Глава 9: Синяя кровь
Сегодняшний день с самого утра был отдан под жёсткий протокол Совета. Итана, окружённого плотным кольцом личных слуг и гвардейцев, встретили у парадного входа в крыло старейшин и без лишних церемоний повели по длинным, гулким коридорам к залу медицинских ритуалов.
Возле массивных дубовых дверей его уже ожидал Хранитель Крови — высокий, бледный старик в церемониальной тёмно-бордовой мантии.
— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? — вкрадчиво, с едва заметным поклоном спросил Хранитель, внимательно всматриваясь в лицо принца своими выцветшими глазами. — Вы готовы к обязательному ритуалу взятия крови?
— Да, я готов, — ровным, отрешённым тоном ответил Итан.
Он приложил немало усилий, чтобы скрыть, что сама эта процедура, повторяющаяся из раза в раз, вызывала у него далеко не самые лучшие, липкие и тревожные чувства. Ему казалось, что Совет забирает не просто кровь, а частицу его самого.
— Прекрасно. Заходите в комнату, Ваше Высочество, для вас там уже всё подготовили, — Хранитель Крови указал рукой на приоткрытую дверь, за которой царил полумрак.
Переступив порог, Итан первым делом посмотрел на девушку, которая неподвижно стояла возле массивного, обитого кожей кресла. На ней было простое, белоснежное платье служительниц Совета.
— Приветствую вас, Ваше Высочество. Я — Дэйна, ваша сегодняшняя проводница, — тихо произнесла она и склонилась в глубоком, почтительном поклоне.
Принц скользнул по ней оценивающим взглядом. Девушка была совсем невысокого роста, светловолосая, хрупкая и на вид совершенно беззащитная. «И это она собралась брать у меня кровь?» — с лёгким удивлением подумал Итан. Он отчётливо помнил, что в прошлый раз, перед подбором жениха, эту процедуру проводил взрослый, суровый мужчина, который явно занимал в иерархии Совета очень важный пост.
Итан молча двинулся вперёд и сел в глубокое кресло, положив руки на деревянные подлокотники. Он снова посмотрел на Дэйну. Наверное, она была Омегой — её движения были слишком изящными, утончёнными, а во всём облике сквозила мягкость, свойственная их сословию.
— Прошу ваш палец, мой принц, — Дэйна послушно сделала шаг ближе, извлекая из серебряного футляра длинную, тонкую иглу, тускло блеснувшую в полумраке комнаты.
Итан молча подал руку. Девушка осторожно, но уверенно перехватила его ладонь своими прохладными пальцами и проколола подушечку указательного пальца. Итану показалось, что игла вошла неожиданно глубоко. Он невольно поморщился — скорее не от физической боли, а от резкого, неприятного чувства укола.
Дэйна аккуратно надавила на палец, и тёмно-красная, густая капля крови сорвалась вниз, упав на дно тонкой стеклянной пробирки, где уже находилась какая-то прозрачная химическая жидкость. Стоило крови коснуться раствора, как в стекле произошла мгновенная, бурная реакция: жидкость зашипела и окрасилась в неестественный, неоново-ярко-синий цвет.
Итан ни капли не удивился увиденному, хотя сегодня синий оттенок показался ему ярче обычного. У Бет кровь в пробирке никак не меняла своих оттенков, оставаясь привычно красной, бурой или бордовой.
«Интересно, а какого цвета кровь становится у Альф после такого анализа? - внезапно пронеслась в голове Итана странная, запретная мысль. — Нет, я не должен даже думать об этих рабах и военнопленных. В моей голове в последнее время и так слишком много опасных вопросов. Наверное, мне пора занять себя чем-то действительно полезным, чтобы не сойти с ума от этих загадок».
— Процедура полностью окончена, мой принц, — Дэйна снова низко поклонилась, аккуратно запечатывая сияющую синевой пробирку восковой печатью. — Если в результатах анализа будет что-то не так, Совет немедленно доложит вашим отцам. Не беспокойтесь.
Принц молча поднялся с кресла, прижав к пальцу чистую ткань, прохладно попрощался с Дэйной и покинул душную комнату.
Идя обратно по бесконечному, полупустому коридору Совета, Итан ещё издалека заметил два мужских силуэта у высокого арочного окна. Он сразу узнал их. Это был Роден и его высокопоставленный отец, старый граф. Судя по их резким движениям и напряжённым позам, они о чём-то яростно спорили, почти препирались, стараясь при этом говорить приглушённо.
Итан неосознанно замедлил шаг, а затем и вовсе решил подойти чуть ближе, прячась в тени массивной каменной колонны, чтобы подслушать их разговор.
«Зачем я это делаю? Это ведь низко, недостойно наследника», — с горечью подумал про себя принц. Последнее время он действительно стал слишком подозрительным ко всему окружающему, порой не доверяя даже самому себе, не то что придворным. Но с другой стороны, это был Роден — человек, с которым он дружил с самого раннего детства. Если что-то происходило с его лучшим другом, Итан обязан был знать.
Принц подобрался ещё на пару шагов ближе. Теперь голоса спорящих стали слышны отчётливее, хотя они то и дело испуганно оглядывались по сторонам.
— Я предупреждал тебя держаться подальше от него, — процедил граф сквозь зубы.
— Отец, не здесь, — мгновенно напрягся Роден.
— А где ещё? Ты уже пять дней не появляешься дома!
— И именно поэтому всё до сих пор спокойно.
Граф резко шагнул к сыну:
— Спокойно? Ты называешь это спокойствием? Твоя мать дважды теряла сознание!
Роден отвёл взгляд.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь! Если бы знал, не исчезал бы почти на неделю без единого слова!
— Мне пришлось.
— Пришлось? — граф горько усмехнулся. — Ты думаешь, расстояние решит проблему?
— Пока помогает.
— Помогает? — старик понизил голос почти до шёпота. — Ты видел её состояние в тот день. Видел лучше меня.
Роден молчал.
— Всё становится только хуже, - продолжил граф. — С каждым разом.
— Поэтому я и ушёл.
— А если однажды будет слишком поздно?
— Не будет.
— Ты не можешь этого знать.
Роден сжал кулаки.
— Я не позволю ей пострадать.
— Тогда держись подальше от источника проблемы.
Впервые в глазах Родена мелькнуло раздражение.
— Вы сами не верите в то, что говорите.
— Мне не нужно верить. Мне нужно защитить свою семью.
Повисло тяжёлое молчание.
— Отец...
— Нет. Послушай меня хотя бы раз. Если кто-нибудь заметит происходящее, будут вопросы, но этим дело не ограничится.
Роден побледнел.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Потому что тогда пострадаем уже не только мы.
Старый граф огляделся по сторонам и заговорил ещё тише:
— Некоторые вещи должны оставаться запечатанными.
— Я не собираюсь ничего открывать.
— Ты уже открываешь одним своим присутствием.
Роден закрыл глаза на мгновение.
— Я принял решение.
— Именно это меня и пугает больше всего.
После этих слов граф резко развернулся и быстро пошёл прочь по коридору. Роден ещё несколько секунд стоял совершенно неподвижно, глядя в окно, а затем тоже направился к выходу, так и не заметив принца.
Итан остался стоять за колонной, затаив дыхание. Сердце бешено колотилось в груди. Он так ничего толком и не понял из этого странного, пугающего разговора, похожего на зашифрованные загадки. О каком «источнике проблемы» говорил граф? Какие вещи должны оставаться запечатанными, и почему Роден открывает их одним своим присутствием? И почему его мать-Омега дважды теряла сознание?
Ясным было лишь одно: Роден действительно не ночевал дома пять дней из-за какой-то скрытой, смертельной угрозы, и его отец панически чего-то боится. Вопросы тяжёлым грузом легли на плечи принца.
Поняв, что оставаться здесь небезопасно, Итан быстро и бесшумно отступил назад, обошёл коридор по параллельной галерее и вышел к главным воротам, где его уже преданно ожидали личные слуги и вооружённая гвардия.