звезда для первородного.

После того как входная дверь захлопнулась за Клаусом, в гостиной воцарилась тишина. Тяжёлая, липкая, как патока. Астрея так и осталась лежать на полу, свернувшись в комок. Её плечи всё ещё вздрагивали, хотя слёзы уже высохли, оставив на щеках солёные разводы.

Она не смотрела на них. Она смотрела в пол. На древесные волокна паркета, на пылинки, пляшущие в луче утреннего солнца, на свои собственные пальцы, которые всё ещё мелко тряслись.

Гибрид семисот лет от роду. А ведёт себя как нашкодивший щенок.

Она ненавидела себя за эту слабость. Но ничего не могла с собой поделать.

Первым движение сделал Элайджа. Он отлепился от стены, где стоял всё это время, поправил манжеты безупречной белой рубашки и медленно, как приближаются к раненому зверю, шагнул к ней.

Элайджа: Мисс Коннорс — его голос был мягок, ровен, почти успокаивающ — Не могли бы вы подняться? Пол — не самое достойное место для разговора.

Астрея промолчала. Она даже не подняла головы.

Элайджа замер на мгновение, затем опустился на корточки, оказавшись на одном с ней уровне. Его тёмные глаза изучали её лицо — не с угрозой, а с тихим, почти клиническим любопытством.

Элайджа: Я понимаю, что вы напуганы — продолжил онь— И у вас есть на это все основания. Мой брат может быть... эмоциональным. Но здесь вы в безопасности. По крайней мере, пока он не вернулся.

Кол: Элайджа, она не в безопасности — фыркнул Кол из кресла. Он сидел, забросив ногу на ногу и крутил в пальцах стакан с бурбоном — Она в логове льва. Точнее, львов. Целая стая.

Ребекка: Кол, не пугай её — осадила его Ребекка.

Она подошла ближе, остановилась рядом с братом. На её лице застыло выражение странной неуверенности — словно она хотела помочь, но не знала как. Ребекка Майклсон привыкла, что ненавидят её, боятся её, предают её. Но чтобы кто-то боялся настолько, что не мог вымолвить ни слова... Это было новым.

Ребекка: Послушай — Ребекка присела на край дивана, наклонилась вперёд — Я знаю, каково это. Знаю, каково быть в его власти. Он ушёл. На несколько часов. Может быть, на ночь. Ты можешь встать, выпить что-нибудь, прийти в себя. Мы не тронем.

Тишина.

Астрея медленно моргнула. Её губы дрогнули, но она не издала ни звука.

Хейли: Может, она немая? — предположила Хейли, до этого стоявшая у камина. Волчица держала руку на животе, защищая будущего ребёнка инстинктивным жестом, но в её глазах горел огонь — огонь той, кто не привыкла бояться — Или просто очень упрямая.

Кол: Она не немая — тихо сказал Кол — Она просто умная. Молчание — лучшая защита от Клауса. Если не говорить, не сболтнёшь лишнего.

Элайджа вздохнул, выпрямился и протянул Астрее руку.

— Позвольте помочь вам подняться.

Астрея посмотрела на его ладонь. Идеальные пальцы, чистая кожа. Рука, которая убила тысячи. Но сейчас она предлагала помощь. Это ли не ирония?

Она не взяла её.

Вместо этого медленно, опираясь на дрожащие руки, она поднялась сама. Пошатнулась, но устояла. И так же молча, глядя перед собой невидящим взглядом, сделала шаг к выходу из гостиной.

Ребекка: Куда ты? — голос Ребекки прозвучал резче, чем она, вероятно, хотела.

Никакого ответа.

Кол поставил стакан на столик и лениво поднялся.

Кол: Оставьте её.

Элайджа: Что? — Элайджа обернулся к брату.

Кол: Я сказал, оставьте её — повторил Кол — Вы трое налетели на неё как коршуны. Элайджа с его джентльменством, Бекс с её ложной эмпатией, и Хейли с её волчьим взглядом «я порву тебя за свою стаю». Вы её пугаете. Не нарочно, но факт.

Ребекка возмущённо всплеснула руками.

Кол: А ты, значит, ходячее успокоительное?

Кол ухмыльнулся той самой своей мальчишеской ухмылкой, от которой хотелось то ли рассмеяться, то ли ударить.

Кол: Я всего лишь тот, кто не давит.

Он двинулся к лестнице, где замерла Астрея, и остановился в паре шагов, давая ей пространство.

Кол: Второй этаж — сказал он негромко — Там есть комната в конце коридора. Окна выходят во двор, а не на улицу. Никто туда без дела не суётся, потому что я её облюбовал под свои эксперименты с ядами. Так что запах там... специфический, но тихий.

Астрея подняла на него глаза. Впервые с того момента, как Клаус швырнул её на пол, она смотрела на кого-то осознанно. В глазах Кола не было жалости. Не было давления. Не было скрытой угрозы. Было только любопытство и — на удивление — что-то похожее на уважение.

«Он сбежал от Никлауса. Живой. Это уже подвиг» — читалось в его взгляде.

Она кивнула.

Всего один короткий кивок, едва заметный. Но Кол понял.

Кол: Идём — бросил он через плечо остальным — Не мешайте нам.

И повёл её наверх.

В комнате действительно пахло странно — серой, старыми травами и чем-то металлическим. Но это был не запах страха. Это был запах свободы. Окна выходили в тенистый дворик, где росли магнолии. Пол был усеян старыми ведьмиными гримуарами и пустыми пузырьками из-под зелий.

Кол плюхнулся на продавленный диван, жестом предложив Астрее сесть в кресло напротив. Она села. Молча.

Кол: Не хочешь говорить — не говори — пожал плечами Кол, закидывая руки за голову — Но знаешь, Астрея Коннорс... меня в этой семье тоже часто считают лишним. Тот, кто не вписывается. Тот, от кого ждут только глупостей и подстав. Я знаю, каково это — быть беглянкой в собственном доме.

Тишина.

Астерия: Я отравила своего создателя — вдруг сказала Астрея.

Её голос прозвучал хрипло, сорвано — как будто она не пользовалась им несколько десятилетий.

Кол не дёрнулся. Не удивился. Только приподнял бровь и чуть улыбнулся.

Кол: Ну, это уже интересно. Расскажешь?

И она рассказала.

Не всё. Только малую часть. О том, как превратили. Как семьсот лет назад она была обычной ведьмой из захолустного английского селения, пока один древний вампир не решил, что её талант нужно приручить. Как она сбежала, как научилась скрываться, как много лет спустя встретила Клауса и как поняла, что одно тиранство просто сменила другим.

Кол слушал. Не перебивал. Изредка задавал вопросы — неглупые, точные, как скальпель.

Они говорили часами. О вампирах, о магии, о том, как убить первородного (теоретически, конечно, просто ради интереса), о том, что чувствуешь, когда твоих братьев и сестёр закалывают волшебным серебром, а ты ничего не можешь с этим поделать.

В какой-то момент Астрея заметила, что её плечи перестали дрожать.

За окном начало сереть. Утро подкрадывалось незаметно.

Кол вдруг напрягся, прислушался к чему-то, чего она пока не слышала — но сердце ведьмы подсказывало, что что-то изменилось.

Кол: Он вернулся — тихо сказал Кол, глядя на дверь.

Через минуту снизу донёсся звук открывшейся двери. Тяжёлые шаги. Запах сандала, виски и стали.

Кол встал и на мгновение положил руку на плечо Астреи.

Кол: Что бы он ни сказал... дыши. Он блефует чаще, чем кажется.

И вышел, оставив её одну.