и поднёс её к её губам, помогая сделать первый глоток. Она нахмурила брови, и, поняв, что это не лучший момент, я убрал бутылку, закрыв её.
Её глаза закрылись, и на её лице явственно читалось страдание, вероятно, от жара, который всё ещё терзал её. Это было странно — вирус так долго мучил её, оставляя меня в растерянности. Однако в глубине души я чувствовал благодарность: это время давало мне шанс хоть как-то спасти её, заставить её побыть человеком чуть дольше, чем это предначертано. Мысли о том, как я смогу помочь, не покидали меня, и я знал, что должен продолжать бороться за неё.
Выпрямив спину, мой разум стал сосредоточенно настраиваться на поиски двух аптек, которые я успел найти на карте. Я запомнил их расположение, надеясь, что смогу быстро их отыскать. Мои ноги двигались осторожно, но быстро, желая лишь одного — найти лекарства и как можно быстрее вернуться к Веланоре.
Слышал её рваное дыхание, и в голове вновь возникала мысль: «Это всё лишь кошмар, я вот-вот проснусь и увижу обычный Нью-Йорк». Мысли о том, что у нас будет больше времени вместе, которых лишают нас минуты, словно песчинки в часах, грызли меня изнутри.
Поправив одежду, я достал из подсумка спирт, который Веланора нашла три дня назад, и оставил его на комоде в прихожей. Я надеялся освободить немного места и подумал, что если возьму только самое необходимое, то смогу унести всё, что нужно. Моя рука медленно поднялась, готовясь открыть дверь. Но сознание настойчиво напоминало о том, что я пока не могу сделать свой привычный жест — обернуться и посмотреть на свою лучшую подругу. Эта идея давала тяжесть моему сердцу, которая превышала все апокалипсические ужасы, которые я мог представить.
Когда дверь, наконец, распахнулась, я почувствовал, как в подъезде повис слабый запах тухлой плоти, наверняка уже от той женщины, которую я убил раньше. Хотя аромат был мне знаком, в этот раз он стал намного сильнее и подавляюще неприятным. Я закрыл за собой дверь, спускаясь вниз по лестнице, стараясь сделать это максимально тихо. Каждый шаг отдавался эхом в моём сознании, каждая ступенька казалась криком о помощи, и я хотел, чтобы ни один звук не прервал этот мрачный момент.
Когда я спустился вниз, моя кожа и глаза встретили яркие лучи утреннего солнца, которые, казалось, насмехались надо мной. Но в голове у меня была лишь одна мысль — аптека. Я начал двигаться в ее сторону, и по мере того как я шел, мои глаза отмечали, насколько разрушенной стала улица. Разрушенные здания, разбросанные осколки и слишком много зомби, блуждающих вокруг. К счастью, они не обращали на меня внимания, пока я сохранял тишину. Я знал, что лучше придерживаться этого подхода.
Внезапно я заметил, что в одной ладони все еще сжималась резинка Веланоры. Я не собирался останавливаться на этом этапе, просто перекинул её на запястье и продолжил свой путь. Наконец, я наткнулся на первую аптеку. Подойдя ближе, я заглянул внутрь через грязные окна и заметил несколько жизненно необходимых припасов. Мои глаза быстро искали способ войти, не разбивая стекла.
И тут я заметил открывающуюся дверь кладовой, которая, казалось, предоставляла мне шанс. Мое тело, полное решимости, мигом направилось туда, и я крепко сжал револьвер в руках, готовясь к любому повороту событий. В полутьме кладовой я краем глаза заметил зомби, который преграждал дальнейший проход внутрь аптеки. Я уже привык к этим ужасным созданиям, их искривленным телам и испачканной крови, но сейчас среди этого ужаса было что-то новое: на его теле виднелись вздутые пузырьки, похожие на гной, что говорило о том, что эта тварь была превращена довольно давно, и вирус внутри неё, скорее всего, мутировал.
Не думая ни о чем, я замахнулся и ударил её по голове револьвером, заставив чудовище отключиться. Однако я понимал, что этого недостаточно. Моя нога стремительно опустилась, я отпустил свои чувства и ударил зомби в область его открытой груди, разрывая ткань и позволяя крови хлынуть, заливая мою штанину и ботинок ужасным оттенком красного.
Убедившись, что эта женщина больше не встанет, я легонько наступил на её живот, перешагивая и входя в на вид спокойное помещение. Мое тело мгновенно направилось к полкам с лекарствами, в поисках всего, что могло бы пригодиться. Я проходил мимо различных упаковок, и вскоре заметил коробочку с медицинским чаем против простуды, бинт и капли от насморка. Моя ладонь быстро схватила эти находки, и я продолжил обыскивать аптеку.
После тщательного поиска мои глаза радостно увидели знакомую упаковку жаропонижающих таблеток. Я схватил их с волнением, зная, что именно это мне необходимо. Но затем моя рука наткнулась на ещё одну вещь — пластыри. Хотя они не были особенно важны в текущей ситуации, мне захотелось взять их. Даже такие мелочи могли оказаться полезными в будущем.
Увидев, что пластыри не поместятся в мой подсумок, мой мозг быстро сработал — я засунул маленькую коробку в карман штанов. Оценивая находки, я вздохнул с облегчением и решил, что пора возвращаться домой. Если Веланоре понадобятся ещё какие-то лекарства, я мог бы посетить другую аптеку. Да, она находилась немного дальше от нашего дома, но сейчас это уже не имело значения. Главное для меня было — чтобы с моей напарницей всё было в порядке. Я не мог допустить, чтобы что-то лишнее угрожало ее здоровью в это трудное время.
Путь назад был молчаливым и одиноким, но я вернулся домой. Быстро подойдя к Веланоре, я увидел, что она спит. Затаив дыхание от тревоги, я медленно выдохнул. Я осторожно сел на кровать напротив нее, наблюдая за ней и с тревогой ожидая, когда она проснется.
Я сжал подсумок, стараясь не думать о том, что произошло, но это было невозможно. Ее нога, обернутая бинтом, была ужасным напоминанием. Ее лицо, бледное и напряженное даже во сне, вызывало во мне бурю эмоций.
Страх. Паника. Беспомощность. Главное — страх. Страх за нее, страх перед тем, что я не смогу ей помочь. Веланора была привязана к батарее по своей просьбе, ее одеяло было подоткнуто под ее ноги, а подушка под спиной защищала от холодной стены. Она доверилась мне, а я... я просто принес «аптечку».
Я чувствовал, как внутри меня что-то ломается. Я не знал, что делать. Аптечка была скудной, а реальность — жестокой. Это не игра. Это не фильм. Это наша жизнь, и она висит на волоске. Я смотрел на Веланору, и все, что я чувствовал, это жгучее желание защитить ее, уберечь от этого ужаса. Но я был просто парнем, который вернулся из аптеки с горстью лекарств. И я боялся, что этого недостаточно.