звезда для первородного.

Час езды от Нового Орлеана. Достаточно далеко, чтобы Майклсоны не нашли - если не искать специально. Достаточно близко, чтобы вернуться, когда придёт время.

Особняк стоял на вершине холма, окружённый старыми дубами, чьи ветви сплетались в живой купол над крышей. Астрея купила его три года назад, когда в очередной раз меняла маршруты. Тогда ей казалось, что это просто очередное убежище. Очередная нора, где можно переждать бурю и двинуться дальше.

Теперь это был дом.

Единственное место, где она могла плакать, не боясь, что кто-то увидит.

Она сидела на ковре из меха перед камином. Огонь потрескивал, отбрасывая золотистые блики на её лицо, на стены, на тяжёлые портьеры, которые она сама вешала прошлой зимой. В этом доме всё было её - от мебели до запаха лаванды в спальне. И сейчас, когда мир за окнами сузился до размеров этой гостиной, Астрея чувствовала себя... никем.

Слёзы давно высохли. Осталась только тупая, ноющая боль внутри - где-то между рёбрами, где кончалась магия и начиналась душа.

Она не хотела уезжать. Не хотела оставлять Кола с тремя словами на бумаге. Не хотела смотреть в глаза Клаусу и видеть в них то самое выражение - «я же говорил, все предают». Но выбора не было.

Вербена всё ещё ворочалась в её крови, замедляя регенерацию, ослабляя магию. Марсель знал её слабые места. Если она останется - он использует их снова. И в следующий раз она может не выжить.

А если она не выживет - кто защитит Хейли? Кто снимет проклятие, если оно вернётся к Колу? Кто будет тем самым козырем, который Клаус так хотел спрятать в рукаве?

Никто.

Поэтому она уехала. Со слезами на глазах, с комком в горле, с руками, которые тряслись, когда она заводила двигатель своей машины - той самой, что оставила возле старой квартиры, когда впервые приехала в Новый Орлеан.

Тогда она сбегала от Клауса.

Теперь она уезжала, чтобы вернуться к нему сильнее.

Ирония судьбы.

Телефон зазвонил неожиданно.

Экран вспыхнул в полумраке гостиной, высветив имя, которое она не хотела видеть. Не сейчас. Может быть, никогда.

«Кол».

Астрея смотрела на телефон несколько секунд. Пальцы чесались ответить - услышать его голос, объяснить, попросить прощения, сказать, что она любит. Но если она ответит, он узнает, где она. Или хотя бы попытается узнать. А Клаус - Клаус обязательно узнает, если Кол будет слишком настойчив.

Она не могла рисковать.

Не сейчас.

Астрея подняла телефон, посмотрела на его экран в последний раз и бросила в огонь. Пластмасса затрещала, стекло лопнуло, и через несколько секунд от телефона осталась только горстка оплавленных деталей, которые шипели и дымились среди углей.

Астрея: Прости - прошептала она.

Из сумки, лежащей на кресле, Астрея достала другой телефон. Маленький, серый, без опознавательных знаков - таких у неё было штук пять в разных убежищах по всей стране. Сим-карта, зарегистрированная на мёртвого человека. Номер, который не числился ни в одной базе.

Она включила его, дождалась загрузки и начала вписывать контакты.

Клаус. Элайджа. Ребекка. Кол. Хейли.

Цифры всплывали в памяти сами собой - семьсот лет тренировки давали о себе знать. Астрея помнила номера телефонов, которые менялись десятки раз. Помнила пароли, явки, адреса. Помнила лица тех, кого убила, и тех, кого спасла. Проклятая память - иногда она была единственным, что оставалось.

Она сохранила контакты, проверила, что телефон в беззвучном режиме, и отложила его на журнальный столик.

А потом потянулась к вину.

Бутылка стояла у камина - «КаBERНЕ Совиньон», хороший год, дорогой. Астрея откупорила её, не глядя, и сделала большой глоток прямо из горлышка. Тёплая тягучая жидкость обожгла горло, и на секунду ей стало легче.

Потом боль вернулась.

Вторая бутылка ушла быстрее. Третья - ещё быстрее. Алкоголь почти не действовал на вампиров, но Астрея ослабела - вербена замедляла не только регенерацию, но и метаболизм. Вино ударило в голову, размывая границы реальности, превращая мысли в кашу.

Она пила и вспоминала.

Как Кол впервые поцеловал её - неловко, почти по-мальчишески, хотя ему было больше тысячи лет. Как он сжимал её руку, когда она откачивала проклятие. Как они лежали на кровати в обнимку, разговаривая о глупостях, пока за окном поднимался рассвет.

Как он сказал: «Я люблю тебя».

А она не ответила. Тогда не ответила. Потому что боялась. Боялась, что это - очередная ловушка, очередная игра, очередное предательство.

Теперь она ответила бы. Если бы могла.

Но телефон сгорел. А она сидела на меховом ковре перед камином и пила вино из горлышка, представляя, что Кола нет рядом не навсегда, а просто на время.

«Кол, прости меня».

Три слова, которые он, наверное, ненавидит сейчас.

Астрея: Я вернусь - сказала Астрея пустому залу, поднимая бутылку в тосте с собственным отражением в тёмном окне - Я обещаю.

Огонь догорал. Где-то вдалеке ухал филин. Новый Орлеан жил своей жизнью без неё, а она сидела здесь, ослабленная, пьяная и одинокая, и ждала, когда придет время.

Третья бутылка опустела. Астрея поставила её рядом с двумя другими и закрыла глаза.

Астрея: Восстановлю силы - прошептала она, проваливаясь в сон - Вернусь. И тогда...

Она не договорила.

Сон накрыл её мягкой темнотой, унося прочь от боли, страха и вина, которое не могло смыть даже самое дорогое каберне.

А телефон с новым номером лежал на столике и молчал.

Ждал.