звезда для первородного.

Клаус сидел в баре «Руссо» почти до рассвета.

Он не пил - просто смотрел в стакан с тёмным виски, которое остыло ещё час назад. В голове была пустота. Не та, ледяная и спасительная, которую он носил в себе тысячу лет. Другая - тягучая, вязкая, как патока. Она мешала думать, мешала злиться, мешала вообще что-либо чувствовать.

Клаус: Она приняла твою сторону - сказал он сам себе, глядя на своё отражение в тёмном окне - Даже когда могла умереть. Даже когда знала, что ты готов был убить её.

Он не влюбился в неё. Это было невозможно - он знал себя. Он не влюблялся в тех, кого использовал. Но что-то другое, более сложное, путалось под рёбрами и мешало дышать.

Она не предала.

Семьсот лет она сбегала от всех, кто пытался её контролировать. От создателя. От него. А потом, когда ей дали выбор - жизнь ценой предательства или смерть ценой верности - она выбрала смерть. Не ради Клауса как человека. Ради слова, которое она дала.

Клаус: Ты дура - повторил он свой же утренний монолог - Настоящая дура

Клаус допил виски, оставил на стойке несколько купюр и вышел на улицу. Воздух пах дождём и гарденией. Город просыпался. А где-то в особняке спала девушка, которая изменила правила игры.

Клаус: Я оставлю её для Кола - решил он, когда поднимался на крыльцо - Она ему нужна. Её магия нужна. И ему она... нравится. Я видел.

Эта мысль должна была успокоить. Она не успокоила.

Астрея очнулась от прикосновения.

Чья-то рука - тёплая, осторожная - гладила её по волосам. Это не было больно. Это было... странно. Как будто кто-то пытался собрать её заново, прикасаясь к самым хрупким местам.

Она открыла глаза.

Кол сидел на краю кровати. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени - он не спал всё это время. Или спал, но плохо. В его взгляде не было привычной ленивой усмешки. Только тревога. И что-то ещё, более глубокое.

Кол: Ты жива - сказал он тихо. Голос чуть дрожал.

Астрея хотела ответить, но горло перехватило. Она закашлялась, и Кол подал ей стакан с водой. Она пила жадно, не чувствуя вкуса. Только холод, который пробивался сквозь жар, всё ещё горевший внутри.

Астрея: Что... сколько времени? - прошептала она.

Кол: Ты была без сознания почти сутки - Кол убрал пустой стакан на тумбочку - Клаус принёс тебя утром. Сейчас ночь. Ты спала двенадцать часов.

Астрея медленно села. Тело ломило - даже прикосновение простыни казалось пыткой. Зелье, которое влил ей Кол, работало медленно, слишком медленно. Вербена не хотела отпускать.

Кол: Расскажи - попросил Кол - Что там было?

Она посмотрела на него. В её глазах - некогда ярких, голубых, как ледниковое озеро - теперь застыла тьма. Не потухшие. Израненные. Боль в них была такой глубинной, что Кол почувствовал её физически - как удар под дых.

Астрея начала рассказывать.

Сначала коротко, отрывисто. Потом - всё быстрее, словно слова рвались наружу, освобождая место для чего-то нового. Как она очнулась привязанной к стулу. Как Марсель пытал её вербеной. Как Жинивьева вязала магические узлы, от которых горела душа. Как пришла Давина - молодая, сильная, безжалостная. Как часы пыток складывались в бесконечность.

И как в конце она сказала: «Я лучше умру, но Клауса снова я не предам».

Кол слушал молча. Его лицо не менялось - только пальцы на колене сжались в кулак, и побелели костяшки.

Кол: Дура - сказал он, когда она закончила - Ты могла умереть.

Астрея: Не умерла же - Астрея улыбнулась.

Кол наклонился и коснулся её лба своими губами. Легко, почти невесомо - поцелуй брата или близкого друга. Но Астрея почувствовала больше. Искра, которая уже пробегала между ними, вспыхнула снова.

Кол: Иди в душ - сказал Кол, отстраняясь - Ты пахнешь подвалом и страхом. Я приготовлю тебе чистое бельё.

Долго. Тёплая вода лилась на неё бесконечно, смывая остатки вербены, остатки боли, остатки тех двух суток, которые она хотела забыть. Тело ломило, но постепенно, под струями воды, мышцы начинали отпускать.

Зелье работало. Медленно, но верно.

Она вышла из душа, закутанная в махровый халат, который кто-то предусмотрительно повесил на дверь. На кровати лежали чёрные джинсы, мягкий серый свитер и новые ботинки - без каблуков, удобные.

Астрея оделась, высушила волосы и долго смотрела в зеркало. Из отражения на неё глядела чужая девушка - бледная, с огромными глазами, в глубине которых затаился страх.

Астрея: Ты жива - сказала она себе - Иди.

В гостиной никого не было, кроме Хейли.

Волчица сидела на диване, положив руки на живот, и смотрела в огонь камина. Услышав шаги, она обернулась, и на её лице появилась такая широкая, такая искренняя улыбка, что Астрея на мгновение растерялась.

Хейли: Ты жива! - Хейли поднялась - медленно, потому что беременность уже давала о себе знать - и сделала шаг навстречу.

Астрея не успела ответить. Волчица просто подошла и обняла её. Крепко, по-волчьи, не боясь ни сломанных рёбер, ни чужой боли.

Хейли: Ты не представляешь, как мы волновались - прошептала Хейли - Особенно Кол. Он места себе не находил.

Астрея не ответила. Она просто стояла в объятиях волчицы, чувствуя тепло живого тела, и не понимала, почему у неё текут слёзы. Она же отключила человечность - или нет? Жинивьева вернула её. Снова. И теперь она плакала. От облегчения. От усталости. От того, что кто-то её обнимал.

Следующей подошла Ребекка. Она вышла из тени коридора, и в её глазах тоже блестели слёзы.

Ребекка: Ты нам не враг - сказала она мягко - И никогда им не была. Прости, что мы сразу этого не поняли.

Она обняла Астрею поверх Хейли, и три женщины - вампирша, гибрид и волчица - замерли в странном, почти семейном объятии.

Элайджа появился позже. Он не обнимал - Элайджа не был человеком объятий. Но он подошёл, взял руку Астреи и поднёс к своим губам, поцеловав кончики пальцев.

Элайджа: Ты проявила невероятную стойкость - сказал он - Мы в долгу перед вами.

Астрея: Никто ни перед кем не в долгу - ответила Астрея - Я просто... сделала выбор.

Кол стоял у лестницы, прислонившись плечом к перилам, и смотрел. Не подходил. Просто смотрел, как её принимают, как вписывают в этот странный, сломанный, кровосмесительный круг, который назывался семьёй Майклсонов.

Астрея: Иди сюда - позвала его Астрея.

Кол усмехнулся, но подошёл. Обнял её - осторожно, как хрупкую вещь, которая может разбиться от любого резкого движения.

Кол: Больше никогда не пропадай - сказал он ей в волосы - У меня сердце не выдержит ещё одних поисков.

Астрея: У тебя есть сердце? - спросила Астрея.

Кол: Нашлось - ответил Кол - Представляешь?

Они разговаривали несколько часов. Обо всём и ни о чём. Смеялись - Астрея впервые за долгое время. Хейли рассказывала о ребёнке. Ребекка жаловалась на Клауса. Элайджа делился планами. Кол подкалывал всех подряд.

Было почти нормально. Почти как дома.

Но дом - это место, где есть все.

А не было Клауса.

Он вернулся под утро.

Астрея услышала шаги за минуту до того, как дверь открылась. Все замерли. Кол напрягся. Ребекка прикусила губу. Элайджа выпрямился.

Клаус вошёл в гостиную - уставший, пахнущий виски и ночным городом. Он остановился на пороге и посмотрел на Астрею.

Она сидела на диване между Хейли и Колом. Её лицо всё ещё было бледным, под глазами залегли тени, но в целом она выглядела... живой. Живой и целой.

Они смотрели друг на друга долго.

Десять секунд. Двадцать. Больше.

В глазах Клауса не было гнева. Не было подозрения. Было что-то тяжёлое, усталое - и вместе с тем облегчённое.

Астрея с трудом поднялась с дивана. Её тело всё ещё болело, каждое движение давалось через силу, но она не хотела разговаривать с ним лёжа. Не после всего.

Клаус: Ты в порядке? - спросил Клаус. Голос звучал ровно, но в глубине чувствовалась какая-то новая нота.

Астрея: Скоро буду - ответила Астрея - Вербена ещё не вышла до конца.

Клаус кивнул. Прошёл в центр гостиной, остановился напротив неё.

Клаус: Я слышал, что ты сказала той ведьме - произнёс он - Каждое слово.

Астрея: Знала, что слышал - ответила Астрея - Ты не меняешься. Ты всегда слушаешь за дверями.

Клаус усмехнулся - коротко, почти невесело.

Клаус: Я думал, ты предала меня - сказал он - Я был готов убить тебя. И ты это знала. И всё равно... ты не сломалась. Ты не назвала им ни одного имени.

Астрея: Я дала слово - Астрея подняла подбородок - Я не держу слово идеально - как ты помнишь, я сбежала от тебя семьдесят лет назад. Но когда я его даю, я его держу. Я сказала, что не предам. Я не предала.

Клаус молчал. Потом сделал шаг вперёд - и Астрея замерла, не зная, чего ожидать. Но он не ударил, не схватил. Он просто стоял рядом и смотрел сверху вниз.

Клаус: Ты выбрала смерть вместо предательства - сказал он - За мою спину. За мою семью. За меня.

Астрея: За себя - возразила Астрея - Я выбрала себя. Ту себя, которая не предаёт.

Клаус кивнул, принимая поправку.

Он оглянулся на остальных - на братьев, на сестру, на Хейли, которая сжимала руку Астреи. Все они смотрели на него - с надеждой, с тревогой, с ожиданием.

Клаус перевёл взгляд обратно на Астрею.

Клаус: Добро пожаловать в семью, Астрея Коннорс - сказал он.

Тишина в гостиной стала звенящей.

Ребекка всхлипнула. Хейли улыбнулась. Элайджа одобрительно кивнул. Кол не сказал ничего - он смотрел на брата и понимал, что эти слова дались Клаусу тяжелее, чем любой удар.

Астрея посмотрела в глаза Клауса.

Клаус: Спасибо - сказала она просто.

Клаус кивнул и отошёл к бару, наливая себе виски.

Клаус: Не благодари - бросил он через плечо - Я всё равно буду тобой командовать.

Астрея: Я заметила - Астрея опустилась обратно на диван, чувствуя, как силы покидают её - Но теперь хотя бы легально.

Кол рассмеялся. Ребекка вытерла слёзы. Элайджа отпил из своего вечно полного стакана.