звезда для первородного.

Новый Орлеан просыпался медленно, как старый кот, нехотя разлепляющий глаза после долгой ночи. Астрея шла по улицам без цели, наслаждаясь тем, что может идти куда хочет, не оглядываясь, не прячась за маскировочные заклинания, не вжимая голову в плечи при каждом резком звуке.

Люди расступались перед ней. Не потому, что чувствовали опасность — люди вообще ничего не чувствуют, пока не поздно. Просто в её походке была та самая хищная грация, которую невозможно подделать и невозможно игнорировать.

Парк встретил её тенистыми аллеями и запахом жасмина. Астрея почти улыбнулась — хорошо. Здесь было хорошо. Почти как дома, которого у неё никогда не было.

А потом она увидела Хейли.

Беременная волчица сидела на старой деревянной скамейке, положив руку на огромный живот и глядя куда-то вдаль, сквозь листву магнолий. Она выглядела умиротворённой — почти счастливой. Как будто мир вокруг неё не рушился, как будто её не носили волчьи стаи и первородные интриги.

Астрея замедлила шаг и свернула с дорожки.

Астрея: Хейли — сказала она, подходя ближе.

Волчица вздрогнула — её волчьи инстинкты, видимо, дремали вместе с ней — и обернулась. Узнав Астрею, сначала напряглась, но потом чуть расслабилась.

Хейли: Астрея. Ты напугала меня. Клаус выпустил тебя на волю?

Астрея: Он не держит меня на цепи — ответила Астрея, опускаясь на скамейку рядом — Что ты здесь делаешь? Одна. Без присмотра.

Хейли фыркнула.

Хейли: Я не ребёнок, чтобы за мной присматривали. И я волчица. Сама могу за себя постоять.

Клаус: Ты беременная волчица — поправила Астрея — Носишь ребёнка, который нужен Клаусу больше, чем вся его коллекция картин. В этом городе полно врагов, и ты сидишь на лавочке в парке, как простая смертная. Наивно.

Хейли хотела что-то ответить, но Астрея вдруг замерла.

Запах.

Слабый, почти неуловимый, смешанный с ароматом кофе и сливок, но для её семисотлетнего носа — очевидный, как удар по лицу.

Аконит.

Волчья отрава. Смертельная для оборотней. Убивающая медленно и мучительно.

Астрея перевела взгляд на стаканчик в руке Хейли. Белый, с логотипом какого-то местного кафе. На крышке — аккуратное отверстие для трубочки. Кофе ещё не тронут.

Астрея: Дай сюда — сказала Астрея, протягивая руку.

Хейли: Что? — Хейли не поняла.

Астрея: Кофе. Дай его мне.

Голос не терпел возражений. Хейли, нахмурившись, протянула стаканчик. Астрея поднесла его к носу, вдохнула глубже. Яд. Точно. Аконит, смешанный с молоком и сиропом, чтобы перебить горький привкус.

В следующее мгновение она вылила кофе на землю. Тёмная лужа растеклась по плитке, впитываясь в трещины.

Хейли: Ты с ума сошла? — Хейли вскочила со скамейки, её глаза вспыхнули жёлтым — Что ты делаешь?

Астрея: Спасаю тебя, тупая волчица — Астрея сжала пустой стаканчик, сминая его в комок пластика и бумаги — В твоём кофе был аконит. Волчья отрава. Ты бы не допила до дна — ребёнок убил бы тебя изнутри раньше, чем яд дошёл до сердца. Но было бы больно. Очень.

Хейли замерла. Жёлтый огонь в её глазах погас, сменившись холодным, пробирающим до костей ужасом.

Хейли: Что? — прошептала она — Не может быть. Я купила его в Руссо. Это обычное место, там всегда...

Астрея: Ты купила кофе в Руссо — перебила Астрея — А капли в него кто добавил? Я чувствую ещё один запах. Какая-то дрянь, чтобы скрыть горечь. Дорогое зелье. Хороший ведьминский почерк.

Хейли побледнела. Её губы задрожали.

Хейли: Жинивьева — сказала она — Мы встретились вчера, когда я гуляла. Она сказала, что у неё есть травы для беременных. Что это укрепит меня и ребёнка. Я... я ей поверила. Она ведь ведьма, я думала, она знает.

Астрея закрыла глаза на секунду. Глупая. Доверчивая. Беременная. Три качества, которые делают любое существо уязвимым.

Астрея: Показывай, где лавка этой Жинивьевы — сказала Астрея, открывая глаза.

Хейли колебалась секунду, потом кивнула.

Хейли: Идём.

Лавка Жинивьевы пряталась в узком переулке между антикварным магазином и тату-салоном. Вывеска — деревянная, с выжженными рунами. Окна завешаны тканью, за которой не видно ни зелья, ни покупателей. Но Астрея чувствовала магию ещё с улицы. Слабую, но изощрённую.

Они вошли вместе. Колокольчик над дверью звякнул тоскливо.

Внутри пахло сушёными травами, воском и чем-то сладковато-гнилостным. Стеллажи до потолка, заставленные банками и пузырьками. В углу — стол, на котором лежала раскинутая колода карт Таро.

Жинивьева стояла за прилавком.

Она была не старой — на вид лет тридцать, хотя Астрея знала, что ведьмы редко выглядят на свой возраст. Тёмные волосы, собранные в тугой пучок. Острые скулы. Глаза цвета выгоревшей бирюзы. И кожа — бледная, как у той, кто слишком долго прятался от солнца.

Увидев вошедших, Жинивьева сначала улыбнулась Хейли — профессионально, приветливо. Но когда её взгляд упал на Астрею, улыбка сползла с её лица, как старая краска со стены.

Кожа ведьмы побледнела ещё сильнее. Глаза расширились. Она сделала шаг назад и упёрлась спиной в полку с банками — одна из них упала и разбилась, растекаясь липкой лужей.

Жинивьева: Ты... — прошептала Жинивьева, глядя на Астрею — Я знаю тебя. Я чувствую тебя. Ты та, о ком говорят шёпотом. Которая сбежала от Клауса. Которая...

Астрея: Которая сейчас задаст тебе один вопрос — перебила Астрея, делая шаг вперёд. Её голос был тихим, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике — Зачем ты пыталась убить нерождённого ребёнка Клауса Майклсона?

Жинивьева затравенно перевела взгляд на Хейли, потом обратно на Астрею.

Жинивьева: Я не... я не пыталась убить — залепетала она — Это был тоник. Для укрепления. Просто...

Астрея: Аконит не укрепляет волчиц — холодно сказала Астрея — Аконит их убивает. Ты это знаешь. Я знаю. И скоро Клаус узнает.

Жинивьева: Нет! — выдохнула Жинивьева — Пожалуйста, не говори ему. Он убьёт меня. Он... он не знает, что я работаю на Марселя. Это он велел. Сказал, что если ребёнок не родится, Клаус потеряет часть своей силы. Что он будет уязвим. Я не хотела, я...

Астрея подняла руку. Жест был лёгким, почти небрежным — но магия, сорвавшаяся с пальцев, оплела горло Жинивьевы невидимой удавкой. Ведьма захрипела, вцепившись себе в шею.

Астрея: Ты будешь делать то, что я скажу — произнесла Астрея, глядя в испуганные глаза — Ты расскажешь всё, что знаешь о планах Марселя. Каждое имя. Каждую деталь. И тогда, возможно, я не отдам тебя Клаусу на завтрак. Возможно.

Она разжала хватку. Жинивьева рухнула на колени, хватая ртом воздух.

Хейли стояла в стороне, бледная как мел, и смотрела на Астрею с новым выражением. Не страхом. Уважением.

Астрея: Ты... ты только что спасла меня и моего ребёнка — тихо сказала волчица.

Астрея: Я спасла козырь Клауса — поправила Астрея, не оборачиваясь — Но давай назовём это помощью.

Она наклонилась к Жинивьеве и взяла её за подбородок, заставляя смотреть вверх.

Астрея: А теперь говори, ведьма. У тебя есть пять минут, чтобы убедить меня, что ты достойна жить.

И Жинивьева заговорила.