звезда для первородного.

Клаус взял телефон и набрал номер, который знал наизусть. На том конце ответили после второго гудка - Марсель всегда ждал не дольше, чтобы не казаться слишком доступным.

Клаус: Марсель - голос Клауса звучал ровно, холодно, без эмоций - Я нашёл её.

Пауза. Марсель переваривал информацию.

Марсель: Астрею? - спросил он, и в его голосе послышалось напряжение.

Клаус: Ту самую. Она была в ужасном состоянии, когда я её нашёл. Вся в вербене, без сил. Но знаешь... - Клаус усмехнулся, и в этой усмешке было столько ледяного бешенства, что даже Элайджа, стоящий у окна, поднял бровь. - Я не стал церемониться. Я убил её.

Марсель молчал несколько секунд.

Марсель: Убил? - переспросил он - Прямо так?

Клаус: Она сбежала от меня один раз - голос Клауса стал ниже, опаснее - Я не собирался давать ей второй шанс. Она мертва. Можешь не волноваться о своей маленькой предательнице.

Марсель выдохнул. Клаус услышал этот выдох - облегчённый, чуть дрожащий.

Марсель: И как ты её убил? - спросил Марсель, пытаясь сохранить лицо.

Клаус: Своими руками - ответил Клаус - Сломал шею. И проверил, что она не восстановится. Вербены в её крови было достаточно, чтобы даже бессмертная не воскресла.

Марсель: Жаль - Марсель притворно вздохнул - Мне бы хотелось самому с ней поговорить. Она была... интересной.

Клаус: Теперь уже не поговоришь - Клаус сбросил вызов, не попрощавшись.

Он положил телефон на стол и посмотрел на Элайджу.

Клаус: Теперь Марсель думает, что она мертва - сказал он - Что он в безопасности. Что никто не расскажет о его планах.

Элайджа: А что на самом деле? - спросил Элайджа.

Клаус: На самом деле - Клаус повернулся к лестнице, ведущей на второй этаж - Астрея Коннорс жива, почти здорова и неделю не выйдет из этого дома. А когда выйдет - Марсель пожалеет о том дне, когда решил её тронуть.

В подвале Марселя тоже кипели страсти.

Марсель: Как она могла сбежать? - рычал Марсель, расхаживая по бетонному полу - Вы что, совсем идиоты? Двое суток держали её здесь, а она просто встала и ушла?

- Мы не знаем, как это произошло - попытался оправдаться один из вампиров. - Дверь была заперта. Верёвки были на месте. Но когда мы спустились... её не было.

Давина: Исчезла - сквозь зубы процедила Давина, стоявшая в углу - Как сквозь землю провалилась. Я не чувствую её магического следа.

Марсель остановился и посмотрел на юную ведьму.

Марсель: Ты же говорила, что сломала её. Что она на грани.

Давина: Она была на грани - Давина не опустила глаз - Но видимо, грань оказалась шире, чем я думала.

Марсель хотел ответить, но в этот момент зазвонил его телефон. Клаус. Новость о смерти Астреи стала для него облегчением. Потерять пленницу - это унизительно. Потерять пленницу, которая потом расскажет всё Клаусу, - смертельно. Но если Клаус сам её убил, не успев допросить...

Марсель: Повезло нам - сказал Марсель, убирая телефон - Клаус нашёл её раньше, чем она успела до него добраться. И убил.

Давина: Повезло? - переспросила Давина - Ты в это веришь?

Марсель: А у меня есть выбор? - Марсель посмотрел на неё тяжело - Она мертва. Клаус ничего не знает. Мы в безопасности.

Давина хотела сказать что-то ещё, но промолчала. Она не верила в удачу. Никогда не верила. Но спорить с Марселем, когда он в таком настроении, было себе дороже.

Как бы там ни было, Астрея Коннорс исчезла из их жизни. Живая или мёртвая - уже не важно.

Следующая неделя в особняке на плантации прошла в странном, почти мирном ритуале.

Астрея почти не выходила из дома. Она передвигалась медленно - вербена ещё не до конца выветрилась из крови, и каждое движение давалось с трудом. Но она не жаловалась. Молча поднималась по лестнице, молча сидела в гостиной, молча смотрела в окно.

Её комнату превратили в лазарет. Ребекка приносила еду, которую Астрея почти не трогала. Хейли заходила поболтать - отвлекала от тяжёлых мыслей. Элайджа оставлял на тумбочке книги - старые фолианты, которые могли её заинтересовать.

Но большую часть времени рядом с ней был Кол.

Он сидел на краю её кровати, читал вслух отрывки из древних гримуаров, рассказывал смешные истории о своих предыдущих воплощениях, иногда просто молчал, давая ей возможность прийти в себя.

Астрея: Тебе не обязательно быть здесь постоянно - сказала ему Астрея на третий день - Я уже почти в порядке.

Кол: Ты в порядке, когда можешь ударить меня за какую-нибудь глупость - ответил Кол, не поднимая глаз от книги - Пока ты только лежишь и смотришь в потолок значит ты не в порядке.

Астрея хотела возразить, но не нашла слов.

Астрея: Давай займёмся твоим проклятием - сказала она вместо этого.

Кол поднял голову.

Кол: Что? Нет. Ты ещё не восстановилась.

Астрея: Я восстановилась достаточно для диагностики.

Кол: Астрея...

Астрея: Кол - она села на кровати, и хотя голова немного закружилась, она удержалась - Я не хочу сидеть сложа руки. Я хочу делать что-то полезное. Твоё проклятие - это то, что я могу сделать. Пожалуйста.

Кол посмотрел на неё долгим взглядом. В её глазах - всё ещё бледных, всё ещё уставших - горел тот самый огонь, который он видел в подвале. Тот, что заставил её выжить.

Кол: Упрямая, как все Майклсоны - вздохнул он, стягивая футболку - Давай. Но если упадёшь то я скажу «я же говорил».

Астрея усмехнулась и достала свой саквояж.

Каждый день они работали по несколько часов. Астрея водила руками над телом Кола, читала заклинания, смешивала зелья - те самые, что постепенно вытягивали древнее проклятие из его вен.

Кол терпел боль, не показывая виду, но Астрея видела, как дрожат его пальцы, когда она заканчивала сеанс.

Астрея: Держись - говорила она - Ещё немного.

Кол: Я держусь уже пять лет - отвечал Кол - Пара недель погоды не сделает.

Астрея: Неделя - поправила Астрея - Через неделю я сниму его полностью.

Кол: Ты уверена?

Астрея: Я семисотлетняя ведьма, Кол. Я умею рассчитывать время.

Кол хотел пошутить, но посмотрел на её осунувшееся лицо, на синяки под глазами, на то, как она старается не показывать, что каждое заклинание даётся ей через силу, и шутка застряла в горле.

Кол: Ты тоже держись - сказал он тихо - Мы оба должны выжить.

Астрея: План - кивнула Астрея.

На шестой день она почти не спала, готовя последнее зелье. На седьмой - когда проклятие спало окончательно, и тёмные линии на груди Кола исчезли, словно их никогда не было - она улыбнулась, поцеловала его в лоб и рухнула на кровать без сил.

Кол: Я же говорил - пробормотал Кол, укрывая её пледом.

Но улыбался он при этом так, как не улыбался, наверное, последние сто лет.