Глава 20: Лекарство во тьме
Роден понимал, что в таком состоянии возвращаться в родовое поместье нельзя. Его мать была хрупкой Омегой, и остаточный шлейф его собственных, взбесившихся от ярости феромонов мог сильно навредить ей — точно так же, как это случилось в прошлый раз. Приняв единственно верное решение переждать бурю в укромном месте, Лорд приказал кучеру гнать коней к заброшенному отцовскому особняку на самой окраине столицы.
«Я вспылил, — раздраженно думал Роден, глядя в окно кареты на мелькающие тени деревьев. — Не стоило выпускать на Авану такую концентрацию. Но её наглое поведение просто вывело меня из себя».
Впрочем, раскаяния он не испытывал. Авана была единственной, через кого можно было тайно достать это редкое средство, и она слишком дорого запросила за свою услугу.
Едва переступив порог пустующего особняка, Роден сразу же распорядился приготовить горячую ванну. Ему жизненно необходимо было смыть с себя этот вечер. Перед тем как окончательно лишиться чувств от первобытного страха, Авана все же успела выпустить лихорадочный, едкий феромон паники. Родену пришлось буквально бежать из той комнаты, чтобы под воздействием чужого запаха не потерять остатки рассудка и не поддаться наведенному безумию.
Опустившись в обжигающую воду, Лорд прикрыл глаза, чувствуя, как напряженные мышцы постепенно расслабляются.
«Надеюсь, она действительно ничего не вспомнит, — устало размышлял он, крутя в пальцах заветный флакон. — Давление было колоссальным, разум должен был заблокировать эти минуты. К тому же у нее столько любовников среди знати... Даже если она что-то заподозрит, подозрения падут на кого угодно, только не на меня».
Роден поднял флакон на уровень глаз, рассматривая густую, антрацитово-черную жидкость внутри. Черный эликсир. Редчайшее, опасное, но действенное средство.
«Это должно на время помочь Итану, — мысленно произнес Роден, и его сердце болезненно сжалось при воспоминании о бледном принце. — Теперь главная трудность — найти способ дать Итану эликсир, не вызвав подозрений. Я бы с радостью поделился с ним собственными феромонами Альфы, чтобы стабилизировать его сущность, но сейчас это смертельно опасно. Моя природа нестабильна из-за гона, а Итан слишком слаб — чужой напор его просто убьет».
Роден задумчиво провёл пальцем по стеклу флакона. План в его голове обретал четкие контуры. Вокруг Итана сейчас крутятся исключительно Беты, включая герцога Августа. Они слепы и глухи к тонкому миру запахов, они ни за что не почувствуют аромат эликсира и не поймут, что произошло.
Оставалась лишь одна весомая преграда. Чтобы провернуть всё чисто и спасти Итана, Родену нужно было во что бы то ни стало выпроводить из королевских покоев Эсмиральда. Король-Омега сразу почует неладное.
Спустя два дня в королевском крыле дворца по-прежнему царило гнетущее безмолвие. Герцог Август сидел в глубоком кресле у постели бледного сына. В его руках был массивный, пожелтевший от времени фолиант, сплошь исписанный рецептами редких лечебных трав и описаниями экзотических растений. Мужчина медленно переворачивал хрустящие страницы, хотя в глубине души прекрасно понимал: никакие земные корни, отвары и цветы не способны исцелить то, что сломано на самом глубоком, природном уровне. Человеческая медицина была бессильна против угасающей сущности Омеги. И все же, ведомый отцовским отчаянием, он упорно продолжал искать хоть какую-то зацепку.
— Ваша Светлость, вы вызывали меня? — тихий, шаркающий шаг прервал тяжелые мысли правителя. В покои вошел главный королевский лекарь, почтительно склонив седую голову.
Август не сразу оторвал взгляд от книги. На его лице залегли глубокие тени от бессонных ночей.
— Да. Что ты скажешь о текущем состоянии принца? Есть хоть какие-то изменения?
Старик немного замялся, перебирая пальцами полы своего халата, и отвел глаза в сторону, явно подбирая правильные слова.
— Скажите... вы просили помощи у Совета, Ваша Светлость? — наконец, полушепотом спросил он, сделав осторожный шаг вперед. — Только у них в хранилищах есть то, что действительно способно поднять Его Высочество на ноги.
— Эсмиральд категорически против этого. Ты ведь прекрасно знаешь его позицию, — глухо отозвался герцог, и в его голосе проскользнула горькая сталь.
— Знаю, господин, — лекарь сочувственно вздохнул, устремив печальный взгляд на неподвижного Итана. — Но ведь это ваш сын...
Старик не стал продолжать. Его мысль и без лишних слов была предельно ясна: ради спасения единственного наследника можно пойти наперекор воле Короля и переступить через любые запреты. Август погрузился в тяжелое раздумье, бездумно глядя на догорающую свечу. Каждое мгновение промедления забирало у его мальчика жизненные силы.
— Можешь идти, — негромко скомандовал герцог, отпуская лекаря.
Желая немного освежить затуманенный мыслями разум, Август вышел в дворцовый сад. Прохладный воздух должен был помочь ему сосредоточиться, но едва он ступил на гравийную дорожку, как заметил высокую фигуру, идущую вдоль живой изгороди. Это был Роден. Лорд шел неторопливо, но стоило ему заметить правителя, как он тут же остановился и вежливо, с безупречной аристократической грацией поклонился.
— Ваша Светлость, — уважительно произнес юноша. — Я пришел узнать о здоровье принца. И... если это возможно, я бы очень хотел навестить Итана.
Август сузил глаза, подозрительно и изучающе рассматривая стоявшего перед ним молодого человека. Внутри него шевельнулось странное, нехорошее предчувствие.
— Итан все еще не пришел в себя, Роден, — сухо ответил герцог, скрестив руки на груди. — Посещать его сейчас не имеет никакого смысла. Он никого не слышит и не узнает.
— Я знаю, Ваша Светлость. Но я принес его любимую книгу со стихами, — Роден мягко продемонстрировал небольшой кожаный переплет, который держал в руках. — Итан всегда читал ее, когда ему было особенно тяжело или плохо на душе. Я подумал... возможно, если я почитаю ему вслух, его сознание зацепится за знакомые строки? Вдруг это хоть немного улучшит его состояние или подарит покой его разуму?
Герцог не сводил с Лорда пристального взгляда. Острая интуиция беты, которая почти никогда не подводила Августа за долгие годы правления, буквально кричала о том, что между этими двумя юношами все далеко не так просто. В самом Родене крылось нечто странное, едва уловимое — он казался Августу совершенно не тем, за кого себя выдавал. Слишком много тайн читалось в его идеальной осанке, и слишком холодным был его взгляд для обычного придворного.
«Мне не хотелось бы оставлять их наедине, — тяжело подумал Август. — Но если это поможет хоть как-то облегчить страдания Итана... Я должен рискнуть. Если и это не сработает, значит, я уже просто не знаю, что может его спасти».
В конце концов, готовый ухватиться за любую соломинку, герцог неохотно кивнул.
— Хорошо, — медленно произнес он.
— Ты можешь пройти к нему. Но с одним условием: я буду присутствовать в комнате рядом с вами, Роден.
— Конечно, Ваша Светлость, как вам будет угодно, — покорно согласился Лорд.
Внешне он остался абсолютно невозмутим, но внутри него разлилась волна облегчения. Самая сложная, первая половина плана была успешно решена. Осталась сущая малость.
В королевских покоях Итана царила удушливая, давящая тишина. Принц лежал на постели, тяжело и прерывисто дыша, его грудь едва заметно вздымалась. В углу уютно потрескивали дрова в камине, а по комнате разливался густой, сладковатый аромат успокаивающих свечей.
Роден присел на стул возле кровати, раскрыл принесенную книгу и начал тихо, размеренно читать. Его низкий, бархатистый голос плавно разносился по полумрачной комнате, создавая иллюзию абсолютного покоя. Август расположился чуть поодаль, в кресле. Он внимательно, не отрываясь, следил за каждым мимолетным движением Лорда, подмечая, как тот переворачивает страницы. Напряжение в воздухе стремительно сгущалось.
Внезапно эту натянутую струну тишины разрезал резкий, неистовый крик во дворе. Дубовые двери покоев распахнулись, и внутрь вбежала запыхавшаяся служанка.
— Что за крики?! — строго спросил Август, мгновенно оборачиваясь на шум.
— Ваша Светлость! — заикаясь от сильного волнения, на одном дыхании заговорила девушка. — Там... внизу, в королевском саду... Между дворцовыми слугами и заезжими торговцами разразился жуткий скандал! Завязалась массовая драка, они крушат все на своем пути, все привозные товары уничтожены и повреждены! Стража не справляется, там настоящий хаос!
Роден молча наблюдал за происходящим, не позволяя ни одной лишней эмоции проступить на лице.
Пока разгневанный герцог стремительно отвернулся к вошедшей служанке, Лорд молниеносным, отточенным движением извлёк из-за пазухи крошечный стеклянный флакон. Время словно остановилось. Роден задержал дыхание, его пальцы крепче сжали холодное стекло. Одним точным пассом руки он занёс флакон над лицом принца.
Три капли сорвались одна за другой.
Первая коснулась сухих губ Итана.
Вторая медленно исчезла между приоткрытых губ.
Третья впиталась без следа.
Черный эликсир мгновенно растворился, проникая глубоко внутрь угасающего организма. Роден спрятал флакон ровно в тот момент, когда герцог снова пришел в движение.
— Что за недоумие?! — гневно воскликнул Август, резко поднимаясь со своего места. Его лицо потемнело от ярости. — Найти их всех до единого и немедленно привести ко мне для строгого допроса! Передай мой приказ начальнику стражи — пусть перекроют все выходы!
Лорд Роден молча слушал эти яростные распоряжения.
Вдруг герцог резко обернулся. На одно короткое мгновение ему показалось, будто в комнате неуловимо изменилась атмосфера. Интуиция заставила его насторожиться. Сделав несколько медленных шагов, Август подошёл к постели и внимательно, с подозрением всмотрелся в бледное лицо Итана. Затем перевел тяжелый, пронизывающий взгляд на Родена, словно пытаясь поймать его на горячем.
Но все было по-прежнему. Лорд сидел с идеально ровной осанкой, удерживая на лице маску вежливого спокойствия. Ни малейшего лишнего движения. Ни единой детали, за которую проницательный бета мог бы зацепиться.
Тщетно пытаясь совладать с глухим раздражением, герцог произнес:
— Роден, на сегодня мы закончим. Мне нужно лично разобраться с этим беспорядком.
— Конечно, Ваша Светлость. Я все понимаю, — Роден почтительно закрыл книгу стихов и поднялся, отвесив аккуратный поклон. — Надеюсь, Его Высочеству станет лучше.
Они вместе вышли из душных покоев, и тяжелые дубовые двери с глухим стуком закрылись за ними.
В комнате снова воцарилось одиночество, нарушаемое лишь треском каминных углей. Но воздух внутри уже изменился. Спустя минуту мертвой тишины бледные, неподвижные пальцы Итана, лежащие на бархатном покрывале, едва заметно, судорожно пошевелились. Черный эликсир начал свое тайное действие.