звезда для первородного.

Жинивьева говорила быстро, захлёбываясь словами, как будто каждое следующее могло стать для неё последним. Она стояла на коленях в луже разбитой банки, её пальцы дрожали, а голос срывался на писк каждый раз, когда она поднимала глаза на Астрею.

Жинивьева: Ведьма — выдохнула Жинивьева — Та, о которой вы спрашивали. Давина. Она у Марселя. Он держит её в подвале, кормит через раз, но она сильная. Очень сильная. Молодая. Я чувствовала её однажды, когда ходила на склад. Она...

Астрея: Я знаю про девчушку — перебила Астрея, скрещивая руки на груди — Расскажи то, чего я не знаю.

Хейли бросила на неё быстрый взгляд — удивлённый, но промолчала.

Жинивьева сглотнула.

Жинивьева: Марсель... он не просто хочет контролировать её. Он хочет использовать её против Клауса. Но напрямую он не может — Клаус слишком силён. Поэтому он решил действовать иначе. Втереться в доверие.

Астрея прищурилась.

Астрея: Продолжай.

Жинивьева: Марсель знает, что Клаус не доверяет никому. Но он также знает, что Клаус... одинок. Что ему нужны союзники. Особенно сейчас, когда скоро родится ребёнок. Марсель хочет стать этим союзником. Приблизиться. Усыпить бдительность. А потом, когда Клаус поверит ему, нанести удар. Через ребёнка. Через Хейли. Через любого, кто окажется рядом.

Голос Жинивьевы сорвался на шёпот.

Жинивьева: Он уже дал задание своим людям. Каждый день кто-то из них следит за особняком. Записывает, кто входит и выходит. Кто с кем говорит. Кто слабее других. Марсель готовит почву.

Астрея слушала, не перебивая. Её лицо оставалось бесстрастным — ни гнева, ни удивления, ни даже скуки. Просто пустота, которую Жинивьева принимала за ледяное спокойствие. На самом деле Астрея прокручивала в голове каждое слово, примеряя его к тому, что знала сама.

Давина. Марсель. План. Всё сходилось.

Астрея: Имя — сказала Астрея — Кто его человек чаще следит за Хейли?

Жинивьева: Я не знаю — Жинивьева затравленно замотала головой — Клянусь, я не знаю. Марсель не доверяет мне настолько. Я всего лишь исполнитель. Я делаю зелья, иногда отравляю кофе... но я не вхожу в его ближний круг.

Астрея поверила ей. Не потому, что хотела поверить — просто ложь пахнет иначе. Она пахнет страхом, приправленным надеждой. Жинивьева была слишком напугана, чтобы врать.

Астрея: Хорошо — сказала Астрея, делая шаг назад — Вставай.

Жинивьева поднялась, дрожа всем телом, и посмотрела на Астрею снизу вверх, как побитая собака на хозяина.

Жинивьева: Ты не расскажешь Клаусу? — прошептала она — Ты обещала.

Астрея: Обещала — кивнула Астрея — Я не расскажу Клаусу. Слово ведьмы.

Она развернулась и направилась к выходу, жестом велев Хейли следовать за ней.

Астрея: Но я — добавила она уже с порога, не оборачиваясь — всего лишь гибрид. А гибриды не всегда держат слово.

Дверь захлопнулась за ними с гулким звоном колокольчика.

Путь до особняка занял минут пятнадцать. Хейли шла молча, тяжело дыша — не от усталости, от напряжения. Астрея чувствовала её взгляд на своей спине, но не оборачивалась.

Хейли: Ты ведь расскажешь ему — сказала Хейли, когда они уже поднимались на крыльцо.

Астрея: Да — просто ответила Астрея.

Хейли: А как же слово ведьмы?

Астрея остановилась и посмотрела на волчицу. В её глазах не было ни капли раскаяния.

Астрея: Я сказала, что не расскажу Клаусу. Я не говорила, что не расскажу всем сразу. Технически, я сдержала обещание.

Хейли моргнула, потом неожиданно рассмеялась — коротко, нервно, но искренне.

Хейли: Ты опасная женщина, Коннорс.

Астрея: Только сейчас заметила? — Астрея толкнула дверь и вошла внутрь.

Гостиная была полна.

Элайджа стоял у камина, как всегда, прямой и невозмутимый. Кол развалился в кресле с бокалом бурбона, даже не думая его пить. Ребекка сидела на подлокотнике дивана, закинув ногу на ногу. И Клаус.

Клаус стоял у окна, спиной ко всем, и смотрел на улицу. В его позе было что-то напряжённое — как у хищника, который заслышал добычу, но ещё не решил, стоит ли нападать.

Он обернулся, когда они вошли.

Клаус: Ты задержалась — сказал он Астрее — Я начинал волноваться.

Астрея: Не стоит — ответила Астрея, проходя в центр гостиной — Я принесла новости.

Она остановилась так, чтобы видеть всех — и чтобы все видели её. Встала прямо, расправив плечи. Чёрная рубашка, чёрные штаны, лицо без страха.

Астрея: Жинивьева, ведьма, которая продаёт зелья в переулке у Руссо, работает на Марселя. Она добавила аконит в кофе Хейли.

Ребекка вскочила. Элайджа перестал дышать. Хейли, которая уже знала, всё равно побледнела.

Клаус: Что? — голос Клауса был тихим. Слишком тихим — Что ты сказала?

Астрея: Аконит в кофе — повторила Астрея, не дрогнув — Хейли не пострадала, я вылила напиток вовремя. Но Марсель не остановится. Он планирует втереться к тебе в доверие, Клаус. Стать союзником. А потом, когда ты ослабишь хватку — нанести удар. Через Хейли. Через ребёнка. Или через того, кто окажется рядом.

В гостиной повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом.

Клаус медленно повернулся к ней полностью. Его лицо было белым, как мрамор. Глаза — два желтых огня.

Клаус: Ты уверена? — спросил он. Каждое слово весило тонну.

Астрея: Абсолютно — ответила Астрея — Ведьма подтвердила. У Марселя есть ещё одна ведьма — Двавина. Ту самую, о которой я говорила. Он держит её в подвале и готовит как оружие против тебя. Против вас всех.

Элайджа сделал шаг вперёд.

Элайджа: Никлаус, если это правда...

Кол: Это правда — перебил Кол, неожиданно подавая голос — Я чувствовал эту ведьму. Сильная. Злая. Марсель что-то задумал.

Клаус посмотрел на брата, потом на Астрею. Его гнев клокотал где-то под поверхностью, но он сдерживался. Пока что.

Клаус: Ты принесла мне то, что может стоить Марселю жизни — сказал он Астрее — Почему?

Астрея: Потому что я теперь живу в этом доме — ответила она, встретив его взгляд — И если кто-то хочет разрушить этот дом, он хочет разрушить и меня. Я не люблю, когда покушаются на моё.

Клаус смотрел на неё долгих десять секунд. Астрея не отвела глаз. Не моргнула. Не показала страха.

Клаус: Кол — наконец сказал Клаус, отворачиваясь — Принеси карту города. Элайджа — собери всех, кто нам верен. Ребекка, проследи, чтобы Хейли никуда не выходила одна. А ты — он снова посмотрел на Астрею — ты идёшь со мной. Покажешь лавку этой ведьмы.

Астрея: Она уже всё рассказала — сказала Астрея — Лавка — только прикрытие. Настоящая игра Марселя глубже.

Клаус: Тем лучше — Клаус усмехнулся, и в его усмешке было что-то звериное — Я люблю, когда игра глубокая. Значит, и удовольствия будет больше.

Астрея кивнула. Она знала, что делает. Предательство Жинивьевы было неизбежно. Марсель узнает — рано или поздно. Но сейчас, в этот момент, она сделала свой выбор.

И выбрала сторону, которая, как ей казалось, выиграет.

Хотя в Новом Орлеане никто никогда не выигрывает надолго.