Глава 21: В сетях хищника
Ужин Короля и его супруга проходил в гнетущей, чисто деловой обстановке. Занимая места друг напротив друга за огромным столом, Эсмиральд и Август вели неторопливую беседу, которая, как и всегда, быстро свелась к государственным делам и геополитике.
— Вчера утром пришло донесение о восстании на границе, — Эсмиральд изящно отрезал кусочек мяса, но в его голосе сквозило ледяное раздражение. — Мне пришлось срочно созвать Совет и объявить мобилизацию. Однако, когда прибыли гонцы с передовой, выяснилось, что всё это было ложью. Из-за этого ложного донесения мне буквально пришлось бросить все дела во дворце и сорваться с места.
Август, державший в руке бокал с вином, замер. Его проницательный ум тут же принялся сопоставлять факты.
— Когда именно пришла эта весть? — подозрительно спросил он, сузив глаза.
— Рано утром, — Король устало потер переносицу.
Герцог медленно опустил бокал на скатерть. Ощущение, что за их спинами кто-то умело дёргает за ниточки, переросло в глухую уверенность.
— Вчера вечером здесь, во дворце, тоже происходило нечто странное, — негромко произнёс Август, задумчиво почесав подбородок. — Купцы со слугами устроили такую массовую драку, что чуть ли не уничтожили весь внутренний двор и королевский сад. Но когда я лично отправился разбираться в случившемся и приказал перекрыть выходы, стража никого не нашла. Зачинщики будто сквозь землю провалились. Это очень странно...
Эсмиральд откинулся на спинку стула, его красивое лицо застыло, превратившись в непроницаемую маску.
— Ложная тревога на границе, вынудившая меня покинуть Совет, и одновременный погром в самом охраняемом крыле замка... Это слишком слаженно. Похоже на спланированный протест. Или на попытку отвлечь наше внимание перед настоящим восстанием, — задумчиво резюмировал Король.
— Как сейчас дела в Совете? — прямо спросил Август, вглядываясь в лицо супруга.
— Тихо, — отрезал правитель. — Если бы там назревал заговор, я бы уже давно это заподозрил. Мои люди умеют слушать стены.
— Значит, нам нужно быть ещё внимательнее, — покачал головой герцог, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Скорее всего, здесь творится что-то неладное. Нас обвели вокруг пальца прямо в собственном доме.
Их тяжелый разговор прервал резкий стук в двери. Не дожидаясь официального позволения, на пороге показался запыхавшийся гвардеец.
— Ваше Величество! Ваша Светлость! — тяжело дыша, выкрикнул он. — Принц Итан... он пришёл в себя!
В ту же секунду в комнате повисла оглушительная тишина. Оба родителя застыли, пораженные этой новостью. Это был шок — безумный, радостный в который они уже не верили после стольких дней безнадёжного ожидания.
В королевской опочевалне принца вокруг постели суетился главный лекарь и его помощники. Они взволнованно проверяли пульс и пытались дозваться до сознания наследника. Итан лежал на подушках, его дыхание было слабым, но глаза были открыты.
Эсмиральд и Август быстрыми шагами подошли к кровати, оттесняя слуг.
— Итан... — тихо позвал герцог, протягивая к сыну дрожащую руку.
Принц медленно повернул голову. Он посмотрел сначала на одного отца, затем перевёл взгляд на второго. В этот момент радость родителей мгновенно испарилась, сменившись леденящим душу ужасом. Они оба почувствовали: что-то было не так.
Итан смотрел прямо на них, но в его взгляде не дрогнул ни один мускул. В пустом, блуждающем взоре не было ни капли узнавания — словно перед ними лежал совершенно чужой человек, незнакомое существо, запертое в теле их сына.
Родители настороженно переглянулись. Слишком много древних хроник они прочли в свое время, и сейчас, глядя на Итана, они, кажется, начали понимать, какая именно беда постучалась в их двери.
— Прошу всех немедленно покинуть комнату. Живо! — властный, громовой голос Короля заставил слуг вздрогнуть. — Остаётся только главный лекарь.
За считанные секунды покои опустели. Тяжёлые двери закрылись, оставляя правителей наедине со старым лекарем и неподвижным принцем.
— Что с моим сыном? — строго и требовательно спросил Эсмеральд, делая шаг к старику.
— Ваше Величество... — лекарь испуганно перебирал пальцами полы халата. — У него полностью затуманенный разум. На данный момент он ничего не понимает, не реагирует на раздражители и никого из нас не слышит. Он заперт внутри собственного тела.
— Почему это с ним произошло? — сквозь зубы процедил Август, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
Старик опустил голову, его голос задрожал от благоговейного страха:
— Ваше Величество, я... я видел подобное только в старинных медицинских книгах. Это не обычный недуг. Это очень похоже на то, что древние называли Черным зовом. Или... Цветением.
— Это то самое, о котором я думаю? — с нескрываемым ужасом переспросил Август, бледнея на глазах.
Король стоял молча, повернувшись спиной к свету. По его идеальному лицу невозможно было прочесть ни единой эмоции, но Август, знавший своего супруга слишком много лет, прекрасно понимал: это ледяное молчание не предвещает ничего хорошего. Внутри Эсмеральда сейчас просыпался беспощадный зверь.
— Ты взял кровь у Итана? — тихим, но опасным и властным голосом спросил Король, не оборачиваясь.
— Да, Ваше Величество, — прошептал старик.
— Какого она цвета? — Правитель резко развернулся, впиваясь в лекаря пронзительным взглядом.
— Чёрного... — едва слышно ответил лекарь, опустив глаза в пол. — Кровь принца абсолютно чёрного цвета.
— Кто ещё об этом знает, кроме тебя?
— Только мы с вами... и несколько моих самых преданных помощников, которые помогали проводить анализ. Больше никто, клянусь вам!
— Хорошо, — Король едва заметно кивнул. — Можешь идти. И никому ни слова.
Лекарь поспешно поклонился и чуть ли не бегом покинул душные покои, радуясь, что остался жив.
Едва дверь за ним закрылась, Август обессиленно опустился на край постели.
— О чем вы думаете, Ваше Величество? — тихо произнес герцог, с надеждой и глубокой тревогой глядя на Короля. — Это ведь могло с ним рано или поздно всё равно произойти... Из-за его хрупкой природы.
Но Король продолжал стоять молча, глядя на Итана холодными, чужими глазами. В его голове уже выстраивалась жестокая политическая шахматная партия. Наконец, он перевёл прямой, пронзительный взгляд на супруга.
— Этого бы никогда с ним не произошло, и ты прекрасно знаешь почему, — твердо произнес Эсмиральд. — Только истинный Альфа и его концентрированные феромоны могут вызвать этот зов. Так как это возможно, Август? Ведь все Альфы в нашем государстве под замком. Они изолированы и лишены свободы.
Король нахмурился, о чём-то напряженно раздумывая. В его голосе проскользнули стальные нотки.
— Это действительно невозможно, — покачал головой Август, пытаясь рассуждать логически. — Рабы-Альфы не разгуливают просто так по улицам столицы, и уж тем более они не могут проникнуть сюда, в охраняемый замок. На это есть слишком много причин, начиная от стражи и заканчивая их ошейниками.
— Я знаю, герцог, — строго оборвал его Король.
Эсмеральд подошёл ближе к мужу. Его властное лицо немного смягчилось, он мягко, но крепко взял Августа за руку и посмотрел ему прямо в глаза.
— Итан будет полностью под твоей опекой, пока я лично не выясню, кто и зачем сотворил такое с моим сыном. Это происшествие не должно выйти за пределы этой комнаты.
Напоследок Король с силой сжал плечо Августа, заставив того поднять голову и встретиться с ним взглядом:
— Я рассчитываю на тебя.
Развернувшись, Король стремительным шагом вышел из покоев и направился к себе, оставив супруга наедине с бедой.
Герцог медленно подошёл к Итану. Он нежно, бережно погладил сына по исхудавшей руке, глядя на то, как мальчику плохо, как пуст и тёмен его взор. Внутри Августа закипала бешеная ярость семьянина, чье гнездо было безжалостно разрушено. Картинка в его голове наконец начала потихоньку складываться.
Шумиха в саду, которая отвлекла его внимание... Принесённая книга стихов... Странное, излишне услужливое и непонятное поведение Лорда... Всё это было слишком подозрительно. И всё это явно было прочно связано между собой одной невидимой нитью.
По дворцовым коридорам со скоростью лесного пожара разносились слухи. Тайные залы Совета гудели от шепотков и нарастающего недовольства. Влиятельные беты и омеги собирались группами, обсуждая закрытые двери королевского крыла.
— Вы слышали? Принц Итан пришёл в себя! Но Король категорически запретил кому-либо навещать Его Высочество! Даже личным послам!
— Что вообще происходит за стенами королевского крыла? Почему от Совета так тщательно скрывают истинное состояние наследника? Разве это допустимо по законам нашей страны?
— Король слишком много себе позволяет, оберегая принца от Совета! Это явно не простая болезнь, здесь что-то нечисто. Они что-то прячут от нас!
Пока в кулуарах власти назревало нешуточное волнение, Эсмиральд уже находился в своём личном кабинете. На его столе лежали массивные, древние фолианты в черных переплётах - книги, которые находились под строжайшим запретом по всему королевству. За хранение хотя бы одной из них обычно карали смертной казнью, но Королю законы были не писаны.
Эсмеральд внимательно, строчка за строчкой, изучал главу, посвящённую легендарной «Черной Лилии», ее темной биографии и свойствам ее опасной, ядовитой крови. Король не сомкнул глаз ни на секунду. Он вчитывался в каждую фразу по нескольку раз, анализируя риски и масштабы катастрофы, которая могла в одночасье разрушить его трон и выдать тайну Итана Совету.
Дверь тихо скрипнула. В кабинет беззвучно, словно тень, скользнул преданный Королю начальник личной стражи, прибывший по секретному ночному вызову.
— Ваше Величество, я здесь. Приказывайте, — глухо произнес воин, почтительно склонив голову.
Эсмеральд медленно откинулся на высокую спинку стула. Он поднял голову, устремляя на подчиненного свой грозный, тёмный и смертельно опасный взгляд, в котором не осталось ничего человеческого.
— Главный лекарь и все, кто сегодня работал с принцем, не должны пережить эту ночь, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнёс Король. — Сделай так, чтобы их смерть ни у кого во дворце не вызвала ни малейших подозрений. Всё должно быть исполнено до рассвета.
Стражник даже не дрогнул. Он безоговорочно служил своему правителю уже много лет. Никаких вопросов, никаких моральных сомнений — приказ Его Величества был для него абсолютным законом, подлежащим немедленному исполнению.
— Все будет исполнено, — гвардеец коротко поклонился, готовый пролить кровь.
— Можешь идти.
Оставшись в полном одиночестве, Король медленно перевел взгляд на свои руки. Он мысленно сжал ладони, словно держал в них всю державу, весь этот непокорный, бурлящий интригами мир, готовый в любой момент взорваться бунтом. Лицо Эсмиральда ожесточилось, превратившись в холодный, безжалостный гранит. Вокруг его сына велась грязная, подлая игра, но он был рождён повелевать, а не подчиняться чужим правилам.
— Я не позволю вам снова усомниться в моей власти, — прошептал Король во тьму пустого кабинета, и его пальцы до хруста сжали край стола. — Если ради спасения наследника и сохранения трона мне придется утопить королевство в крови... значит, так тому и быть.