звезда для первородного.

Вечер опускался на Новый Орлеан медленно, как густой сироп. Астрея стояла на верхней ступеньке лестницы, опираясь плечом о стену, и смотрела вниз. Волосы ещё влажные после душа, на ногах - мягкие домашние тапки, которые она нашла в шкафу, поверх футболки - накинутый кардиган.

Она выглядела почти уязвимой. Почти.

Её взгляд скользнул по гостиной и остановился на Коле.

Он сидел на диване рядом с Ребеккой, лениво листал какой-то старинный фолиант и делал вид, что не замечает её присутствия. Но Астрея видела, как напряглись его плечи. Как пальцы на мгновение замерли на странице. Как он не поднимал глаз, хотя должен был - она стояла прямо в его поле зрения.

Младший Майклсон чувствовал её взгляд. И делал вид, что нет.

Ребекка: Кол - позвала Ребекка, заметившая странное поведение брата - Ты меня вообще слушаешь?

Кол: Абсолютно - ответил он, не отрываясь от книги - Ты говорила о том, что Клаус стал невыносим. Что новость? Он всегда был таким.

Ребекка закатила глаза, но Астрея уже двинулась вниз.

Она прошла через гостиную, не глядя ни на кого, и, поравнявшись с Колом, коротко бросила:

Астрея: Поднимайся. Я не буду бегать за тобой и силой загонять в комнату.

Кол закрыл книгу, поднялся и пошёл за ней, не задавая вопросов. Ребекка проводила их взглядом - в её глазах мелькнуло что-то вроде понимания. А может быть, обычное женское любопытство.

В комнате Кола пахло так же - травами, старыми книгами и чем-то металлическим. Астрея жестом велела ему садиться на кровать, а сама принялась рыться в своём саквояже, вытаскивая пузырьки, свечи и небольшой медный котёл.

Астрея: Раздевайся - сказала она, не оборачиваясь.

Кол стянул футболку. Тёмная венозная сетка на его груди и руках выглядела ярче, чем в прошлый раз - или Астрее просто показалось?

Астрея: Ты вчера заходила в мою комнату - сказала она, ставя котёл на стол.

Это был не вопрос.

Кол замер на секунду. Потом расслабился и откинулся на подушки, заложив руки за голову. На его лице появилась та самая ленивая, полунасмешливая улыбка, которая могла означать что угодно - от правды до откровенной лжи.

Кол: Откуда ты знаешь?

Астрея: Плед - коротко ответила Астрея. - Он пахнет тобой. И фрукты. Ты единственный, кто не стал бы добавлять что-то полезное вроде протеинового коктейля или человеческой крови. Ребекка принесла бы смузи. Элайджа - овсянку. Клаус ничего бы не принёс. А ты принёс виноград. Обычный. Просто потому, что он есть в холодильнике.

Кол тихо рассмеялся - негромко, почти ласково.

Кол: Умная женщина - это страшная сила - сказал он - Да. Это был я. Накрыл тебя, потому что ты лежала в позе креветки и дрожала во сне. Не от холода - от чего-то другого. Я подумал, что пледу будет всё равно, от чего ты дрожишь. Он просто согреет.

Астрея замерла с пузырьком в руке. Она не ожидала такого простого, почти человеческого ответа. От Кола - вечного ребёнка, вечного предателя, вечного циника. От Майклсона.

Астрея: Спасибо - сказала она тихо, не оборачиваясь.

Кол: Не стоит - его голос звучал непривычно мягко - Ты помогаешь мне с проклятием. Я накрываю тебя пледом. Мы квиты.

Астрея: Мы не будем квиты, пока я не сниму проклятие - Астрея наконец повернулась и посмотрела на него - А это, между прочим, недели работы. И твоей боли. Много боли.

Кол: Я справлюсь - Кол пожал плечами - Я Первородный, если ты забыла. Нас не так просто сломать.

Астрея: Тебя уже сломали - возразила Астрея, подходя ближе и садясь на край кровати - Проклятие - не шутка. Оно пожирает тебя изнутри. Ты поэтому скрывал его от Клауса? Боялся, что он назовёт тебя слабым?

Кол отвернулся к окну. Его профиль на фоне вечернего неба выглядел почти красивым - острые скулы, длинные ресницы, вечная неудовлетворённость, въевшаяся в кожу.

Кол: Клаус называет меня слабым в любом случае - сказал он - Я не хотел давать ему лишний повод.

Астрея хотела ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. Потому что в этот момент - когда она сидела на его кровати, а он лежал перед ней полуобнажённый, открытый и почему-то честный - между ними что-то произошло.

Что-то неуловимое.

Воздух в комнате стал плотнее. Обычные звуки - дыхание, шелест страниц в соседней комнате, шаги где-то внизу - отдалились, растворились. Остались только они двое. И это странное, тревожное чувство, которое нельзя было назвать ни симпатией, ни влечением. Оно было чем-то посередине.

Искра.

Астрея моргнула первой. Отодвинулась на безопасное расстояние. Взяла себя в руки - там, где человечность была отключена, но что-то другое, более древнее и опасное, проснулось без спроса.

Астрея: Давай работать - сказала она, и её голос прозвучал хрипло.

Кол не ответил. Но когда она наклонилась над ним, чтобы провести диагностическую руну на его груди, он перехватил её запястье.

Кол: Астрея - позвал он. Просто по имени. Без насмешки, без игры.

Она подняла глаза. В его взгляде не было привычного цинизма. Было что-то живое. Настоящее. Почти испуганное.

Кол: Ты это чувствуешь? - спросил он тихо.

Она могла солгать. Могла сделать вид, что не понимает, о чём он. Могла отключить даже эту искру своим холодным «без человечности». Но что-то остановило её.

Астрея: Чувствую - сказала она честно - Но сейчас не время.

Кол медленно разжал пальцы.

Кол: Знаю - его голос вернулся к обычной ленивой интонации, но глаза оставались серьёзными - Просто хотел убедиться, что мне не показалось.

Она не ответила. Вернулась к диагностике. Её пальцы скользили по его коже, вычерчивая невидимые знаки, и каждый раз, когда она касалась его, между ними пробегала та самая искра - маленькая, опасная, непрошенная.

Кол молчал, но Астрея чувствовала, как бьётся его сердце. Быстрее, чем нужно вампиру. Быстрее, чем он хотел бы показать.

«Это ничего не значит - сказала она себе - Это просто реакция. Просто два одиноких существа в одном доме. Мы враги. Союзники. Никто. Ничего».

Но когда она закончила и поднялась, чтобы уйти, Кол сказал ей в спину:

Кол: Ты можешь отключить человечность. Но ты не можешь отключить то, что делает тебя живой. Запомни это, Коннорс.

Астрея остановилась на пороге, не оборачиваясь.

Астрея: Увидимся завтра - сказала она и закрыла за собой дверь.

В коридоре она прижалась лбом к прохладной стене и выдохнула.

Астрея: Дурак - прошептала она - И я дура.

Искра, которую она так старалась не замечать, продолжала тлеть в темноте. И Астрея понятия не имела, что с ней делать.